Дэвид Пэдрейра 
Пороховая Луна

Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43072680
«Пороховая Луна»: Эксмо; М.; 2019
ISBN 978-5-04-103033-9
Аннотация

2072 год. На Луне идет добыча гелия-3, с помощью которого решается энергетический кризис Земли. Когда в Море Спокойствия убивают одного из коллег Кэдена Дэкерта, бывшего морпеха и ветерана войн на Востоке, нарушается старейшее космическое правило: «Безопасность для всех». И Дэкерту приходится начать расследование, которое сделает его очередной мишенью и может вызвать Первую Лунную войну.

Дэвид Пэдрейра
Пороховая Луна

© М. Новыш, перевод на русский язык, 2019
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

ПОСВЯЩАЕТСЯ 
Лори и Мэдисону 

1

Луна, Маре Транквилитатис 
(Море Спокойствия), 2072. 

ДЭКЕРТ СТОЯЛ НА КРАЮ КРАТЕРА И ГЛЯДЕЛ ВНИЗ. Дионис – сущий монстр, две мили глубиной, а шириной такой, что в нем бы весь Манхэттен уместился. Косой свет заходящего солнца едва проникал внутрь, и внизу было черно, как в колодце. Что там ему Флетчер говорил, когда стал готовить себе на смену в начальники станции? О, да.
«Паника убьет тебя – и заставит почувствовать себя полным идиотом в процессе». 
Сильно сказано, но и Флетчеру никогда не доводилось цеплять на спину скафандра набор из шести двигателей, чтобы прыгнуть в разверстую пасть кратера.
Никому еще не доводилось.
Дэкерт подвигал пальцами ног, чтобы восстановить циркуляцию крови, но мурашки от холода все так же ползли вверх по ногам. Повозившись с регулировкой кислородной смеси, он принялся топать, пытаясь свыкнуться с мыслью о пустоте, разверзшейся перед ним.
– Все в порядке, – прозвучал в его шлеме голос Кворлза.
– Черт.
– Что «черт»?
– Ничего. В следующий раз предупреждай, прежде чем сделать это.
– Сделать что?
– Заговорить.
– О’кей. И как мне это сделать?
Дэкерт скрипнул зубами.
– Забудь. Чего хотел-то?
– Хотел сказать, что все выглядит нормально. Движки синхронизированы, готовы к запуску. Дистанционное управление полетом и телеметрия включены, угол взлета восемьдесят четыре градуса. Вы включили фонари?
– Да.
«Можно подумать, это что-то изменит» .
– Хорошо. Тогда начинаем творить историю. Сорок секунд, по команде. И… поехали.
Сорок секунд. Дэкерт сделал с дюжину неуклюжих шагов назад, от края кратера, считая их. Впервые за долгое время ему было страшно, и это ощущение оказалось не из приятных – медный привкус во рту и обостренное восприятие всего вокруг напомнили ему войну.
– Тридцать.
– Хорошо бы это не было ошибкой канала связи, Кворлз. Если я увижу, что машина там все так же камень грызет, я тебя из шлюза выкину.
– Вас понял. Двадцать. Все параметры в норме.
У Дэкерта в ушах зашумела кровь. Норма. Что это вообще означает, черт подери? Есть ли в английском языке слово хуже этого? Охватил страх, и он начал искать, на что отвлечься… старые пилотские трюки – что угодно, лишь бы сохранить сосредоточенность. Принялся вспоминать моменты своей карьеры, пункты своего резюме – так, будто их высветило на индикаторе на стекле скафандра: первые шесть полетов в скалистой местности, окаймляющей центральное море Луны, два прохода по траверсам, командование добывающей станцией первого уровня, Серебряная Звезда за боевую доблесть (там, на Земле, в долине Бекаа). Разве это послужной список труса, неженки с Земли? Разве кто-нибудь сомневается в том, что у него хватит пороху сделать этот прыжок, и не важно, отчего у него сейчас участилось дыхание?
А вот сам он в себе сомневался.
Внутри шлема зазвучал тихий предупреждающий сигнал, а следом – голос Кворлза, доносящийся через пять сотен километров эфира.
– О’кей. Обратный отсчет. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… пуск. Шаг, шаг, зажигание.
Можно было и не беспокоиться: как только Кворлз сказал «зажигание», Дэкерт двинулся вперед, делая три прыжка, в слабой лунной гравитации. Двигатели на спине заработали, поднимая его над краем кратера. Глянув вниз, Дэкерт узрел у себя под ногами лишь черноту и тут же откинул голову назад.
– Три сотни метров, подъем, – сказал Кворлз. – Десять секунд до апогея, двенадцать – до реверса тяги.
Он поднимался над краем Диониса, в последний раз глядя на освещенные дневным светом окрестности Моря Спокойствия. Вертикальные стены кратеров Риттер и Сабина, сверкающие белыми полосами на юго-востоке эжекты. Более темные вулканические равнины моря, протянувшиеся до самого горизонта, будто безжизненная африканская пустыня. Закрыв глаза, он ждал, пока стены кратера скроют его от жара солнца. Детский поступок, и он сам на себя разозлился.
– Реверс тяги по команде, – сказал Кворлз. – Пуск.
Дэкерт начал падать. О том, что спуск начался, ему сказали внутренности – ощущение было такое, будто тело падало, а жизненно важные органы остались наверху. Втянув воздух, он зажмурил глаза, чтобы не видеть этого полета, не видеть этой Луны, но ощущение потери ориентации от этого лишь усилилось. Ощущение потери тела. Он сосредоточился на звуке своего дыхания, шипении регуляторов, эхом отдающемся в шлеме, будто в ушах аквалангиста, плывущего против течения. Кворлзу не надо было смотреть на телеметрию системы жизнеобеспечения, чтобы понять, как он боится. Достаточно было просто послушать. Луна лишена звуков, и шум воздуха, входящего в легкие Дэкерта и выходящего из них, выдавал его с головой.
– Как у нас дела? – спросил Кворлз.
– Так себе.
– Не стошните в шлем.
– Спасибо за совет.
– Всегда пожалуйста. Четыре-ноль до первого прыжка. Пока все в норме.
– Хорошо.
Они выбрали кратер Диониса для «Буровой станции-7», поскольку там было приличное следовое количество воды, а еще потому, что туда было относительно просто добраться. Для лунного метеоритного кратера Дионис он был достаточно мал и прост, младенческая, можно сказать, рана от космической пули, прилетевшей сюда всего-то миллиард лет назад, и дно, плоское, как у одного из высохших соленых озер Северной Америки. По крайней мере, так им селенологи сказали. Само собой, эти самые селенологи смотрели лишь на топографические карты, сидя у себя в Нью-Мексико, так что Дэкерт не слишком-то верил их словам.
Можно было отправиться на «БС-7» в шаттле, сидя в усиленном кресле из титана и окруженным двумя тоннами суперсплава, но ракетные двигатели для скафандра надо было испытывать вживую, а он не тот человек, что отправит на испытание прототипа кого-то из команды. В любом случае сейчас важен не метод, а исход операции. Там, внизу, в черноте кратера, таилась загадка, проблема, которая должна была быть решена. Ровер буровой станции замолчал четырнадцать часов назад, безо всякого предупреждения. Никакой телеметрии, никакого аварийного сброса данных на водородосборный реактор или центральный компьютер станции. «БС-7» давала станции «Море Ясности-1» четверть всей воды и кислорода. Ее выход из строя не катастрофа, однако обстоятельства, в которых он случился, – и, самое главное, время – наполняли Дэкерта дурными предчувствиями. Почему перед окончательным отключением не пришло никакой телеметрии? Кворлз не смог этого выяснить, и Тэтч тоже, а они эти штуки знали, наверное, лучше, чем свои пять пальцев. Единственным удовлетворительным объяснением было бы попадание микрометеорита, однако шансы этого были исчезающе малы. Будто просто вилку из розетки вынули – однако на поверхности Луны некому вилки из розеток выдергивать…
Дэкерта окутал холод. Он открыл глаза, а потом моргнул, чтобы убедиться в том, что действительно их открыл. Это на Земле тень – просто тень, зона прохлады, скрытая от солнечного света. На Луне тень представляет собой абсолютную черноту, неописуемую. Оказаться внутри кратера на теневой стороне Луны – все равно что очутиться на беззвездном краю вселенной.
Плазменные лампы на шлеме выхватывали из этой черноты лишь белые пятна, не особенно устраняя ощущение небытия. На стекле шлема мерцали цифры, сигнализируя, что дно кратера приближается. Виртуальная стрелка высотомера бежала назад, будто часы, устремившиеся в прошлое. «Трус я, –  подумал Дэкерт, борясь с тошнотой. – Все те безумства, что я творил раньше, были лишь прикрытием для этого факта». 
– Почему всегда именно мне приходится первым возиться с твоими чертовыми прототипами? – спросил он Кворлза, чтобы хоть как-то нарушить молчание. Ответ он знал заранее.
– Потому что вы единственный, кому платят достаточно много, чтобы рискнуть ударной декомпрессией. Кроме того, вы сами вызвались.
– Напомни мне, чтобы я больше такого не делал.
Дэкерт огляделся.
– Не следовало нам делать все это без инфравизора.
– Вы сами сказали снять со шлема ИСПО, чтобы мы могли сымитировать ситуацию сбоя питания, – ответил Кворлз. – Посмотрите вниз, убедитесь, что в точке Альфа чисто. Радар пока ничего не показывает, но если внизу будет неровно, нам понадобится не меньше двадцати секунд на смену траектории.
Дэкерт вытянул шею вперед насколько смог, чтобы глянуть поверх нижнего края шлема, в надежде, что сосредоточение на этом действии поможет справиться с головокружением. «Пилотов тошнить не должно», –  подумал он. Однако пилоты обычно находятся внутри корабля , а не в свободном падении в темноте. Идущий изо рта пар начал конденсироваться внизу лицевого щитка скафандра. Он начал медленно поворачивать нашлемные лампы, и пятна света заскользили в черноте. Слишком узкие лучи, чтобы его зрение смогло восстановить ощущение, где верх, а где низ. Дэкерт сделал лучи пошире и увидел поверхность. Там, где ему предстояло приземлиться, виднелась лишь мелкая лунная пыль, реголит, превращенный в мельчайший порошок за миллиарды лет непрекращающейся бомбардировки из космоса.
– Похоже, ничего, кроме реголита, – сказал Дэкерт в промежутке между вдохами и выдохами. – Небольшие камни, брекчия, метров сто на север, небольшой хребет на востоке, но точка Альфа, похоже, чиста. Напомни-ка мне, черт подери, еще раз, что я должен делать перед ударом.
– Ударом? Боже, босс, чуточку больше веры. Движки вас уже тормозят. Прилунитесь, как на перину. Делаете два шага так, будто ведете мяч в баскетболе, и нажимаете «ПЕРЕЗАПУСК».
– Как ты думаешь, мне много раз доводилось вести баскетбольный мяч?
– Это уж точно, белый.
– Ага, сам ты белый, Кворлз.
– Ну, вы же видели, наверное, как это делается? В любом случае стартовый отсчет запустится автоматически, а компьютер рассчитает поправки для двигателей. Мы рассчитали следующий прыжок на тысячу пятьсот метров. Потом до «БС-7» останется еще два прыжка.
– Принято.
«Еще два прыжка, если ничего не случится и я не улечу в космос», –  подумал Дэкерт. Физику он терпеть не мог даже тогда, когда ему страшно не было, а сил рассчитывать скорость ухода у него тем более не было, однако он знал две вещи. Во-первых, если двигатели не выключатся в нужный момент, он полетит дальше в космос; во-вторых, если они не включатся вовремя на спуске, даже слабая гравитация Луны разгонит его до такой скорости, что он шлепнется, будто снежок на бетонную плиту. И отказом «БС-7» придется заниматься кому-то другому.
Уже после того, как они заберут его мороженые останки.
– Два-ноль, обратная тяга – восемьдесят процентов, скорость спуска – один метр в секунду, – сказал Кворлз.
Дэкерт снова сосредоточился и увидел, как пятна света на лунной поверхности становятся отчетливее. Цветные точки на краю поля зрения превратились в камни, трещины толщиной в волос – в глубокие резкие борозды. Его дыхание участилось. На индикаторе мигали цифры, появились стрелки, указывающие на то место, где ему предстояло прилуниться. Зазвучал тихий предупреждающий сигнал.
– Пять секунд.
Пять секунд прошли мигом, и вот он уже бежит по покрытому пылью дну кратера. И снова взлетает в космос, со дна Диониса. Двигатели, закрепленные на ботинках и на спине, зашипели, выбрасывая пропеллент, на индикаторе снова замелькали красные и зеленые цифры и шкала высоты.
– Сотня метров, набор высоты, – сказал Дэкерт, глядя на цифры и чувствуя, как ускорение слегка вдавливает его в скафандр. – Ориентация – семьдесят, в пределах курса.
– Вас понял, босс, – ответил Кворлз. – Чудесная штука – летать на дистанционном. Три-ноль до апогея, два-шесть до реверса тяги.
– Как у нас дела с радиацией?
– Солнце спит, да и в любом случае стены кратера закрывают. Часов шесть без проблем. Похоже, сегодня на Луне чудный денек.
Он прилунился у «Буровой станции-7» спустя десять минут. Холодно и черно, как внутри Библии. Зона добычи воды и водородосборный реактор должны были быть освещены стоящими по периметру трилиптическими лампами-маяками. Ан нет. Дэкерт перенастроил нашлемные лампы и сделал несколько осторожных шагов, пытаясь избавиться от головокружения. И потихоньку двинулся к каньону, рассекавшему дно кратера на северо-западе, будто перст, указывающий на мертвую поверхность Маре Вапорум, Моря Паров. Несколько секунд разглядывал монотонную серую поверхность, пока не заметил проблеск белого.
– О’кей. Я на месте. Просевная машина – на восточной стене, метрах в двадцати ниже меня. Не работает. Поврежденной не выглядит. Будто просто выключена.
– Вас понял. Что насчет пульта управления реактором?
– Все выключено. Освещения нет. Направляюсь туда.
Дэкерт забрался на гребень, к посту управления реактором, более всего походившему на телефонную будку, которую кто-то зачем-то влепил посреди лунной поверхности. Еще не дойдя, он понял, что все выключено. Добравшись до пульта, стер пыль с прочного стекла плазменного экрана и увидел перед собой черноту. Подходя ближе, Дэкерт ударился обо что-то ботинком и посмотрел вниз.
– О, боже.
– Что?
– Один из элементов питания снят с шасси. Стоит рядом, на поверхности.
– Вы хотите сказать, физически снят?
– Да.
– Какой?
– Погоди. А6.
– Он поврежден?
– Возможно, пыль попала, но в остальном – нет. Не знаю, стоит ли мне пытаться его назад вставить. Какие будут рекомендации?
Кворлз замолчал на пару секунд.
– Обдуть как можно лучше из баллона со сжатым воздухом и вставить обратно, и аккуратнее, пожалуйста. Вероятно, нам придется еще сюда вернуться и заменить привод. Давайте убедимся в том, что это главная проблема.
– Принято. Перезапуск через минуту.
Дэкерт сдул лунную пыль с поверхности треугольного элемента питания, тщательно, как только мог, воткнул его обратно в шасси и щелкнул тумблером. На плазменном экране мелькнули красные и зеленые точки. За спиной начали одна за другой загораться ксеноновые лампы.
– Заряжается, – сказал он, обходя пост управления. – Вот только не понимаю, почему мы продолжали получать телеметрию, когда элемент уже был вынут?
Кворлз задумался на пару секунд. Казалось, Дэкерт слышит, как скрипят извилины в его мозгу.
– Точно не знаю. Это привод с переменной частотой и усовершенствованной схемой переключения элементов. Если один из элементов выходит из строя, он автоматически изолируется, а нагрузка перераспределяется на остальные. Соответственно они расходуются быстрее.
Дэкерт продолжил идти вокруг поста по расширяющейся спирали.
– Значит, кто бы это ни сделал, он знал, что машина откажет не сразу, а мы не получим никакого сигнала о неисправности, так?
– Это так, – согласился Кворлз. – И они знали, что нельзя убирать элемент из узловой точки цепи, иначе все бы сразу вырубилось.
– Ну, кто бы это ни сделал, он наследил тут повсюду, и это не наши следы.
– О’кей, инопланетные или земные?
– Я хотел сказать, не американские, ты, умник. Другой протектор, я таких на Луне еще не видел. Делаю снимки. Скажи Вернону или Лэйн, чтобы идентифицировали тип подошвы и попытались найти совпадения.
Кворлз снова умолк на несколько секунд.
– О’кей. Так что же, черт побери, происходит, босс? Кто-то подшутить решил?
– Заставить нас устроить ВКД в кратере, в темноте – на долбаную шутку не тянет, Кворлз. Не говоря уже о том, что это наш источник воды. Кто-то решил нам послание отправить.
– Чудесно, – сказал Кворлз. – И как думаете, на каком языке это послание?

2

СТАНЦИЯ «МОРЕ ЯСНОСТИ-1» БЫЛА ОТКРЫТА ЧЕТЫРНАДЦАТЬ лет назад и выглядела на все свои. Зарытая на три метра под поверхность южного края Маре Серенитатис, для защиты ее команды от радиации, всеми своими тоннелями, модулями и каютами она более всего напоминала внутренности подводной лодки времен Второй мировой, а не лунную станцию первого уровня конца двадцать первого века. Тесные коридоры пропахли потом, сигаретным дымом и гидравлической смесью. Лунная пыль, мелкая, мельче земного песка, но острая и колючая, покрывала каждую поверхность за пределами чистых отсеков и висела в коридорах серым туманом. Воздушные фильтры и наноботы каждый день вели с ней свою битву – и каждый день ее проигрывали. Пыль все равно попадала в компьютеры, механизмы, скафандры, электросистемы и системы очистки, разъедая их, медленно, но верно, будто рак. Станция и все внутри нее нуждались в ремонте не меньше, чем старый танк.
В первое десятилетие космических полетов Роберт Хайнлайн назвал Луну неприветливой хозяйкой, а вот Дэкерт считал ее пустыней, перешедшей всякие границы. Мертворожденная сестра Земли, лишившаяся ветра, облаков и воздуха, которые смогли бы уберечь ее от безжизненности. Он чувствовал себя сродни земным племенам, тем людям, которые столетиями учились жить в подобном запустении. Бедуинам, которые научились переносить песчаные бури, способные содрать плоть с костей. Инуитам, освоившим выживание на ледяных глыбах. Как же им это удавалось? Теперь, проведя на Луне больше четырех лет, он начал это понимать. Им пришлось усвоить жестокие уроки.
В таких местах никогда не бывает второй попытки.
Дэкерт был человеком осторожным. Всегда все дважды проверял. Поэтому, вернувшись из своего полета в кратер Дионис, закрыв внутренний люк шлюза и убедившись, что зажглись зеленые огоньки, он еще два раза ткнул кнопку проверки статуса, прежде чем начал снимать шлем.
– Силен ты, – сказал Вернон Уотерс, стоя у него за спиной. – Черта с два я бы согласился служить лабораторной крысой для Кворлза, особенно в пяти сотнях кило отсюда. Слишком уж много парень травы курит.
– Она дает ему творческие силы, – ответил Дэкерт.
Опустившись на скамью, он стянул перчатки. Тело пронизывало похмелье после долгой ходьбы по лунной поверхности, мышцы зажало от икр и до лопаток. Семь часов на выхолаживании, из них большая часть – двухкилометровые прыжки над Морем Спокойствия. Изрядная прогулка для мужчины под сорок. Дэкерт снова принялся шевелить пальцами ног, чтобы избавиться от ощущения жжения и покалывания, от плохой циркуляции крови и холода. Начал разминать ладонями икры, с тоской вспоминая прежние дни в летной школе в Пенсаколе, с белыми песчаными пляжами длиной с взлетную полосу военного аэродрома.
– Что за хрень там случилась? – спросил Вернон.
– Ничего хорошего. Переговоры наши слышал?
– Ага, и уже озадачил Бриггс этими твоими отпечатками. Блин, что же там такое произошло?
Дэкерт потер глаза тыльной стороной пальцев.
– Подумай сам, Вернон. Кто-то устроил разборки за право на добычу в бассейне Моря, это точно. Кто подписывал договор Альтшулера? Россия, Китай, Бразилия, Индия и мы. Сам догадаешься?
Вернон ухватился за поручень над головой и принялся раскачиваться вперед-назад.
– Ну, не русские. Им плевать на Море Спокойствия. Сейчас их куда больше беспокоит, как остаться в живых на обратной стороне. Придурки чокнутые. Бразильцы и индусы еще даже не начинали разрабатывать свои участки с гелием-3. Они до сих пор в палатках.
– Значит, китайцы.
– Либо они, либо привидения. Никто другой не знает, насколько богаты эти поля, – если только кто-то не делает тестовую добычу так, что мы об этом не знаем.
Дэкерт надул щеки и выпустил воздух. Он слишком устал, чтобы думать, какой переполох начнется, когда он доложит обо всем на «Кратер Пири».
– Ну, не думаю, что мы имеем дело с привидениями, так что у меня к тебе вопрос, Вернон. Если это китайцы, откуда они, черт подери, знали, какой именно элемент вынуть, чтобы просевная машина сразу не выключилась? Кворлз говорит, что если бы они выдернули А7, В7 или С7, то штука сразу бы вырубилась. Либо тому, кто это сделал, сильно повезло, либо он знал, по какой схеме отключаются элементы.
Вернон на мгновение нахмурился, а потом усмехнулся:
– Черт, да наверняка вся электроника в Китае сделана. Я, конечно, скажу Кворлзу, чтобы он проверил, но сильно сомневаюсь, что схема питания составляет гостайну.
– Это точно. Но все равно пусть проверит. Надеюсь, Лэйн что-нибудь найдет насчет этих отпечатков.
Дэкерт снова подумал о произошедшем в кратере Дионис – о том, что следы саботажника на западе от буровой станции шли прямиком от посадочной зоны к посту управления, потом к расщелине, где работал грохот, и снова к посадочной зоне. Кто бы это ни был, он хорошо там ориентировался. И, какой бы аппарат там ни прилунился, он не оставил на поверхности Луны никаких отпечатков – площадку каким-то образом вычистили. Но как можно дочиста вымести посадочную площадку для шаттла весом в одну-две тонны, если тот, кто им управляет, внутри? Посадочные опоры должны были оставить четкие отпечатки на мягком реголите. Совершенно непонятно. Дэкерт закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ноздри заполнил пороховой запах лунной пыли, а голова слишком сильно болела, чтобы обо всем этом думать. Ему не хотелось думать ни о китайцах, ни о ком-то другом, пока он не примет что-нибудь от головной боли.
– Как у нас дела в Посейдоне? – спросил он Вернона. – Есть вести от ребят?
Двое его рабочих, Бенсон и Тэтч, делали разметку и вели пробное бурение на новой полосе добычи гелия-3 в кратере Посейдон. Хотя этим утром Дэкерт и получил от них последние сведения, их экспедиция никак не шла у него из головы. Кратер Посейдон был относительно безопасной частью Моря Спокойствия, но это же Луна. Дэкерту не нравилось ждать, ничего не зная о том, как дела у его людей на дальнем выходе.
– У них все хорошо. Лэйн что-то говорила насчет того, что канал связи опять барахлит, но последнее, что я слышал, – они вполне себе дышат и нарезают круги.
Уотерс улыбнулся, продолжая говорить, и этот протяжный говор уроженца Луизианы напомнил Дэкерту последние капли бурбона, стекающие в бокал, немножко нарочито (обычно говор у него пропадал по ходу разговора). Интересно, подумал Дэкерт, насколько это сознательно для Вернона – такой способ тосковать по густому, насыщенному кислородом воздуху низин, где прошла его юность.
Стерев пот с ежика волос на голове, вот уже неделю не стриженного, он посмотрел в небольшое зеркало на шкафчике. И увидел, что седина продолжила свое наступление на макушку. Это началось пару лет назад. Седой волос там, потом здесь. И еще, и еще. Они множились, растекаясь от висков по кругу и вверх, будто армия, берущая в осаду крепость. Возраст объявлял ему войну. И не только волосы. Годы неумолимо вгрызались в мышцы и сухожилия Дэкерта, и теперь он уже не мог себе позволить не бриться больше пары дней, иначе видел перед собой в зеркале сверкающую седую щетину, манящую его в дальние дали. Он вымотался. Знал, что восстанавливаться после сегодняшних прыжков он будет куда дольше, чем хотелось бы, – дни, а не часы. Будет хромать, с больными коленями, даже в этой слабенькой гравитации в одну шестую земной.
Он отмахнулся от жалости к себе. Из этого ничего хорошего не выйдет, особенно в этой колонии, населенной постоянно перерабатывающими лунными горняками, которым недоплачивают. Как и с сидящими на Земле бухгалтерами, которые только и подсчитывают выработку, не желая принимать во внимание никакие отказы. Там, на Земле, им все хочется, чтобы «Спокойствие-1» выдавало больше, чем китайцы. И они очень настойчивы в этом.
– Хреново выглядишь, – сказал Уотерс.
– Я в курсе.
В сотый раз Дэкерт задумался над тем, имеют ли люди там, дома, хоть какое-то представление, что это значит – жить на Луне. Вспомнил потертую распечатку с лазерного принтера, которую увидел несколько лет назад в космопорте Лас-Крусес. Трое горняков на вершине лунной горы, в сверкающих на солнце шлемах, будто воины-спартанцы в скафандрах, готовые защитить небесное Фермопильское ущелье. Наверное, ребенок, глядя на этот плакат, решит, что это круто – провести пару дней на Луне, добывая неземное топливо, дабы спасти родину. Видели бы эти земляне его и Вернона сейчас, в тесном тоннеле, ведущем к Главному карантину, будто пассажиров на автостанции, но с угольно-черной пылью в волосах.
Он принялся с трудом вытаскивать правую руку из рукава скафандра, но его пилот не заметил этих усилий. Уотерс рукой не пошевелит, если в этом нет нужды: бережет силы, как старая ящерица, ждущая, когда выйдет солнце. Это немного раздражало, но в случае неприятностей Вернон Уотерс был лучшим, кого можно было сыскать на Луне, самым востребованным пилотом из всех, кого знал Дэкерт. По рукам Уотерса пробегали волны мышечных сокращений, он покачивался, держась за поручни, спиралевидные татуировки на его черных бицепсах подрагивали, будто змеи. Уотерс делал по две сотни отжиманий в костюме весом с его тело при земной гравитации каждый день и гордился этим. В плечах был шире бочки для виски, и ему приходилось проделывать акробатические трюки, чтобы пролезать через некоторые из люков, те, что поменьше. Глаза с тяжелыми веками, прическа под Джимми Хендрикса – те, кто его не знал, чертовски его боялись. Дэкерта всегда занимал вопрос, влияет ли на него пониженная гравитация так же, как на остальных. Казалось, он даже подпрыгивал меньше.
Уотерс чертовски большой для Луны и слишком зациклен на своих привычках, но никому Дэкерт не доверял так, как Вернону, на всей Луне.
Дэкерт выключил электронику двигателей, воздушные системы и путевой компьютер, закрыл вентили подачи пропеллента. Когда собрался снимать ботинки, Уотерс наконец-то решил помочь.
– Спасибо за заботу, – сказал Дэкерт.
– Всегда пожалуйста, босс.
Они продолжили свое дело в молчании, и Дэкерт снова погрузился в размышления. Если Кворлзу удастся добиться стабильной работы этой системы, возможно, им станет немного легче. Управление космической добычи криком кричало, добиваясь большей выработки. Все готовились к созданию новой базы, на Европе. Аналитики пребывали в параноидальном состоянии, зная об успехах их китайских соперников, чья новая станция, согласно отчетам, была в состоянии производить почти двадцать метрических тонн гелия-3 в месяц.
Опять же, есть разница между копошиться на Земле и работать на поверхности Луны. На самом деле, команда «Спокойствия-1» была вполне рада, когда несколько лет назад китайцы начали строить «Новый Пекин-2», действуя со своей основной станции на Южном полюсе Луны. Их новая станция располагалась всего в шестистах километрах от американской, в стене кратера Архимед, – китайцы были ближе, чем кто-либо в Солнечной системе, став для них сводными братьями и сестрами. Станции обменивались семенами растений, замороженной едой и перекидывались наноупаковками самогона по низкой траектории. Лин Цзы, командир китайской станции, подружился с Дэкертом, и они постоянно играли в шахматы по видеосвязи. Играл Цзы как сущий наемник, что лишний раз убедило Дэкерта: такого человека лучше иметь в друзьях, чем во врагах.
Однако Управление отнеслось к новым соседям отнюдь не так хорошо. С их точки зрения, конкуренция на Луне противоречила судьбоносной роли компании – была оскорблением стране, первой запустившей к Луне «Аполлоны» с ламповыми компьютерами более ста лет назад. Старшие всегда завидуют младшим, подумал Дэкерт. Если китайцы смогут сохранять свой уровень добычи и сдерживать затраты на нее, то станут конкурентами Америке в самом прибыльном для Земли виде энергии, а также в космическом туризме и контрактах на исследования Солнечной системы – в самое ближайшее время.
И, по всей видимости, решать эту проблему предстояло ему.
– Потише с этой пряжкой, – сказал он. – Черт!
– Хреновина заклинила. Пошевели ногой.
– О’кей, держи. И не задень движки.
– Чертова лунная пыль.
«Земная энергетика , – подумал Дэкерт, – на которую они имеют полное право».  Расстегнул на шее подкладку скафандра и почесал влажную полосу кожи в том месте, где к ней был прижат металлический обод. Уотерс продолжал борьбу с ботинком. Земная энергетика до сих пор существовала на субсидии продажной международной комиссии, окучивающей весь мир, который все еще приходил в себя после Термического максимума, но цена этой заботы была неустойчивой. С исследованиями Солнечной системы немногим лучше. Для этого требовалось много топлива, и правительства уже начали давать за него достойную цену, по схеме с фиксированной прибылью, однако здесь спрос был неравномерным. После Термического максимума научные исследования стали роскошью, а предприниматели лишь начали собирать капитал, достаточный, чтобы исследовать ближнюю часть системы и пояса астероидов в поисках новых богатств.
Нет, самыми большими деньгами заправляли в сфере туризма. Как только поставят базы в ледяных оазисах Европы и Миранды, а добытчики примутся выуживать из бушующих атмосфер Юпитера и Урана порции гелия-3, главными потребителями топлива с Луны станут новые искатели приключений, жаждущие провести неделю при нулевой гравитации. В ближайшем будущем межпланетные корабли станут летать к Европе с той же легкостью, с какой можно добраться до заправки на углу. Марс останется Марсом – забытой остановкой на пути, на котором будут только никелевые рудники. А новеньким курортным станциям, кружащим на орбитах вокруг Земли, все так же будет нужен гелий-3 для термоядерных реакторов, а еще вода и кислород для их богатых клиентов. Богатым не придется мыться в мешках, как на станции первого уровня, несколькими литрами воды, очищенной из мочи, и губкой. У них утонченные потребности. «Земля снова пробуждается, –  подумал Дэкерт. – Пускай половина планеты голодает, но те, кто на вершине пищевой цепочки, снова едят хорошо, а чем больше имеешь, тем больше хочется». 
– Вся эта хрень кончится чертовой греческой трагедией, – сказал Уотерс.
Дэкерт рывком вернулся в реальность и увидел, как Вернон снял с его ноги покрытый пылью сапог скафандра и принялся крутить его в огромных руках, разглядывая двигатель на МВПЭ с управляемым вектором тяги, припаянный к боковой поверхности, уставившись на него театрально расширенными глазами.
– Скорее уволюсь досрочно, чем в эту хреновину влезу. Я не подписывался на то, чтобы быть пляжным мячиком, чтоб его…
– Точно.
Дэкерт встал и снял с вешалки в шкафу утяжеляющий костюм. Принялся с трудом натягивать тяжелые рукава. Его обнаженный торс обдувало холодным воздухом из тоннеля. Можно было, конечно, с притворным неудовольствием глянуть на Уотерса за нарушение субординации, тоже притворное, но Дэкерт уже давно перестал придерживаться инструкций УКД по поводу того, как добиваться от подчиненных исполнения приказов. «Спокойствие-1» больше походила на нефтяную вышку, чем на армейскую казарму: здесь чувство одиночества и постоянная опасность сплачивали всех на основе неписаных законов. Нет смысла включать босса в дурдоме, если он еще не загорелся.
По части общения с командой Дэкерт постоянно балансировал между дисциплиной и покорностью судьбе. Даже позволил Кворлзу растить в теплице марокканскую коноплю и включать классический рок у себя в инженерном подземелье под научной лабораторией так, что пол трясся. Значение имели только выработка и то, чтобы все не убегало из-под крышки, особенно тогда, когда все на грани паники. «Разлад в команде – скверная штука, когда ты не на Земле, а до главной базы больше тысячи кило,  – говорил обычно Флетчер. – Если дело плохо, то последнее, что тебе нужно, – это быть командиром». 
Поскольку в случае бунта парень, у которого больше всего лычек на плече, наверняка будет первым, кого выбросят через шлюз.
– Юнионист ты, – сказал Дэкерт. Достал из шкафчика темно-синюю бейсболку и натянул на голову. Стер лунную пыль с погон утяжеляющего костюма и нехотя потянулся, чтобы коснуться ладонями пола с резиновым покрытием, но остановился на полпути, почувствовав, как заболели связки на спине и под коленями. – Если уж твой представитель не может тебя сократить, то я – тем более.
– Блин, – ответил Уотерс.
Дэкерт выпрямился и с деланым сочувствием похлопал его по плечу, а затем двинулся к люку чистой камеры. Ему не терпелось улечься, подставив себя сухому жару камеры обеззараживания. Утяжеляющий костюм из вектрана весом в шестьсот пятьдесят фунтов давал ощущение, что он на Земле, имитируя земную гравитацию и придавливая сухопарое тело. Лишь голова оставалась такой же легкой, но к этому вполне можно привыкнуть.
– Как ни неприятно говорить тебе это, – сказал Дэкерт, глядя на пилота, – но именно тебе  придется влезть в такой костюм, когда мы загрузим профиль с моих прыжков. Как только в «Кратере Пири» услышат, что тут произошло, нам всем предстоят лунные прогулки. Придется проверять все спирали, места добычи воды и подстанции, чтобы убедиться, что китайцы или кто-то еще не наделали там пакостей. А еще придется отправиться на «БС-7» и заменить привод.
Он запустил процедуру обеззараживания и стал ждать, когда откроется дверь чистой камеры и он, став на колени, влезет туда.
– Кстати, Вернон, мой тебе совет: много не ешь перед этими прыжками.

3

КОГДА ДЭКЕРТ ВОШЕЛ В ЦЕНТР, ЛЭЙН БРИГГС СИДЕЛА склоненная над пультом связи, упершись локтями в голубой стол из композитного материала и положив голову на руки. Сплетя ноги, она резко стучала по полу пяткой. Кворлз сидел за пультом Лунной системы позиционирования, на другой стороне округлого помещения, глядя на ее спину. Ситуация выглядела почти интимной, будто ссора брата и сестры, и Дэкерт почувствовал себя незваным, как будто застал их за чем-то нехорошим. И сам себя выругал за такую мысль. Похлопал ладонью по переборке, соображая, не превысил ли Кворлз свой лимит на виртуальную порнографию. Звук отдался эхом, будто выстрел из ружья, и, когда Дэкерт пригнулся, проходя через низкий дверной проем, они оба дернулись.
– Боже, – сказал Кворлз.
Дэкерт возмущенно глянул на него, а затем посмотрел на Лэйн:
– И что у нас есть? Как дела у Бенсона и Тэтча в Посейдоне?
Лэйн встала, потягиваясь и выгибая руки под неестественным углом. Кворлз снова повернулся к пульту, делая вид, что просматривает данные с выхода в Посейдон. Ряды полимерных и голографических мониторов отбрасывали зеленый и желтый свет, отражаясь от бледного лица и коротко стриженных медно-рыжих волос Лэйн. Она повернула голову, и волосы медленно двинулись следом, скользя в слабой гравитации Луны. «Если хочешь понять, насколько красива женщина, посмотри на нее в условиях гравитации в одну шестую земной, –  подумал Дэкерт. И покачал головой. – Боже мой, как же долго мы уже здесь…» 
Лэйн прервала его раздумья:
– Они включили преобразователи на «БС-4», собираются провести бурение на новых участках, – сказала она. – Тэтч уже готовит «Молли» к обратной дороге. Должны были все сделать к 22.30.
Лэйн глянула на компьютер на своем изящном запястье, но Дэкерт понимал, что она одновременно поглядывает и на то, как он ковыляет по прорезиненному трапу на болящих ногах, стараясь не вздрагивать. Ее губы сжались в тонкую красную черточку, она снова наклонилась над консолью, опершись на нее ладонями, и ударяла по клавишам короткими резкими очередями. Дэкерт чувствовал, что она злится, и знал, что причиной тому были неполадки с блоком связи «Молли Хэтчет».
– Говорю это в последний раз, коммандер, прежде чем пошлю жалобу прямиком в Лас-Крусес на этих уродов из УКД. Мы окажемся по уши в дерьме, если связь и дальше будет нам гадить всякий раз, как мы проводим выход за пределы периметра. Кто-нибудь обязательно погибнет, а они там на Земле соберут очередную комиссию невежд, которая, наконец, выяснит, почему я тут уже шесть месяцев собачусь.
Она взяла с рабочего стола кабель питания и натянула руками, на манер гарроты, с такой силой, что у нее на костяшках проступили сухожилия. Дэкерт скривился, глядя, как растягивается резина, а Кворлз притворно застонал, изображая испуг. Постоянное беспокойство и недоверие к начальству были естественными частями натуры Лэйн, в равной степени вызываемыми присущим ей цинизмом и ее должностью офицера по безопасности. Дэкерт был уверен: если бы ей позволили собрать в кучу всю верхушку Управления космической добычи там, на Земле, и кинуть в центр этого колышущегося дряблого болота заряд напалма, она бы так и сделала. Единственное, чего она не понимает, – этот поступок мало что изменит. На смену одним ничтожествам придут другие (всегда приходят), и компания не станет меняться, если перемены будут подразумевать сколько-нибудь значимые затраты.
– Думаю, босс, ключевое слово здесь «собачусь», – сказал Кворлз.
Дэкерт повернулся к нему и предостерегающе поднял палец:
– Джонатан, не заставляй меня делать то, о чем я потом пожалею. Я слишком долго был на выхолаживании, чтобы сейчас слушать твою чушь.
Кворлз терпеть не мог, когда его называли по имени. Именно по этой причине Дэкерт так поступил. Парень повернулся к экранам и сделал вид, что просматривает результаты проведенного выхода. Это и к лучшему, решил Дэкерт. Если Кворлз окончательно доведет Лэйн, она может решить убить его, раз бюрократов под рукой нет. Он снова поглядел на кабель питания в ее сжатых кулаках и сознался сам себе, что ему будет плохо не только с профессиональной точки зрения, если она вдруг попадет на гауптвахту в «Кратере Пири» за спонтанный акт насилия, совершенный против его юного инженера-двигателиста. Она для него будто защитный амулет, человек, к которому он в первую очередь обращался, чтобы убедиться, что не свихнулся на этой Луне.
Потерев виски, Дэкерт уселся в одно из потертых кресел ЦЕНТРа, обтянутого искусственной замшей. Похмелье после ВКД становилось все сильнее, он тосковал по земному воздуху, настоящему, а не тому, который прошел через километр угольных фильтров.
– Слушай, я свяжусь с отделом систем связи в «Кратере Пири», пусть в течение двух месяцев нам сюда кого-нибудь пришлют. Если при следующей доставке припасов они не пришлют нам техника, я лично туда слетаю и все им выскажу, если хочешь.
Лэйн недоверчиво хмыкнула. За последние два месяца они отправляли «Молли Хэтчет» в дальние переходы четыре раза – с заикающейся связью, изношенной полугусеничной ходовой и отсутствием необходимого запаса. У них даже чертова нормально работающего спутникового телефона не было. «Лэйн прозорлива, –  подумал Дэкерт. – Кто-нибудь обязательно погибнет. Если Администрация хоть капельку не пошевелится или срочно не запустит на низкие орбиты еще пару спутников связи, кто-нибудь обязательно лишится жизни во имя продолжающегося американо-китайского соревнования ».
– А что насчет вот этого недоумка? – спросила Лэйн, показав пальцем на Кворлза. – Разве ему не платят за то, чтобы все это работало?
Кворлз ухмыльнулся, довольный, что имеет возможность снова вступить в разговор. Болтать ему хотелось тем больше, чем сильнее злилась Лэйн.
– Транспорт, о моя темноволосая Артемида, – сказал он. – Я занимаюсь транспортом. Связь – более проблемная хрень, а я слишком долго общаюсь с Управлением и знаю, что лучше не рисковать что-то сломать, если ты не подписывался с этим возиться. Скажем так, если у «Хэтчет» движок дружескую руку покажет, я с радостью это починю.
Учитывая все повреждения от радиации, Дэкерт в любом случае сомневался, что Кворлз смог бы починить систему связи на «Молли Хэтчет». Вспышка на Солнце спалила большую часть спутниковых систем две недели назад, когда машина стояла снаружи, за пределами «Бычьего загона», проходя испытание на нагрев-замораживание. Ее системы не так хорошо защищены, как системы станции, и, если она будет ползать по поверхности, когда случится следующая вспышка, она будет уязвима, как дождевой червяк на асфальте. Снабженцы с «Кратера Пири» смогли лишь частично обеспечить их дублирующими средствами, так что, если система вырубится, у Коула Бенсона и Рика Тэтчера вариантов будет немного.
Дэкерт поскреб руку, стараясь не уснуть под монотонное жужжание систем ЦЕНТРа, создающее такое успокаивающее ощущение безопасного кокона. «Дублирование на Луне – все равно что палатка в самых смертоносных местах Гималаев, –  обычно говорил Флетчер. – Без дублирования безопасности нет».  Если сломается связь и случится солнечная вспышка, они даже предупредить Бенсона и Тэтчера не смогут. У датчиков «Хэтчет» ограниченный радиус действия – они не смогут вовремя уловить надвигающуюся волну радиации. Парни умрут прежде, чем успеют развернуть электростатический защитный купол и спрятаться в свинцовой трубе в центре транспортера.
Но в данный момент дублирование не было в числе приоритетов начальства в «Кратере Пири». Дэкерт мог в очередной раз написать жалобу – и они в очередной раз ничего бы не сделали, если только нельзя было потратить лишние несколько человеко-часов, не теряя выработки. Там, на Северном полюсе, они и сами работали на сто двадцать процентов выработки, точно так же, как «Спокойствие-1» и вновь открытая американская станция на юго-западном краю Моря Спокойствия. Вся система работала на износ, не только «Молли». Дэкерт уже достаточно написал отчетов по результатам аварий, чтобы понять, что главной их целью является повышение выработки.
К сожалению, с этим абсолютно ничего нельзя поделать.
Но это не значит, что не стоит попытаться.
– Кворлз прав. Это не его работа, – сказал он, быстро глянув на Лэйн, но не встречаясь с ней взглядом. – Слушай, у нас по графику в 21.30 планерка. Напиши доклад, резко, как ты умеешь, и я его передам сразу же после ее окончания. Если эти парни вдруг ухитрятся не обделаться и хоть что-то нормально сделать, то, возможно, в этом месяце мы и норму выполним, и собак не растравим.
– А что насчет «БС-7»? – спросила Лэйн. – Я проверила снимки, которые вы прислали. Эти следы не совпадают ни с одним из типов ботинок для ВКД, используемых на Луне в настоящее время. В том числе китайцами.
– Чудесно. Тогда откуда они?
– Похоже на одну из старых моделей «Грумбридж спейс системз». В 60-х их использовали несколько стран – мы, русские, китайцы и другие. Без визуального осмотра идентифицировать конкретную пару невозможно.
«Грумбридж». Один из крупнейших аэрокосмических подрядчиков на Земле, они поставляли снаряжение для полетов на Луну начиная с 2050-х. Идентифицировать пару их старых ботинок – все равно что идентифицировать конкретную пару кроссовок «Найк» в Нью-Йорке.
– Что насчет элементов питания? – спросил Дэкерт Кворлза. – Следует ли нам беспокоиться, что тот, кто устроил саботаж на нашей станции добычи воды в Дионисе, четко знал, как сделать все так, чтобы мы не получили нужной телеметрии?
– Необязательно, – ответил Кворлз. – ЧРП на посту управления использует достаточно стандартную систему адаптивного переключения элементов, такое оборудование не уникально. Любой может прикинуть топологию подключения и сделать нужные выводы.
– Прекрасно.
– Йейтсу скажете? – спросил Кворлз. – В «Кратере Пири» взбесятся до усрачки, когда услышат об этом.
– Я с ним свяжусь. Позже.
Дэкерт встал, готовый уйти. Больше ему ничего не хотелось обсуждать – по большей части потому, что ответить было бы нечего. Особенно на вопрос, который терзал его с того самого момента, как все это началось. «Какого черта происходит там, на Земле, что на Луне все летит к чертям?» 
Когда в 68-м Дэкерт отправился на Луну, большую часть Европы и Северную Америку все еще называли Новым Третьим миром. Термический Максимум поразил разные регионы неравномерно. Когда в Северной Америке наступила весна 2058 года, из глубин Тихоокеанского кольца внезапно, безо всякого предупреждения, из газовых гидратов на дне океана вырвались на поверхность два триллиона тонн метана. Планету обволокло плотным одеялом, как Венеру. В течение нескольких следующих лет Земля превращалась в пустыню. Неслыханные наводнения на одном континенте и засухи на другом. Суперураганы. Пандемии. Пожары. Картины, достойные Библии, и даже хуже – по крайней мере, даже в самых мрачных строках Ветхого Завета не говорилось о таком, чтобы люди пожирали друг друга. Самая худшая ситуация наступила в умеренных широтах, и большая часть индустриальных держав превратились в Третий мир быстрее, чем их изнеженные и закормленные обитатели успели отойти от шока.
Климатологи назвали эту катастрофу самоочищением от перенаселения и перегрева. Религиозные экстремисты шли к правде более кровавым путем. Они массово убивали друг друга – и всех, кто оказывался у них на пути в спорах о том, какая строка из какого именно священного текста должна быть принята в качестве истинного пророчества, свидетелями исполнения которого они стали. В начале 60-х население планеты стало меньше на три миллиарда, а запрет на выбросы парниковых газов вынудил оставшиеся цивилизованные народы прекратить священные войны и начать выяснять, как им, черт подери, выжить.
В результате этого единого импульса люди наконец-то освоили энергию ядерного синтеза, чистую и могучую, как сами звезды. Однако термоядерным реакторам требовалось экзотическое топливо, такое, какое было сложно отыскать на Земле, укрывшейся, будто в утробе, внутри своего магнитного поля. Самым лучшим топливом был гелий-3 – легкий, нерадиоактивный изотоп, удобный для хранения. Изотоп, которого было вдоволь в толщах мертвых реголитов Луны.
И космические полеты снова стали важным делом. Разработка лунных месторождений объединила выкарабкивающийся из бездны мир, напомнила людям, что они властны над своей судьбой – даже если для этого им надо покинуть родную планету. Так продолжалось до конца 60-х, пока созданная руками ученых звездная энергия не начала возвращать к жизни крупнейшие экономики мира. Через год после того, как Дэкерт оказался на Луне, на смену общему делу пришел бычий рынок.
Нужды стран снова стали выше нужд человечества.
– И как там пробы из Посейдона? – спросил Дэкерт Кворлза, в надежде услышать хоть что-то хорошее. – Есть нормальное содержание гелия-3, хотя бы у периметра «БС-4»?
– Неплохо, для освещенной зоны, – ответил Кворлз. – На первых проходах – порядка тринадцати на миллиард.
– Хорошо.
«Почти что смешно», –  подумал Дэкерт. Когда гелий-3 только стал спасательной шлюпкой для утопающего человечества, к горнякам Луны относились как к героям. А теперь, когда он стал товаром на бирже, этим же горнякам выговаривают, если они добывают меньше нормы. Да еще эти китайцы начали вести себя агрессивно по поводу спорных месторождений гелия-3 в Море Спокойствия и Море Кризисов. Американцы не уступали, заставляя своих добытчиков работать в две смены; чтобы не проиграть соревнование, они заставляли горняков вести добычу в местах более опасных, чем алмазные рудники в Центральной Африке, – и все это на стареющем, ломающемся от вакуума и пыли оборудовании. За последний месяц Дэкерт не раз слышал в голосе менеджеров из «Кратера Пири» и Лас-Крусес нотки отчаяния, будто их распекает собственное начальство, более высокое, а они лишь передают все это ему. Раньше на Луне вопросом номер один всегда была безопасность.
А теперь им стала выработка.
– Все это когда-нибудь жахнет, – сказал Дэкерт вслух.
– Да здравствует сила благих пожеланий, – ответила Лэйн.
Дэкерт знал, что она по глазам понимает, о чем он думает, но только пожал плечами, слишком усталый, чтобы отбиваться.
– Благие пожелания – прерогатива командования.
Сдвинув край бейсболки пониже, он стал подниматься по ступеням, выбираясь из ЦЕНТРа и раздумывая, как долго еще ему удастся контролировать ситуацию на станции и сколько осталось времени до того, как между работающими на Луне державами начнется настоящая драка.
И размышляя, сколько он еще продержится, думая об этом…
– Пойду пару часов посплю, – сказал он. – Разбудите, если что плохое случится.

4

СИГНАЛ ОБЩЕЙ ТРЕВОГИ ПРОЗВУЧАЛ НА «ЯСНОСТИ-1» тридцать минут спустя. Дэкерт проснулся в состоянии паники. Свет в его каюте загорелся до двухсот процентов яркости, а потом погас до аварийного уровня. Красная лампа над люком мигала, заливая крохотную комнату алым свечением. Дэкерт ударился плечом о переборку, с колотящимся сердцем спрыгивая с койки, и выругался. Он здесь почти четыре года на посту командира, но впервые сигнал общей тревоги прозвучал всего один раз. Он звучал, будто сигнал об отправлении скоростного поезда – низкий, зловещий звук, похожий на колокол. Потом он умолк, но его сменило голосовое оповещение из ЦЕНТРа, ничуть не более успокаивающее:
– ВКД, тревога, уровень один. ВКД, тревога, уровень один. Декомпрессия в Мобильном модуле два. Местоположение тридцать один-один северной, двадцать девять-два восточной, четыреста метров юго-запад-запад от кратера Посейдон. Связи с экипажем нет. Телеметрия поступает.
Декомпрессия.  Дэкерт едва своим ушам поверил. Какого черта пришел сигнал о декомпрессии на «Молли Хэтчет»? Они посреди Моря Ясности, на равнине, настолько гладкой, насколько это вообще возможно на Луне. Не вели бурения и в ближайшие три часа вообще не должны были двинуться с места. Если не считать ненадежной электроники, «Хэтчет» крепкая, как линкор прежних времен, с корпусом из суперсплава, обмотанным углерод-углеродным композитом.
Дэкерт не притормозил, чтобы надеть утяжеляющий костюм, выскочил из каюты и понесся по коридору, наполовину бегом, наполовину в полете, выставляя вперед руки, чтобы не врезаться в трубы и кабели, покрывающие белые внутренние стены станции, будто жилы. У наружного люка ЦЕНТРа он едва не врезался головой в Вернона.
– Это все правда? – спросил тот. Его глаза были расширены, а лоб блестел.
Дэкерт едва услышал его вопрос. Дернул люк ЦЕНТРа, едва не сорвав его с креплений. Кворлз уже сидел на посту телеметрии. У него не было времени даже оторвать взгляд от экранов.
– Декомпрессия. Определенно, – сказал он. – У меня отрывочная информация по каналу слабонаправленной антенны. У них декомпрессия в кормовом отсеке.
Ткнув кнопки, он вывел на стереоскопический экран схему «Молли Хэтчет» и лишь теперь поглядел на Дэкерта.
– Шлюз для ВКД, босс, но люк задраен. У меня есть сигнал, что люк закрыт.
Дэкерт прочел про себя краткую молитву за то, чтобы Тэтч и Бенсон оказались в кабине, в носовом отсеке «Хэтчет».
– Мы можем с ними связаться?
«Где, черт подери, Лэйн?»  Наверное, на дежурстве в главном ангаре или в биомедицинском отсеке, иначе уже была бы здесь.
– Пытаюсь связаться.
– Пытайся и выключи эту общую тревогу. Уровень один в силе, – сказал Дэкерт. Ткнул кнопку внутренней связи. – Лэйн, ты там внизу?
– Джонатан прав, коммандер, – ответила Лэйн. – Сработал аварийный сигнал в кормовом отсеке ВКД. Навигационный модуль в порядке, но первичных данных жизнеобеспечения из кормового я не вижу.
Аварийный сигнал включается только тогда, когда декомпрессия случилась вне штатной процедуры работы шлюза. Ударная  декомпрессия.
– Я пытаюсь связаться с блоками связи рубки и скафандров, – продолжила Лэйн. – Системы работают, но ответа нет.
Напряжение в ее голосе будто заполнило ЦЕНТР. Лэйн не стала отключать внутреннюю связь, продолжая вызывать Тэтча и Бенсона каждые пять секунд. Шуршание помех над поверхностью Луны, прерываемое лишь ее мерным голосом, заставило всех остальных покрыться мурашками. Все молча ждали, когда же сквозь помехи прорвется человеческий голос.
– Вернон, готовь шаттл, – наконец сказал Дэкерт, переключая каналы связи в надежде, что Тэтч и Коул могли просто уйти с нужного. – Профиль полета – максимальная скорость. Ведешь ты. Я буду через пять минут.
Бросив возиться со связью, он снял со стены трубку главного канала.
– «Кратер Пири», вызывает «Ясность-1», «Кратер Пири», «МЯ-1». У нас декомпрессия на ММ-2. Повторяю…
Линия кабельной связи ожила. По крайней мере, там, на севере, хоть кто-то работает.
– «Ясность-1», это «Кратер Пири». Вас понял, общая тревога на мобильном модуле два. Как меня слышите, прием.
Голос диспетчера звучал слишком спокойно, и это разозлило Дэкерта. Ублюдок, небось через шлюз не меньше месяца не выходил. Но Дэкерт сделал глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. Криком на эту мартышку на телефоне ничего не изменишь.
– «Кратер Пири», подтверждаю, сигнал декомпрессии на ММ-2. Связи с экипажем нет. Модуль на северо-северо-западе от станции, четыре-семь-ноль кило, к юго-западу от Посейдона. Передаем координаты и запускаем шаттл. Выхожу на связь через пять минут по открытому каналу.
Дэкерт повесил трубку, не дожидаясь ответа. Он прекрасно понимал, что коммодор Йейтс уже принялся за дело и будет ждать от него немедленного отчета. А говорить с ним до взлета Дэкерту не хотелось. «Экономия движений, –  подумал он. – Экономия действий».  Как там ему Флетчер говорил? «На Луне убивает время».  Поэтому двигаться надо быстро.
– Джонатан, ты – на посту в ЦЕНТРе. Будешь передавать нам всю телеметрию и поможешь Вернону загрузить профиль полета. Мы будем работать на открытом канале.
Кворлз кивнул, не отрывая взгляда от мониторов. Его бритая голова блестела от пота, а пальцы летали по клавиатуре. Дэкерт выскочил наружу и задраил за собой люк. Мысленно прогнал контрольную карту, пока прыжками летел по залитым красным светом коридорам мимо люков Обсерватории, Оранжереи, Вспомогательного, Биомедицинского и Астромеханического. Полеты его всегда нервировали, даже когда пилотировал Вернон. Им надо быть начеку. Не устроить еще одну чрезвычайную ситуацию. Дэкерт почувствовал, как в нем начинает просыпаться старая привычка сомневаться в себе, и постарался ее заглушить. Сердце колотилось, как бешеное, во рту пересохло. Жалко, что он не сказал Кворлзу отключить не только звуковую, но и световую сигнализацию.
Когда Дэкерт добрался до ангара, Лэйн уже помогала Вернону надевать скафандр. После того как Джон Росс Флетчер погиб в катастрофе в Море Облаков, они никогда не летали, не надев скафандры. Лэйн и Вернон молчали и едва поглядели на Дэкерта, когда тот вбежал. Дэкерт сразу же пошел к шкафчику и достал свой скафандр. Кинул его на скамью и взял в руки планшет с летным планом.
– Я уже запустил предполетную последовательность, – сказал Вернон. – Топливо перемешивается, электростатическая защита запускается.
Дэкерт посмотрел на лицо Вернона и увидел тонкую мокрую полоску на его щеке аж до самой густой черной щетины на подбородке. Лэйн молчала, бледная, и старалась как можно быстрее надеть на пилота скафандр. Дэкерт положил планшет и набросился на свой, понимая: на то, чтобы одеться и все включить, у него уйдет не меньше трех минут.
«На Луне убивает время». 
– Наверное, они просто на связь выйти не могут, – сказал он, понимая, насколько глупо это звучит. – Сосредоточьтесь на операции. Мы вернем их.

Голос Тэтчера прорвался сквозь помехи, когда они уже улетели на четыре сотни километров. И звучал, будто сквозь льющуюся воду:
– «Ясность», это «Молли Хэтчет». У нас авар… декомпрессия на кормовом модуле ВКД. Как слышите меня? Не могу связаться с Коулом. Коул… внешний люк…
Он говорил быстро, будто рывками.
– Слышим вас, «Молли Хэтчет», – ответил Дэкерт. – Летим к вам на шаттле, будем через пять минут. Повторяю, РВП ноль-пять минут. Тэтч, дай мне сводку навигационного блока и повтори, что ты сказал про Коула.
Шипение и треск – будто горящий трансформатор. Снова солнечная активность или что похуже. Дэкерт взмолился, чтобы Тэтчер не был уверен насчет того, что с Коулом Бенсоном, или чтобы он сам что-то не так расслышал. Может, Коул застрял в шлюзовом модуле, с открытым внутренним люком, а на «Молли» внутренняя связь не работает…
Снова зазвучал торопливый голос Тэтча:
– Взрыв… модуль. Навигация в порядке. Коул… ВКД. Не могу с ним связаться. Как поняли… коммандер?…Коул…
Последние фразы Тэтча тонули в помехах, но они услышали уже достаточно. Коул был в кормовом модуле, готовился к ВКД. В вакууме. «Возвращался ли он на транспортер или только готовился выйти? Боже, прошу, только бы он был в скафандре». 
Дэкерт глянул на пилота, но Вернон не повернулся к нему. Здоровяк упорно смотрел вперед, сосредоточившись на управлении шаттлом. Они летели над самой поверхностью Моря Ясности со скоростью почти километр в секунду. Двигатели шаттла на МВПЭ с шипением выбрасывали порции пропеллента короткими импульсами, не давая похожему на жука аппарату потерять устойчивость. Дэкерту показалось, что он видит вдали кратер Посейдон с его невысоким краем, залитым древними потоками лавы. Западный склон приближался мучительно медленно.
– Сорок кило до цели, скорость спуска – сто метров, – сказал Вернон. – Убираю электростатическую защиту, уровень радиации в норме.
Шаттл пронесся над северным краем Гряды Смирнова – системы хребтов, протянувшейся по Морю Ясности, будто длинный шрам.
– Поставь на десять процентов постоянный выпуск через клапаны, – сказал Дэкерт. – Не хочется пылью дышать.
Хребет пропал позади, и Вернон опустил шаттл пониже. Дэкерт увидел вдалеке «Молли Хэтчет», прямоугольный кормовой отсек, поблескивающий в свете заходящего солнца. Транспортер стоял у западного края белоснежного одеяла эжекты кратера Посейдон. По мере того как они приближались, Дэкерт разглядывал поднимающуюся в черноту неба тонкую струйку газа из задней части транспортера. Подымающийся с поверхности Луны газ никогда не был хорошим знаком.
«Молли Хэтчет» прохудилась.
Вернон подвел шаттл на слишком высокой скорости, и ему пришлось включить тормозные двигатели за двести метров до поврежденного аппарата. Перегрузка вдавила его и Дэкерта в кресла. Они прилунились, и лунная пыль клубами поднялась вверх.
Они увидели это одновременно – светлое пятнышко рядом с более темным корпусом транспортера на фоне пепельно-серого реголита, у самого заднего люка для ВКД, в обрамлении обломков. Скафандр. Дэкерт разглядел сквозь поднимающуюся пыль панель управления на середине груди, на которой мигала красная лампочка. Скафандр не пустой. Системы включены. Но шлема на скафандре не было, лишь какой-то предмет поменьше, выступающий над массивным круглым фланцем. Странный объект, совершенно неуместный на Луне. У Дэкерта ушло несколько секунд, чтобы осознать, что в нем не так. Объект был покрыт вьющимися светлыми волосами.
– Нет, малыш, нет, – прошептал Уотерс. – Как же так, как же так?

5

За год до этого 

– КОУЛ, ЗАЧЕМ ТЫ ОТПРАВИЛСЯ НА ЛУНУ?
– Не знаю, босс. Со скуки, наверное.
– Со скуки ? – переспросил Дэкерт, оторвав взгляд от тачпада и приподняв брови.
Коул Бенсон сидел напротив него, в Астромеханической лаборатории, сдвинув колени и ссутулившись на стуле, напечатанном на 3D-принтере.
– Люди в кино ходят, Коул, когда им скучно. А не садятся в космический корабль и не летят за четверть миллиона миль на кусок мертвого камня в небе.
Коул поерзал и убрал тыльной стороной ладони нависающие над глазами светлые волосы.
– Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать, босс. Мне просто все приелось там. Вся эта хрень.
– Поподробнее, сделай одолжение, – сказал Дэкерт.
– Сами понимаете… все это. Конец Максимума, полмира голодает, а я провожу время, катаясь на серфе с элитными детишками из Безопасной зоны, этими дурачащимися уродами. Я был чемпионом среди юниоров в Энсинитас, знаете? Мы все получили сертификаты на международное турне. Катался везде от Снэппер Рокс до Берли целый год, когда в 66-м в Австралии начались эти полугодовые муссоны. Катался на Беллз Бич, сразу после тайфуна «Андора», как только ветер от берега подул. Там волна метров по шесть была, гладкая, будто из стекла вырезанная. Все говорили, что это хороший способ отвлечься для тех, у кого еще остались деньги и власть. Так они это оправдывали. Жрали, как короли, девок вдоволь было. Чтоб их всех.
Дэкерт откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на затылке. Стиснул зубы, чтобы успокоиться: ему не хотелось устраивать самому младшему из его горняков выволочку, от которой он не оправится. За первые свои два года на Луне Коул стал отличным горняком – куда лучшим, чем Дэкерт мог бы надеяться. Но была в нем небрежность, на грани инстинкта самоуничтожения. Быть может, он просто еще никогда не был близок к смерти или еще не осознал, что на Луне опасность существует всегда, – не прочувствовал это сердцем. А может, ему просто было плевать.
– Итак, мне приходится предположить, что именно скука навела тебя на мысль соорудить себе сноуборд и скатиться на нем с Гемских гор во время исследовательского выхода в тот самый момент, когда ты должен был страховать Вернона?
Коул поглядел на лабораторное оборудование, стоящее на дальнем столе, будто считая трубки с пробами и субатомные анализаторы, выстроившиеся там.
– У нас был перерыв, теодолиты были включены и работали нормально. Я сказал Вернону, что собираюсь кое-что проверить, пара минут, и он сказал «о’кей».
Коул взялся пальцами за брюки, избегая смотреть в глаза командиру. Когда Вернон описывал происшедшее сегодня утром, Дэкерт едва не рассмеялся. Как Вернон услышал вопль в канале связи – такой, от какого у любого бы все внутри заледенело, учитывая, что он стоял на лунном реголите. Как поглядел вверх, на склоны над головой, и увидел Коула Бенсона, летящего вниз по крутому склону, будто крылатая ракета в режиме следования рельефу, верхом на гофрированном листе углепластика. Взлетая вверх и пролетая метров по двадцать каждый раз, как этот самопальный сноуборд натыкался на небольшой бугорок.
Возможно, он бы так и веселился дальше, если бы в конце своего спуска Коул не слетел с этой импровизированной доски и не сделал себе небольшую дырку в скафандре: из-за нее включился сигнал общей тревоги, и у всех на станции началась паника. Вернон не мешкал – он мгновенно подскочил к Коулу и брызнул на дырку герметиком. Воздух не успел выйти, Коул был жив и здоров, но все остальные были на взводе. Еще хорошо, что у Коула и Вернона ушла пара часов на то, чтобы вернуться на станцию. Вернись пораньше, Дэкерт бы лично придушил молодого горнодобытчика трубным зажимом.
– Коул, позволь, я тебе кое-что объясню по поводу твоей скуки и вечного чувства вины. Здесь эти штуки тебя убьют без вопросов. И, возможно, не только тебя, но и тех, кто рядом.
– Я понимаю. Извините.
– «Извините» – не ответ, сынок, – сказал Дэкерт, наклоняясь вперед. – Ты сделал херню там, на реголите, а извинениями мертвых не вернешь.
Коул совсем скис. У него в глазах стояли слезы, колени дрожали так, что ступни начали слегка стучать по полу. Его руки все так же лежали на коленях. Он еще ребенок, понял Дэкерт, любопытный и беспечный ребенок, делающий вид, что уже стал мужчиной. Оказавшись здесь, на базе в Море Ясности, в тысяче кило от другой ближайшей базы, на самой опасной работе, какую только можно было себе представить в пределах пояса астероидов.
– Босс, вы же меня знаете, – пробормотал Коул. – Я могу сглупить раз, но не два точно. Клянусь богом, такого больше никогда не будет.
Дэкерт надул щеки и резко выдохнул. Хорошая у него здесь команда, на «Ясности-1», но все они слишком молоды. Со всей этой беспечностью Коула, привычкой Кворлза подшучивать в самый неподходящий момент и вечной угрюмостью Лэйн, он чувствовал себя не командиром лунной станции первого уровня, а учителем в старшей школе. «Ну, Бриггс начала потихоньку обтесываться. Да и Уотерс с Тэтчем – парни постарше , – подумал он, – мои гибралтарские скалы в этом бушующем море гормонов». 
– Ладно, – сказал он. – Пока что оставим это, как есть. Давай шлепай в Биомедицинский, пусть Лэйн проверит тебя на последствия декомпрессии.
Коул поднял голову, глядя на него с надеждой, но и с осторожностью.
– Всего-то? В смысле у меня не вычтут или что-то еще?
– Пока нет. Но не обольщайся, я найду способ сделать так, что тебе следующие два месяца медом не покажутся.
– Спасибо, босс, – сказал Коул, вставая с таким видом, будто еще не до конца был уверен, что избежал виселицы хотя бы на время. – Я обещаю, что с этим покончено. Отныне все строго по правилам.
Дэкерт покачал головой, поскреб щетину на подбородке, понимая, что смирение в душе его юного подчиненного – явление временное и тестостерон в крови все равно заставит его забыть об этом. Понимая, что он снова какую-нибудь хрень сотворит, и остается лишь надеяться – результат не будет хуже, чем в этот раз. Дэкерту хотелось бы, чтобы это случилось не раньше 2072 года.
– Коул?
– Да, сэр.
– Если опять соберешься совершить глупость космического масштаба, по крайней мере, хоть видео сними. Пусть у тебя что-то на память останется, когда я тебя выгоню. Если на пляжи вернешься, тебе же там никто не поверит.
Коул Бенсон ухмыльнулся:
– Хорошо. Вот даже облажаться нормально не могу.
– Так не лажай вовсе.

6

МЕРТВЫЕ ОСТАЮТСЯ В НАШЕМ СОЗНАНИИ, БУДТО ОСТЫВАЮЩИЕ угли костра. Постепенно гаснут, заслоняемые новыми делами, и вдруг пронесшийся в сознании ветерок раздувает их, и они вновь вспыхивают на мгновение. Для Дэкерта таким моментом стал запах сигар. Он открыл шкафчик Коула Бенсона, и запах ударил его, будто кулак. На смену онемению последних двух дней в груди вспыхнула резкая боль. Следом за ней пришли эти воспоминания о том, как Коул пытался стать первым на Луне сноубордистом. Когда картины их разговора угасли в его мозгу, он тряхнул головой и посмотрел на небольшую коробку с сигарами в шкафчике.
У Бенсона были связи в «Кратере Пири», и ему тайком привозили доминиканские сигары «Термал Макс» с восстановленного производства. Наверное, тот же самый делец, что привозит Лэйн небольшие порции бурбона. Из шкафа шел насыщенный запах табака, и Дэкерт представил себе Коула, в кают-компании, положившего ноги на стол из белого базальта и раскуривающего сигару сорокового калибра, за рассказом про идеальные волны, накатывающие из глубин Тихого океана на песчаные пляжи Плайя Эрмоса.
«Десять часов на волне – десять часов секса,  – сказал бы Коул. – Вот что такое Коста-Рика». 
Собрав сигары, Дэкерт убрал их в мешок для вещественных доказательств, к другим личным вещам Коула. Думал отдать их Тэтчу, но тот сейчас в ступоре, вряд ли возьмет. Как и все они. На станции была атмосфера – как в вестибюле похоронного бюро, где все стараются не смотреть на гроб, но все равно ощущают его присутствие. За последние пару дней Кворлз, Вернон и Тэтч едва несколько слов сказали. «По крайней мере, у них есть моральное право на депрессию», –  подумал Дэкерт. Настоящие причины для скорби. Они жили с Коулом как братья, работали с ним, рисковали жизнью, каждый раз выходя на лунные равнины. Даже Лэйн, несмотря на дистанцию, которую старалась сохранять, могла оплакивать его, не испытывая чувства вины. Она часто помогала Коулу укладывать его непокорные светлые волосы, называла его «мой малыш». Наверное, самое сильное из всех проявлений чувств, которые она позволяла себе по отношению к кому-либо из мужчин те три года, что работала на «Ясности».
А что же он сам? О чем он сам жалел: о смерти Коула или о том, что она запятнает, развеет в вакууме его безупречную профессиональную репутацию? С тех пор как Дэкерт стал командовать станцией, он не потерял ни одного человека. А вот теперь потерял, и именно Коула. В глубине души у него всегда будет поровну печали о смерти Коула и чувства вины, оттого что он, возможно, больше жалеет себя, чем Коула Бенсона. «Даже в горе можно быть эгоистом», –  подумал он.
А может, эта ситуация просто заставила с новой силой вспыхнуть память о прошлом. Он много лет не сталкивался со смертью, однако были времена, когда она еженедельно посещала его. Какой строевой офицер не терял солдат в долине Бекаа? Сержант-артиллерист или юный рядовой, которого разорвало изнутри акустическим ударом или убило самонаводящейся пулей – и которого через пару дней заменят по запросу, как сломавшуюся ось, произведенную в трех экземплярах и доставленную из Штатов как раз к следующей перестрелке. Некоторых из этих детишек, погибших под его командованием, Дэкерт даже по имени не знал. Молодежь, слишком глупая, черт ее дери, чтобы остаться в живых. В конечном счете уже не имело значения, хорошими солдатами они были или плохими: у тех, у кого инстинкты получше, и шансов побольше, но никому не было дано долго выжить против законов статистики. Люди просто гибли в Пекле – безо всякой причины, за исключением того, что шла война.
А вот здесь войны нет, и от этого намного хуже. И Коул не просто умер – случайность, во многом куда более вероятная на Луне, чем возможность остаться в живых. Случайность, которую не слишком сложно было бы предвидеть, учитывая беспечный характер молодого горняка… Нет. Его кто-то убил.
Кто-то убил  Коула.
Каждый раз, как эта фраза звучала в голове Дэкерта, он встряхивал ею, будто наткнулся лицом на паутину. Невозможная мысль. На Луне люди берегут друг друга, а не убивают. Здесь несчастные случаи в порядке вещей куда больше, чем в самых опасных местах на Земле, – камни с голых скал Эвереста, попавшие в выхлоп реактивного самолета, ядовитые джунгли, огромные выжженные пустыни. По крайней мере, там можно выжить то недолгое время, за которое ты сможешь придумать какой-то план. По крайней мере, там есть воздух – хоть какая-то граница между человеческими существами и пустотой Вселенной.
Когда что-то случается на Луне, оно перерастает в катастрофу, прежде чем успеваешь хоть что-нибудь изменить. Во время первой попытки устроить здесь постоянную станцию в 2067-м погибли семеро русских, и все из-за нескольких крупинок лунной пыли. Острые кусочки анортозита стали причиной короткого замыкания в одном защищенном контуре, это повлекло замыкание в другом, и случилось, казалось бы, невозможное. Главный компьютер открыл все люки на крохотной станции, даже не включив предупреждающие сигналы. Поисковая команда, прибывшая неделю спустя, нашла всех семерых на тех местах, где их застала разгерметизация. Промерзших насквозь, настолько, что их пришлось отогревать переносными нагревателями – просто для того, чтобы распрямить тела и засунуть в мешки для отправки на Землю. Один сидел на унитазе, со старой бумажной книгой Шолохова «Тихий Дон» в заледеневших руках и со спущенными штанами.
Оползень в прошлом году, в Лунных Апеннинах, убил четырех китайских горняков. Один из них потерял ориентацию в пространстве – обычное дело в однотонном лунном пейзаже – и свалился в расщелину, которой не было на карте. Остальные попытались достать его, спустили ему канат с ровера, и тут край расщелины осыпался, похоронив их под собой и раздавив прямо в скафандрах.
Черт, даже Флетчер не избежал холодных объятий Луны. Несгибаемый Джон Росс Флетчер. Всего один замерзший двигатель из нескольких – и его шаттл вошел в плоский штопор, которого не были в состоянии пережить ни человек, ни сам аппарат.
Но на Луне еще никогда никого не убивали.  Дэкерт никогда бы не подумал, что такое возможно, если бы своими глазами не увидел взорванный люк отсека ВКД на «Молли Хэтчет». Не надо было быть криминалистом, чтобы понять, что это взрыв, произошедший снаружи, что это не микрометеорит или какое-то иное (естественное для космоса) явление. Кто-то поставил заряд взрывчатки прямо под замком ручного открытия люка. На Ближнем Востоке Дэкерт повидал достаточно бомб, чтобы узнать этот рисунок: обрывки углеволокна по краям, осколки, почти круглое отверстие в корпусе четыре дюйма диаметром, прямо под замками. Ему это напомнило результат взрыва пластита. Интересно, понимают ли это Вернон и Тэтч. Тэтч – вряд ли: когда они вывели его из транспортера через гибкий шлюзовой рукав, он был в сильнейшем шоке. Однако Дэкерт видел, какими глазами посмотрел на взорванный люк Вернон, когда они выскочили из шаттла и побежали к Коулу. А потом посмотрел еще раз. Если Вернон понял, что Коула убил диверсант, то теперь об этом уже знает вся команда.
«Не имеет значения», –  сказал сам себе Дэкерт, закрывая шкафчик Коула и садясь на холодную металлическую скамью рядом с ним. На базе «Кратер Пири» есть полноценная команда криминалистов, они уже работают с «Молли Хэтчет», которую оттащили на главную базу на лунной барже, не скупясь на расходы и вопреки возражениям Дэкерта, который хотел провести собственное расследование. В данный момент они уже знают, что произошло, и Дэкерт просто ждал последствий, раздумывая, в какой степени ему дадут доступ к результатам расследования.
Пока что у него были лишь те сведения, которые остались в памяти, – мучительные обрывки ощущений цвета, звука и запахов. Запах пороховой гари, такой естественный для Луны, смешанный с запахом взрывчатки, который либо каким-то образом проник внутрь его скафандра, либо был обонятельной галлюцинацией, вызванной его военным опытом. Вид Коула, лежащего среди кольца обломков, в пяти метрах от шлема, который мог бы его спасти. Коул пытался добраться до него. Пальцы его правой руки впились в реголит, а позади него были характерные следы человека, который полз. Голос Тэтча из кабины, отчаянный, срывающийся, когда Дэкерт и Уотерс пытались хоть что-то сделать с телом Коула. Обломки и незакрепленный инструмент, который выбросило наружу при разгерметизации модуля ВКД «Молли Хэтчет». Пустота внутри заднего отсека транспортера, лишенная кислорода и тепла, те немногие инструменты, которые не вылетели наружу, знаки того, что здесь раньше была жизнь. Дэкерт заглянул внутрь совсем ненадолго, мрачно осматривая отсек. Треножник для теодолита, закрепленный у левой стены. Трос-рулетка, почему-то оставшаяся внутри крохотной мастерской, когда воздух вынес все наружу. Магнитные искатели, закрепленные на небольшом верстаке. И скафандр Тэтча – зловещий человеческий силуэт внутри лишившегося воздуха отсека, белый, сверкающий, пристегнутый к переборке, с испачканными лунной пылью штанинами и ботинками.
Будто насмехающийся. Будто говорящий: «Это могло бы его спасти. Если бы шлем был присоединен».
«Кто же, черт подери, это сделал?»  Вопрос вертелся в голове Дэкерта, будто невесомый предмет на штормовом ветру. Могли ли китайцы зайти настолько далеко, чтобы пойти на убийство, просто потому, что хотели выиграть войну угроз за территорию? Русские? Или американец? Какой-нибудь одиночка, желающий за что-то отомстить или заболевший лунной истерией? В прошлом году на «Кратере Пири» у одного парня случилось лунное безумие. Потребовалось четыре человека, чтобы не дать ему просверлить буровой машинкой шестидюймовую дыру в одном из иллюминаторов в центральном коридоре станции. Ему просто немного свежего воздуха захотелось, как он потом объяснял, когда его приковали наручниками к стене и обкололи седативным.
Подозреваемых было много, и подозреваемых не было, ни одного. Это Луна, и все это в голове не укладывалось.
Над Дэкертом зажужжал сигнал проводной связи. Он с сожалением поглядел на мигающую панель управления. Аппарат зажужжал снова. Дэкерт попытался преодолеть многолетнюю армейскую привычку к дисциплине, которая требовала снять трубку. Но он все-таки сделал это, медленно, с руганью. Щелкнул металлическим тумблером и снова сел на скамью.
– Слушаю.
– Коммандер, у нас срочное сообщение с «Кратера Пири», по высшему приоритету, – сказал Кворлз. Голос у него был не радостнее, чем настроение Дэкерта. – Закодированное квантовым шифрованием. Можете себе представить? Они посылают сюда шаттл, в 14.30. У нас будут гости из Управления космической добычи.
«Можно было догадаться», –  подумал Дэкерт.
– Хорошо. Скажи Вернону, чтобы приготовил ангар, и включи посадочные огни. Займись настройками ЦЕНТРа по части автономности, учитывая, что у нас будет больше народу. Не знаешь, где Тэтч?
– Он в обсерватории, с Лэйн.
– О’кей. Я тоже туда пойду.
В последний раз посмотрев на закрытый шкафчик Коула, он встал, вдруг почувствовав себя старым и изможденным. Даже эта злость казалась ему бессильной. Слишком много подозреваемых. Нет подозреваемых. Или, может, в этом вообще никакой загадки нет? УКД и Лунное управление Китая пререкались насчет прав на добычу уже не один месяц. Правительства США и Китая вступили в борьбу, затеяли бюрократическую возню в своих мозговых центрах. Кризис на пороге. Разве такое уже не случалось сотни раз прежде – когда немногие толкнули множество легковерных к стенам Трои?
На практике не имеет значения, кто именно убил Коула, понял Дэкерт. События складывались в последовательность, ведя к неизбежному. Он видел, как такое случается, – в Ливане, в 60-х, в долине Бекаа. Убили одного человека из племени, снайпер убил одного солдата, бомба попала не в тот дом – и все, крышку сорвало. Он такое уже видел.
И не хотел увидеть снова.

7

КАК ОПИСАТЬ НЕПОСВЯЩЕННОМУ БЕЗБРЕЖНОЕ ЗВЕЗДНОЕ небо Луны? Все равно что описывать слепому оттенки желтого и красного на «Пшеничном поле с воронами» Ван Гога. Даже такой изгнанник, как Дэкерт, уставший от серой стерильности Луны, всегда поражался красоте лунного неба. Серп Земли, низко повисший над Аргейскими горами, солнце над горизонтом на западе, но коническое жерло обсерватории закрывало их яркий свет, демонстрируя во всей красе звездное небо над «Ясностью-1». Дэкерт прошел через люк и поглядел вверх. Купол из наностекла выглядывал из-под поверхности реголита, закрывающего станцию, пропуская внутрь звездный свет. Прямо над головой висел Млечный Путь, будто вытянувшийся в длину рой светлячков.
Тэтч и Лэйн сидели у задней стены, на двух диванах из адаптивного материала. У Тэтча в руке была серебристая фляжка Лэйн.
Дэкерт подошел к ним.
– Надеюсь, это бурбон?
Тэтч протянул ему фляжку, не поднимая глаз. Дэкерт отпил, виски ударил ему в рот и нос дымным запахом и вкусом. Он сразу вызвал воспоминания о Земле: как когда-то они были в походе, на Уайт-Маунтинс, севернее шоссе Канкамагу, как ловили озерную форель в Сойер-понд, как он сидел спиной к костру, глядя на звезды и заливая выпивкой все беды, которые творились на юге.
– Хорошая штука, – сказал он.
– «Букерс», – сказала Лэйн. – Недавно доставили.
Дэкерт сделал еще один глоток и отдал фляжку Лэйн. Оперся на один из столбов, подпирающих купол, и посмотрел на сидящих. На фоне массивного Тэтча Лэйн выглядела крохотной. В глаза они ему не смотрели. Густые каштановые волосы Тэтча уже были грязными, покрытыми пятнышками пыли, и прилипли к его голове.
– УКД посылает к нам команду с Северного полюса. Через пару часов они будут здесь.
Никто не ответил. Дэкерт расставил ноги, потом снова скрестил, по-другому. Жалко, что на войне, когда его пытались научить работать с психотравмами, он не слушал. Всегда считал, что в этом никакого проку.
Хотя и не был уверен, что теперь что-то изменилось.
– Тэтч, я понимаю, что с тебя уже требовали доклад, но, думаю, сейчас все по новой начнется.
Тэтч хмыкнул. Лэйн отдала ему фляжку, положила руку ему на плечо и немного сжала.
– Знаешь, Тэтч, глотни-ка еще бурбона, сходи в душ и поспи немного, – сказал Дэкерт. – Я понимаю, что ты не в себе, но ты мне понадобишься. Следующие пару дней мы все будем друг другу нужны.
Тэтч поднял взгляд. Его небольшие глаза были красными и опухшими. Глотнул виски и кивнул:
– Ага, постараюсь собраться.
Подняв себя с дивана, он отдал фляжку Лэйн и пошел к двери, шаркая. Не дойдя, развернулся:
– Знаете, там ведь должен был быть я.
Дэкерт покачал головой:
– Это мог быть любой из вас, Тэтч. Просто жребий выпал, вот и все. Поверь мне, со мной такое бывало.
– Нет. Я должен  был там быть. Я дал Коулу проверить периметр и сделать первые пробы, когда мы добрались до Посейдона. Моя очередь была на ВКД, но он уже был в скафандре, и ему хотелось еще раз выйти, и я ему разрешил. Даже не знаю, почему я ему разрешил.
Лэйн хотела, было, возразить, но Дэкерт остановил ее.
– Коул делал первичную проверку периметра?
Обычно первую ВКД на дальнем выходе делал старший из горняков.
– Ага. Он был как заведенный, очень хотел выйти наружу, а это всего лишь лавовый язык Посейдона. Чисто и безопасно – и я ему разрешил. Но на второй выход была моя очередь. Сам не понимаю, почему я этого не сделал. Наверное, просто поленился.
Дэкерт провел пальцами по волосам.
– Тэтч, ты не имеешь ни малейшего отношения к гибели Коула, слышишь? Парень хотел лишний раз на ВКД выйти, и ты позволил ему это сделать. Вот и все. Уверен, Вернон с десяток раз так же поступал.
Тэтч кивнул, но Дэкерт видел, что он никогда не примет эти доводы.
– О’кей. Просто мне хочется, чтобы вместо него там оказался я. Коул… он просто…
Он не закончил фразу. Открыл створку люка и вышел из отсека. Дэкерт сел на один из диванов и шумно выдохнул.
Звезды заливали отсек кристально чистым бело-голубым светом. Дэкерт поглядел на спиралевидный рукав галактики, медленно кружащий над Морем Ясности, который в незапамятные времена залило потоками лавы. Пару миллиардов лет назад Море представляло собой один огромный кратер, вспухший на пузе Луны после протопланетного столкновения немыслимых масштабов. Теперь это была огромная лужа застывшего базальта, древняя и холодная. Абсолютная неподвижность равнины навевала тревогу.
– Лэйн, он нам еще понадобится. Сможешь привести его в порядок?
Лэйн вздохнула, сделала еще один глоток из фляжки и откинулась на диван рядом с Дэкертом.
– Думаю, да… по крайней мере, с точки зрения его работоспособности. Буду за ним приглядывать, как и за Верноном. Постараемся сделать так, чтобы он все время был при деле, особенно теперь, когда у нас гости планируются.
Дэкерт откинулся на спину, его глаза пытались сфокусироваться на трехмерной картине. Он смотрел в небеса, пока не стало казаться, что он в состоянии определить относительное расстояние для каждой из звезд, которые летели в пустоту в разные стороны после Большого взрыва. Созвездие Льва на северо-западе, бело-голубой Регул, будто лапа, протянувшаяся прямо к нему. Денеб, казалось, в тысяче световых лет, поблескивающий тусклым желтым светом в изогнутом хвосте зверя.
Дэкерт поглядел на Лэйн. На ней не было утяжеляющего костюма, и ее худощавое тело плавно двинулось в слабой лунной гравитации, когда она опустилась на кресло.
– Тебе надо носить веса. Медики с меня шкуру снимут, когда в следующий раз станут проверять нашу биометрию. Которую ты провалишь.
– Ага, знаю, но эта чертова штука так жмет.
Дэкерт хмыкнул. Голова закружилась от виски; хотелось немного побыть в тишине, но он понял, что Лэйн начнет говорить, даже раньше, чем она успела открыть рот.
Да, конечно.
– Не хотите посвятить меня в подробности – что, черт возьми, это было? Уотерс сказал, что произошедшее в Посейдоне – не несчастный случай. Можно узнать, что именно это значит?
– Не могу сказать пока. Это в особом доступе, а в данный момент я немножко в паранойе по поводу субординации. Однако полагаю, ты услышишь достаточно от тех, кто скоро прибудет к нам с «Кратера Пири».
Дэкерт провел ладонью по волосам, а потом почесал трехдневную щетину на подбородке. Интересно, как выглядят седые волоски пополам с темными в звездном свете? Алкоголь уже распространился по рукам и ногам, которые наливались кровью и согревались. Его тело все еще было жилистым и подтянутым, мышц больше, чем жира, лицо крепкое, не обвислое, но рядом с Лэйн он ощущал, что стареет. Линялая рабочая куртка, которую слишком надолго оставили на солнце, – возможно, еще вполне пригодная, но уже не та, в которой на людях появишься.
Она приподнялась, опираясь на локти. Дэкерт глядел на ее обнаженные предплечья, худощавые, тренированные, но без особого рельефа, руки пацанки, плавно переходящие в гладкие ровные ладони. Обратил внимание на ее ногти, коротко стриженные. Лэйн не особенно следила за своим внешним видом, и это ему в ней нравилось.
Лэйн прикусила край нижней губы.
– Чудесно, но я не смогу участвовать в решении проблемы, не зная ситуации. И, коммандер, должна вам сказать, что меня несколько тревожат те сообщения, которые приходят из Нью-Мексико. Там и так у кого-то очень хороший зуб на Китай, но после гибели Коула все стало еще хуже. Вы это читали? Они заявляют, что «Новый Пекин-2» ущемляет наши права на добычу гелия-3, разворачивая свою добычу в восточном направлении, на краю Моря Дождей, и вы прекрасно понимаете, что это чушь.
Она умолкла и согнула пальцы, глядя на короткие ногти. Интересно, подумал Дэкерт, она что, грызть их будет?
Вместо этого она заговорила снова:
– Вообще, с какой стати мы получили преимущественное право добычи в центре Моря? Просто потому, что во времена «Аполлонов» пафосные чудики первыми воткнули в реголит древко нашего флага?
Лэйн искоса глянула на него, ожидая реакции. Не увидев ничего, продолжила:
– Я думала, что политики все это уладили, когда заключали договор в МКА. Море Дождей должно было достаться китайцам, целиком. Мы получили преимущественное право на Море Спокойствия и Море Ясности, китайцы – Море Островов и Море Дождей, русские и индусы поделили между собой Океан Бурь. На обратной стороне всякий волен делать что хочет, если он достаточно безумен, чтобы в это ввязаться. Разве не так все это должно делаться? И простите за исторические аналогии, но когда раньше на Земле разрывали договор, за разорванной бумагой обычно следовала война, не так ли?
Дэкерт сидел с закрытыми глазами, осмысливая ее слова и поражаясь тому, насколько хорошая у Лэйн интуиция. С момента гибели Коула риторика сообщений с «Кратера Пири» и из Лас-Крусес сменилась с напряженной на воинственную. Он прекрасно понимал, что Лин Цзы сейчас слышит точно такие же речи от своих начальников из Шанхая. Будто пружина сжимается, будто некая незримая сила затягивает петлю, удерживающую свиток договора, и смотрит, станет он скручиваться дальше или порвется. Стиль сообщений из отдела политических связей УКД все больше походил на пропаганду. В меморандуме, который он только что прочел, предупреждали, что не следует никоим образом полагаться на помощь китайцев, в случае какой-либо экстремальной ситуации в районе между «Ясностью-1» и Морем Дождей, вне зависимости от того, американская там команда или китайская. Китайский флот издавна прославился способностью бросать своих в море, говорилось в меморандуме, что подозрительно – и совершенно бездоказательно. В силу этого любая ПСО должна проводиться исходя из предположения, что ни от «Нового Пекина-1», ни от «Нового Пекина-2» помощи не будет.
«Боже правый, –  подумал Дэкерт, – как это хорошо иллюстрирует, насколько сидящие на Земле чиновники понимают жизнь на Луне».  На иссушенной поверхности Луны жизнь человеческая настолько хрупка и уязвима, что стремление выжить у работающих здесь сродни религиозному рвению. На Луне никто и никогда никого не бросит. Цвет кожи, происхождение, вероисповедание, гражданство – вся эта хрень здесь не имеет значения. Дэкерт знал, что рискнет собой ради любого китайского горняка, попавшего в беду, если в его силах будет помочь. И знал, что китайцы поступят точно так же.
По крайней мере, до того, что произошло с Коулом.
Он снова перелег поудобнее и стал смотреть на звезды, раздумывая, что они и тысячи лет назад так же выглядели – для людей, оказавшихся в таком же, как он, положении. Когда воротилы затевают драку, они делают это по сценарию, написанному еще до того, как сталь сменила бронзу и железо. Нагнетают ситуацию, создают кризис, а потом начинают расставлять фигуры, готовясь к военным действиям. Дэкерт задумался. Быть может, юридические споры насчет прав на добычу гелия-3 и внезапные требования повышать выработку были вторым актом спектакля. А смерть Коула стала началом третьего.
Он вспомнил, как много лет назад охотился на рыбу с острогой в Пенсаколе, в открытом море под нефтяной вышкой. Из-под огромной нефтяной платформы вдруг выплыла бычья акула и начала кружить вокруг него, неожиданно агрессивно. Они находились на средней глубине. Обычно здесь бычьи акулы были спокойными. А теперь акула буквально выгнулась, выставив спинной плавник и опустив хвост и рыло, и стала хаотично кружить вокруг Дэкерта, будто гангстер, прогоняющий чужого со своего перекрестка. Знак, который был в состоянии понять всякий, знающий толк в морских делах. «Я собираюсь на тебя напасть. Если я сделаю это, то убью тебя».  Не случилось ли здесь сейчас то же самое? Не получилось ли так, что он, Лэйн и все остальные члены его команды попали в самую гущу?
– Что ты, черт подери, хочешь, чтобы я тебе сказал, Лэйн? – наконец спросил он. – Ты же знаешь, что я изо всех сил избегаю политики.
– Вы изо всех сил избегаете всего, что связано с Землей.
– Ага, точно. Припомни, когда тебе удавалось хоть что-то решить, сообщив об этом на родную планету?
Дэкерт поглядел на Лэйн.
– Давай по одному за раз. Я хочу решить проблему, которая мне понятна. Начнем с «Буровой станции – 7». Ты можешь покопаться в старых манифестах, чтобы выяснить, кому в прошлом доставляли грумбриджские ботинки?
Лэйн изумленно поглядела в ответ.
– В смысле китайские? Очень сомневаюсь.
Дэкерт отвел взгляд.
– Я имею в виду наши.  «Кратер Пири», «Море Ясности-1». Меньшие из станций. «Море Спокойствия-1», когда ее строили, «Море Облаков».
Лэйн уселась.
– Дэкерт, вы предлагаете…
– Я ничего не предлагаю. Я просто хочу все по пунктам проверить. Если потребуется, у Лин Цзы спрошу насчет «БС-7», в личном разговоре. Но для начала хочу узнать, откуда эти отпечатки не могли  взяться.
– Думаете, это связано с тем, что случилось с Коулом?
– Я думаю, что говорить о совпадениях – детсад. Нам пора начинать раскрывать эти загадки. Очень тихо.
Он снова поглядел на нее:
– Лэйн, я не знаю, откуда получить ответы на эти вопросы. И думаю, что нам с тобой самим придется это выяснить.
Лэйн встала, едва не взлетев из-за слабой гравитации.
– Я покопаюсь. Как у офицера по безопасности у меня есть доступ к ведомостям по материалам и оборудованию. Но скажу сразу, Дэкерт, если с Коулом случилось то, что я думаю, я не собираюсь молчать об этом слишком долго.
Дэкерт кивнул:
– Я тоже. И поверь мне, это не ограничится долбаной болтовней.
Он улетел на Луну, чтобы оставить в прошлом часть своей жизни, но теперь это прошлое стремительно вырывалось на поверхность. Воспоминания. Семь лет назад, Ливан. Он стоит на жаре, над телом юного друза, повстанца, которого только что застрелил. Видит, как из груди мальчишки течет кровь, как она из алой становится охряной, смешиваясь с оранжевым песком. Стоит и ждет, когда мальчишка умрет. Стоит, обливаясь потом, под жарким солнцем пустыни, а вокруг него стоят его солдаты. Они с друзом друг другу даже слова сказать не успели, едва разглядели друг друга. Живой и умирающий. В тот день он поклялся, что никогда не поднимет руку на человека, как только закончится срок службы в Корпусе. Не сделает этого по чьему-то приказу. Поклялся, что навсегда уйдет с этого пути.
Когда Дэкерт подстрелил друза, у мальчишки в руках был РПГ, но это не имело никакого значения. Мелкий, и ста фунтов весу в нем не наберется. Кожаные сандалии остались лежать рядом, когда его снесло выстрелом. Ноги, крестьянские, с грубой мозолистой кожей. Все двенадцать месяцев вышибания дверей и надевания гибких наручников на юных мучеников веры вели именно к этому. Тому, что в мгновение ока вышибло из Дэкерта весь боевой дух. Через считаные годы он отправился на Луну, оставив в Ливане почти всех своих солдат. Луна стала его стерильным убежищем, местом, где каждый помогал каждому просто потому, что окружающий вакуум был в состоянии забрать их всех. Место, совершенно непохожее  на Землю – в самом лучшем смысле этого слова и в самом худшем.
На этот раз Дэкерт встретился взглядом с Лэйн и не стал отворачиваться. Его злость прошла. Ее лицо приняло голубоватый оттенок от звездного света, а глаза поблескивали зеленым. «Интересно, если бы у меня была дочь, какого бы цвета у нее были глаза», –  подумал он.
– У меня реально плохое предчувствие на этот счет, – сказала Лэйн.
– Ты – дитя Термического максимума, Лэйн. Ты не знаешь ничего, кроме хаоса, и всегда ожидаешь только его.
– Ну, можете назвать меня Кассандрой, но мои худшие ожидания оправдываются с пугающей регулярностью. Я надеялась, что вы сумеете меня переубедить.
Дэкерт встал и попытался улыбнуться, снова ощутив себя старым, когда почувствовал, как алкоголь повлиял на его чувство равновесия и как кровь отхлынула от головы.
– Давайте держаться друг за друга. Пока не могу предложить ничего лучшего.

8

ДЖЕЙ БУТ СТЭНДЭРД ВЫШЕЛ ИЗ КАРАНТИННОГО ОТСЕКА в главный ангар «Ясности-1», будто болеющий малярией Цезарь, высаживающийся в Британии. Как там Конрад назвал управляющего торговым постом в «Сердце тьмы»? Картонным Мефистофелем? «Наверняка имел в виду человека, похожего на сотрудников Управления»,  – подумал Дэкерт. Лицо цвета свечного воска, узкие покатые плечи и исключительно умный вид. Он шел целеустремленно – и это показалось Дэкерту дурным знаком. Слишком уверенно он себя держит. «Никому нельзя быть настолько во всем уверенным, особенно на Луне, –  подумал Дэкерт. – Уверенность приведет тебя прямиком к гибели». 
Следом за Стэндэрдом к летной площадке ангара шли еще двое. Один в утяжеляющем костюме с маркировкой станции «Кратер Пири», который ему был велик в плечах и длинен не по росту. С большими голубыми глазами и походкой человека, совсем недавно улетевшего с Земли и еще не приспособившегося к здешней гравитации ни физически, ни психологически. Второй, очевидно, военный, – выглядящий как человек, давно оставивший действительную службу, но лишь для того, чтобы заниматься делами, которые не заносят в правительственные отчеты. Коротко стриженные темные волосы, легкая и гибкая манера движений, еле заметно недовольно сжатые губы. Знаков различия у него не было, только небольшая нашивка на рукаве с серебристым мечом, пронзающим Солнечную систему. Воздушно-космические десантные войска. Дэкерт сразу понял, кто он такой. Убийца.
– Коммандер, – обратился к нему Стэндэрд. Он старался идти непринужденно, настолько, насколько это позволяла ему слабая гравитация. Подойдя к Дэкерту, протянул руку с длинными пальцами. Слабо пожал.
– Рад с вами познакомиться. Приношу свои соболезнования в связи с тем, что вы потеряли человека. Мы уверены, что в этом нет никакой вашей вины.
Он говорил с привычной теплотой торговца гробами, тщательно выверенным тоном, сочувственно и слегка снисходительно. «Интересно,  – подумал Дэкерт, – кого он имеет в виду, говоря «мы». 
– Благодарю вас, инспектор, – ответил он.
Стэндэрд повернулся и увидел Лэйн неподалеку от Дэкерта. Невольно улыбнулся, прокашлялся и посмотрел на прибывших с ним.
– Знакомьтесь, капитан Хейл из Воздушно-космического корпуса и… э-э… Джошуа Пэрриш, репортер «Рейтерс», которому мы позволили прибыть с нами – безусловно, исключительно для последующего информационного брифинга.
Репортер. Дэкерт и Лэйн украдкой переглянулись. Какого черта Управление притащило сюда репортера? Дэкерт оглядел молодого журналиста, который вздрагивал всякий раз, как система вентиляции в очередной раз издавала рыгающий звук. Он был слишком ошеломлен и смог лишь пробормотать какое-то приветствие. У него в руке был небольшой флеш-диктофон, в который он вцепился, будто в единственный плавучий предмет на обреченном утонуть корабле. Его нервозность в сочетании с некоторой осторожностью в поведении Стэндэрда в его присутствии почему-то обрадовала Дэкерта. Хорошо, что он здесь.
– Джентльмены, познакомьтесь с Лэйн Бриггс, моим офицером по вопросам безопасности, – сказал Дэкерт, прерывая молчание. – Вон там, на летной площадке, – Вернон Уотерс, наш пилот, который вел шаттл во время поисково-спасательной операции с «Молли Хэтчет».
Все закивали. Вернон сидел в гидравлическом кресле, свесив руки поверх перил. У Дэкерта было ничуть не больше энтузиазма по поводу происходящего, чем у пилота, но он пообещал самому себе, что постарается быть максимально дипломатичным. Пока что не время высказывать свои опасения: ему не хотелось сболтнуть лишнего в присутствии репортера, бюрократа из Управления и десантника, который слишком сильно напоминал ему тех парней из разведки, появлявшихся на передовых базах в долине Бекаа без предупреждения и в гражданском. Обычно они тихо пребывали там день-другой, а потом исчезали в пустыне, будто тени. Неизвестно, кого из этих троих следует остерегаться больше. Казалось бы, Стэндэрда, но он не тот человек, который в состоянии убить его, Дэкерта, с одного удара.
– Хорошо. Что ж, инспектор, джентльмены, прошу идти за мной, в кают-компанию. Это самое большое помещение на станции, где можно провести встречу и найти какой-нибудь еды, если вы вдруг голодны.
Он повел всех к главному выходу из ангара, рядом с ним шла Лэйн. «Говори только тогда, когда тебя спросят, и чем меньше, тем лучше», –  сказал он себе. Снова глянул на Лэйн. Если она сможет хоть как-то воспользоваться своим женским очарованием, быть может, ей удастся сбить концентрацию у этой троицы, заставить их немного расслабиться. Однако сейчас Лэйн была молчалива и холодна, как кусок алебастра, что неудивительно. Обычно он на это внимания не обращал. Если он и остальные члены команды к такому привыкли, то и нынешние гости смогут. Тем не менее Дэкерт мысленно упрекнул себя и решил, что надо будет попозже с ней поговорить. «Тот, кто сумеет в самый нужный момент использовать женские чары, обретет власть над вселенной, –  подумал он. – И это явно буду не я». 
– Коммандер, позвольте спросить, – заговорил Пэрриш. – Почему половину времени на Луне я провожу в карантинных отсеках, где меня пылесосят и обжигают горелками? Я слышал о соблюдении режима чистоты, но это уже на грани невроза.
Дэкерт снова поглядел на него. Нечесаные каштановые волосы, жиденькая бородка и очки, предмет, которого Дэкерт уже несколько лет не видел. Журналистские привычки явно помогли ему быстро оправиться от перелета из кратера Пири, и даже Лэйн улыбнулась, услышав его вопрос. Наверное, вспомнила времена, когда была такой же наивной. Или просто задала себе тот же вопрос, которым задавался Дэкерт.
«Какого черта здесь делает этот парень?» 
– Это скорее вопрос выживания, – начал отвечать Дэкерт, пока они шли по коридору. – Реголит, или лунная пыль, – ничуть не меньшая опасность, чем радиация или декомпрессия. Именно поэтому помещения на станции делятся на чистые и грязные, а на всех шаттлах есть обеззараживающие отсеки.
Он остановился у главного люка станции, ведущего к сердцевине «Ясности-1», пропуская вперед остальных. Всем пришлось пригибаться, чтобы пройти. В трубе шумел хладагент, Дэкерт ощущал сквозь подошвы и прорезиненный пол басовую вибрацию термоядерного реактора. Пэрриш привыкнет ко всем странностям жизни на Луне, если, конечно, здесь хоть сколько-то задержится. Недели тупо повторяющихся процедур, прерываемые мгновениями страха, обостренное восприятие звуков в мире, издревле хранящем молчание, отношение к любому органическому материалу как к драгоценности, начиная с земли в оранжерее и кончая собственной мочой. Пока что пусть хотя бы уважает  эти порядки.
– Вы никогда не видели лунную пыль под микроскопом, мистер Пэрриш? Это совсем не та пыль, которую вы сдуваете с голографических кубов там, на Земле. Она колючая, как морской еж, и очень нехорошо взаимодействует с механизмами и электроникой. А еще ее исключительно трудно устранить. Это было проблемой всех лунных поселений со времен «Аполлонов».
– Ведь это проникновение пыли убило русский экипаж в Восточном Море? – спросил капитан Хейл. Дэкерт уже практически забыл, что он здесь: десантник ухитрился оказаться позади всех и двигался, будто призрак, не попадая никому даже на периферию зрения. Дэкерт посмотрел на него повнимательнее. Загорелая кожа, морщины на лбу и в уголках глаз, серо-стальных на гладком лице. Этот человек много времени проводит в поле. Охотник. Интересно, как долго он уже в Воздушно-космических. У них редко бывают загорелые лица.
– Это так, – спокойно ответил он. – И вероятно, это же привело к катастрофе «Проспектора» в 68-м.
Они шли дальше, один за другим, по изогнутым тоннелям станции с их белыми стенами. Пусть сами разбираются, что здесь где, решил Дэкерт. Он не экскурсовод, да и цветовая и прочая маркировки на люках хорошо видны и должны быть понятны. Время от времени поглядывая назад, он увидел, что Пэрриш глазеет на все подряд – на разноцветные кабели, трубы, воздуховоды, торчащие из округлых стен. Такое расположение позволяло инженерам быстро найти неисправности, прежде чем те приведут к катастрофе. Звуки капающей воды, ритмичный шум выпускаемого пара и систем вентиляции придавали станции ощущение некоего живого организма. В тесных, будто утроба, коридорах с трудом можно было разойтись.
Хейл практически не реагировал на окружающую обстановку, продолжая держаться позади, как будто он уже заранее изучил все схемы этих коридоров. Что до Стэндэрда, он, похоже, был слишком поглощен целью своего визита, чтобы обращать внимание на окружающую обстановку. Он смотрел в никуда, но, судя по часто моргающим темным глазам, о чем-то напряженно думал.
Однако размышления Дэкерта прервал именно Стэндэрд:
– Мне казалось, что в окончательном докладе по крушению «Проспектора» так и не указали однозначную причину аварии, – сказал он. – Ведь даже на ранних моделях шаттлов ГБ-4 были устройства обеззараживания.
– Я сказал «вероятно», – ответил Дэкерт. – Они не нашли окончательного ответа на вопрос, почему замерзли двигатели по левому борту, однако попадание инородных частиц всегда рассматривается как приоритетная версия. Теперь мы используем клапаны постоянного выпуска – всегда, чтобы снизить риск. И устанавливаем запасные, на все аппараты, выходящие в космос.
Дэкерт вспомнил тот момент, когда узнал, что упал «Проспектор». Почему-то он сразу представил себе тогда капитана Джона Росса Флетчера, выбирающегося из разбитого аппарата, – побитого, но живого. Героя. О том, что его босс погиб, Флетчер узнал лишь через два часа и остался навеки благодарен остальным за то, что ему позволили остаться на «Ясности-1», чтобы контролировать спасательную операцию, а не поставили главным в команде, которая искала части тела на месте падения.
Он долго не мог свыкнуться с мыслью о том, что его наставник скорее всего погиб из-за пары камешков размером с птичий помет, которые застряли не в том месте и не в то время. Не было ничего героического в том, чтобы погибнуть в катастрофе, оставив после себя лишь полосу из обломков металла и осколков электронных приборов, протянувшихся темной линией по застывшей в своей незыблемости поверхности Луны.
– Так что могу лишь сказать, – продолжил Дэкерт, внезапно потеряв желание продолжать тему крушения, – что это всего лишь распорядок станции, мистер Пэрриш. Никто не входит в чистую комнату, не будучи очищен наночистильщиками. Это часть здешней жизни, к которой вы привыкнете, а если не привыкнете, то отправитесь обратно на Землю.
Сам бы он поставил на второе.
Они дошли до кают-компании, и Дэкерт снова пропустил всех вперед. Кают-компания была относительно небольшим и скромным помещением со шкафами и стенами из полированного металла, длинным белым столом и стульями, напечатанными на 3D-принтере. Она была больше похожа на запасной пост управления, чем на столовую: единственными предметами человеческого отдохновения здесь были стереоскопический телеэкран и шахматная доска с фигурами на одном из кухонных столов у стены.
Дэкерт многозначительно глянул на Лэйн, когда они вошли, и девушка слегка смягчила свое суровое лицо. Помогла ему приготовить гостям кофе и собрала на поднос пончики-бенье в луизианском стиле, которые каждый вторник, по земному календарю, готовил им Вернон. Гости расселись, Дэкерт и Лэйн поставили угощение на стол, и все принялись молча есть, нерешительно отпивая горячий кофе, в ожидании, что кто-то заговорит первым. Дэкерт понимал, что это будет Стэндэрд.
– Что ж, джентльмены и мэм, – начал инспектор, застенчиво улыбнувшись Лэйн, – думаю, все мы понимаем беспрецедентный характер данного происшествия.
Он оглядел сидевших за прямоугольным столом.
– Я планировал сделать небольшую паузу, чтобы все успокоилось, однако коммодор Йейтс хочет, чтобы все делалось безотлагательно. Начну с категорического заявления насчет того, что все, что будет сказано здесь сегодня, является секретной информацией, и я прошу каждого из вас подписать соответствующие документы.
Он протянул Лэйн тачпад, и та, скрестив ноги под столом, принялась изучать составленное Управлением соглашение о неразглашении, погружаясь в его бюрократические глубины и хмурясь. На лице Пэрриша появилось недоумение, однако Стэндэрд опередил его, не дав возразить:
– Мистер Пэрриш, вы сможете использовать часть той информации, которую узнаете сегодня и которая не предназначена для печати, для своего репортажа. Однако прежде, чем она будет передана на Землю, она должна быть завизирована мной и отделом по связям с прессой на «Кратере Пири». Кроме того, разрешение на ее публикацию будет дано, когда мы сочтем время подходящим. Любое нарушение этого протокола будет расценено как нарушение Акта секретности УКД, что приравнивается к уголовному преступлению первой степени. Недопустимы никакие трансляции без предварительного одобрения, пока данная ситуация не будет разрешена. И, будьте любезны, не записывайте ничего на диктофон. Можете делать письменные пометки.
Стэндэрд снова медленно обвел взглядом всех сидящих, чтобы убедиться, что его слова поняты. Дождался, пока все прочтут и подпишут протокол о неразглашении, продолжая сидеть во главе стола и постукивая кончиками пальцев по колену. Когда ему наконец вернули тачпад, он кивнул, встал и начал расхаживать вдоль стола, заложив левую руку за спину, с кружкой кофе в правой.
– Думаю, вы поймете необходимость строгого контроля информации, когда я скажу все, что должен. Одно дело, если бы причиной разгерметизации модуля ВКД вашего транспортера был неисправный вентиль. Аварии случаются, все это понимают, особенно на Луне. Но боюсь, это не было аварией.
Он сделал паузу, чтобы усилить драматический эффект, и Дэкерт понял, что эта речь отрепетирована. Ему очень хотелось сказать «Без дураков?», но Дэкерт прикусил язык. Стэндэрд продолжил:
– Я хочу заявить об этом открыто и недвусмысленно – мы здесь именно потому, что закончили предварительный этап расследования и пришли к выводу, что ваш мобильный транспортер, ваша, э-э, «Молли Хэтчет», была выведена из строя взрывным устройством. Бомбой.
Последнее слово он произнес с ударением и снова обвел остальных взглядом в ожидании реакции. Дэкерт и Хейл не шелохнулись, у Лэйн засверкали глаза, Пэрриш выглядел ошеломленным.
– Бомба? Иисусе, я думал, это был несчастный случай во время горных работ, – сказал молодой репортер. – Думал, что меня сюда послали сделать репортаж об аварии. То есть вы хотите сказать, что некто намеренно убил американского горняка, здесь, на Луне?
«Да, именно это он и говорит, –  подумал Дэкерт, – и через некоторое время об этом узнают четыре миллиарда человек на Земле». 
– Это так, мистер Пэрриш, – ответил Стэндэрд, усаживаясь. Выставил подбородок и снова оглядел сидящих. – Некто убил младшего специалиста Бенсона, и мы практически уверены в том, что знаем, кто именно.

9

СТЭНДЭРД БОЛЕЕ НЕ НУЖДАЛСЯ В ТЕАТРАЛЬНЫХ ЭФФЕКТАХ. Он уже произвел нужное впечатление. Губы Лэйн сжались и побелели, превратившись из сердечка в тонкую линию. Она стиснула зубы, Дэкерт видел, как на ее гладких щеках проступили мускулы. Даже Хейл заинтересовался и приободрился. Сел прямо, сложил руки и внимательно поглядел на Стэндэрда. Дэкерт налил себе вторую кружку кофе и сделал пару глубоких вдохов и выдохов в ожидании, что Пэрриш начнет выстреливать вопросы. У него был некоторый опыт общения с репортерами в Ливане. Они спрашивали куда больше, чем нужно, закидывали наживки, приманки в ожидании того, что ты оплошаешь и ляпнешь что-нибудь, что они сочтут достойным цитирования. Все те репортажи о себе, которые довелось прочесть Дэкерту, были куда интереснее, чем реальные события, о которых они должны были бы рассказывать, и он с сожалением решил, что только так и можно продать любую новость. Попасть на первую полосу. А сейчас у Пэрриша были все шансы попасть на первую полосу, черт подери.
Однако первой заговорила Лэйн, тихо и жестко:
– Не будете ли вы так любезны, инспектор, завершить эту мелодраму и объяснить, что вы, черт подери, хотите нам этим сказать.
Кружка в руке Стэндэрда дернулась, горячий кофе попал ему на большой палец, и он тут же сунул палец себе в рот. Потом прокашлялся и опять обвел всех взглядом, очень медленно. «Видел бы он, как Кворлзу достается, когда она злится», –  подумал Дэкерт.
– Конечно же, офицер Бриггс, – сказал Стэндэрд, сложив руки на столе и сосредоточенно глядя на свои пальцы. – Группа специалистов по взрывчатым веществам, которая прибыла с «НОО-1» на этой неделе, провела тщательный осмотр мобильного транспортера.
Он глянул на Дэкерта, а затем снова отвернулся.
– Это была секретная операция, поэтому вас не оповестили об их прибытии.
«Еще одно нарушение протокола безопасности, всего-то», –  подумал Дэкерт. Управление должно было оповещать все станции первого уровня о посадках шаттлов на Луне, в кратере Пири или где-либо еще, чтобы все были в готовности на случай, если потребуется организовать спасательную операцию в их секторе. «Интересно,  – подумал Дэкерт, – сколько за последнюю неделю шаттлов с «НОО-1» прилетело тайком и чем они все теперь тут занимаются, черт их дери». 
– Они – эксперты по вооружению, отчасти, но также и профессиональные следователи, – продолжил Стэндэрд. – Их возглавил капитан Хейл, и в рамках данного расследования он прикомандирован к Управлению от военных. У него есть… военный и невоенный опыт в такого рода делах.
Стэндэрд глянул на Хейла, намекая, что теперь его очередь говорить. Интересно, подумал Дэкерт, мог ли инспектор предположить, когда репетировал свою речь во время полета в шаттле из кратера Пири, что ему выговорит молодая девушка, офицер по безопасности с удаленной горнодобывающей станции. Похоже, это изрядно сбило его с толку.
Но не Хейла. Тот явно не растерялся, ни капли. Поглядел на Дэкерта и Лэйн:
– Как я понимаю, будучи горняками, вы немного разбираетесь во взрывчатых веществах?
– Да, однако в большинстве случаев при добыче гелия-3 используются гидравлические ковши и фрезы, – ответила Лэйн. – Мы скорее пахари реголита, чем горняки, капитан, хотя иногда нам приходится проводить взрывные работы для добычи водяного льда и ильменита в кратерах и горах. Самодельные заряды из «Кайнекса», от одного до пятидесяти килограммов, и взрыватели «Тип А». Никаких цифровых таймеров: из-за солнечных вспышек эти штуковины имеют обыкновение взрываться не вовремя.
Хейл кивнул:
– Да, это совершенно нормально для Луны, в этом-то и проблема. Любая взрывчатка, хранящаяся на наших складах, – совершенно обычная для горного дела, офицер Бриггс, начиная с органопластиков и заканчивая полимерной на жидких металлах. Однако остатки взрывчатки на вашем мобильном транспортере куда более экзотичные.
Он глянул на Стэндэрда, прежде чем продолжить, и администратор кивнул. Хейл поставил тачпад на середину стола, ввел команду, и над столом появилось мерцающее голографическое изображение «Молли Хэтчет».
– Мы нашли следы малоразмерного заряда, который был установлен под запором люка отсека ВКД вашего транспортера ближе к левому борту. Вот тут.
Он коснулся изображения, и оно на мгновение замерцало. Под люком появилась мигающая голубая точка.
– Размером с таблетку, по всей вероятности; его не увидишь, если не будешь искать специально. Устройство было чрезвычайно сложным. Заряд из полимерного нитрогена и детонатор, срабатывающий по сигналу с орбиты.
– Объясните мне это, кто-нибудь, – перебил его Пэрриш. – Начиная с поли… со взрывчатки.
Дэкерт выпрямился. Впервые с начала разговора он был удивлен.
– Полимерный нитроген – весьма современная штука, – сказал он, продолжая глядеть на Хейла. – Атомы связаны между собой ковалентными связями, образуя решетку наподобие алмаза. Он примерно впятеро мощнее традиционных взрывчатых веществ. По большей части используется военными из крупных стран с серьезным военным бюджетом, поскольку очень сложен в изготовлении.
– Правильно, – согласился Хейл. – Очень удобен для боевых действий в городских условиях, чтобы вскрывать взрывозащищенные двери и уничтожать бункеры, – в тех ситуациях, когда требуется минимизировать сопутствующий ущерб и избежать лишнего шума. Но это на Земле. Нам неизвестно, чтобы на какой-либо из постоянно работающих на Луне станций кто-либо его использовал, кроме того, это не оправданно с финансовой точки зрения. Этого не делали ни мы, ни русские, ни китайцы, ни индусы, ни бразильцы. Что же касается детонатора, он был запрограммирован на срабатывание от сигнала спутника Лунной системы позиционирования и взрыв в момент нахождения Луны в точке сорок три сотых градуса до апогея. Другими словами, очень сложный способ заставить заряд взорваться ровно в 19.00.30 двенадцатого декабря 2072 года. Нам приходится предположить, что тот, кто установил это время подрыва (кто бы он ни был), четко знал, что в этот момент «Молли Хэтчет» будет на открытой местности, поскольку отправится для проведения горных работ в Море.
Стэндэрд продолжал постукивать пальцами по колену, так, что это уже стало слышно. Интересно, а носком ноги он не стучит, подумал Дэкерт.
– Благодарю вас, капитан, – сказал инспектор. – Безусловно, важно и то, что по субатомной структуре следов взрыва можно выяснить происхождение этого заряда. Не хуже, чем по тесту ДНК, если хотите. Мы проверили результаты наших проб по глобальной базе данных Министерства обороны и нашли совпадение.
Он встал и снова принялся расхаживать вдоль стола, сложив руки за спиной и выпрямившись.
– Этот заряд относится к партии полимерного нитрогена, изготовленного русскими военными в 2062 году, которая хранилась в Туркменистане. Спустя год взрывчатка была украдена во время бандитского налета на удаленный армейский склад. Можете себе представить, насколько плохо они охранялись. Три года спустя одна из армейских ударных групп в Азии уничтожила торговца оружием, некоего Абдурахмана Амира Серкасу. Крупная шишка, но он был не слишком умен. Хранил документы по отгрузке товара на незашифрованной флешке, а программа уничтожения данных, которой он воспользовался, оказалась плохой.
Стэндэрд остановился и поставил руки на стол, оказавшись – с видом проповедника – между Бриггс и Пэрришем.
– Наш компьютерный отдел смог восстановить файлы. В 2066 году Серкаса продал четыреста микрограммов из того самого полимерного азота компании «Коулунь Пасифика», используемой в качестве ширмы Гоцзя Аньцюань Бу.
– Прошу прощения? – переспросил Пэрриш.
– Министерству государственной безопасности, мистер Пэрриш. Китайской разведке.
Дэкерт чувствовал, что к этому идет, но все равно будто дыра в желудке образовалась, когда он услышал эти слова. Нарастание агрессивной риторики по поводу Китая последние два месяца, и теперь это будто последняя порция цемента в фундамент. Болтовня Управления дошла до предела. Луна – сухая, холодная, лишенная всех тех грехов человечества, которые уже оставили в нем самом такой глубокий след, – вдруг будто раскалилась, наполняясь вполне земными опасностями. В голове роились противоречивые мысли. Действительно ли китайцы могли такое сделать? Для истинно верующих, таких, как Стэндэрд, это выглядит логично, но такое грубое действие, как подрыв транспортера, – это уж слишком. «Они слишком хитры для такого», –  подумал Дэкерт. Китайцы убивают тонким клинком, а не бьют топором с размаху. Если они действительно хотели нанести смертельный удар, почему бы просто не запустить ракетой по «Ясности-1», уничтожив разом всю станцию?
Но если не китайцы, то кто? Надо отдать должное Стэндэрду, другие варианты просто нелогичны. У русских – их участок на западном краю Восточного Моря, им сюда вообще незачем соваться, чего они и не делают. Пока что добывают только водяной лед и ильменит, им там, в тысячах километров от остальных лунных колоний, дел хватает – выжить бы, на той стороне Луны, что всегда повернута в другую от Земли сторону. Индусы и бразильцы едва начали свои лунные программы, им не до территориальных споров: их горняки до сих пор живут во временных надувных куполах, а добычу ведут с небольших мобильных установок. Крупные поселения на этой стороне Луны есть только у китайцев и американцев, и лишь они уже не первый день пререкаются в международном суде по поводу прав на добычу в центральных морях. Лишь у них есть достаточная наземная и орбитальная группировка, чтобы противостоять друг другу, если переговоры провалятся и начнется настоящая драка.
Дэкерт подумал о своем друге Лин Цзы. Не стал ли он теперь ему врагом? Нет, пусть ему предоставят что-то более убедительное, прежде чем он поверит. С другой стороны, он уже не мог списывать со счетов этот вариант, и это его нервировало.
– Прошу прощения, мистер Стэндэрд, – заговорила Лэйн, нарушая повисшее молчание. – Это самый большой шматок земного дерьма из всего, что я слышала с тех пор, как они начали продавать земельные участки рядом с кратером Тихо.
Она пристально поглядела на инспектора.
– Мы здесь несколько дольше вас, и мы знаем здешний народ. Они отправят спасательную экспедицию за кем-то из наших с такой же скоростью, что и за своими. С равным успехом я бы могла поверить, что «Хэтчет» моя родная мать подорвала.
Стэндэрд поглядел на Лэйн, прямо и жестко, в первый раз с момента своего прибытия сюда. Она ступила туда, где он чувствовал себя уверенно – в область международной политики.
– И кого же именно вы здесь так хорошо знаете, офицер Бриггс? Ученых и горняков, с которыми обмениваетесь секретами садоводства и изготовления домашней выпивки? Неужели вы думаете, что я говорил о них?
Лэйн и Дэкерт быстро переглянулись. Понятно. Значит, Управление прослушивает их личные переговоры.
– Я уверен, что горняки с «Нового Пекина-2» – отличные ребята, – продолжил Стэндэрд, – но они контролируют нынешнюю ситуацию не больше, чем вы или я. И они работают на правительство, чьи намерения отнюдь не такие кроткие. Так что, уверяю вас, в данном случае у китайцев были и мотивы, и намерения.
Он сделал паузу, а затем заговорил тише:
– Думаю, вам известно, что в последнее время отношения между нашими странами были не слишком дружественными, однако вы лучше поймете суть текущего кризиса, если осознаете весь масштаб политической ситуации на Земле. Сказать, что она не очень хорошая, было бы большим преуменьшением.
Дэкерт смотрел на голографическое изображение «Молли Хэтчет». Сосредоточился на мигающей голубой точке, том самом месте, где воздух вышел из отсека ВКД – быстро, со взрывной силой – и Коул Бенсон умер в вакууме. Дэкерт представил себе, как Коул пытается выдохнуть остатки воздуха из легких, чтобы их не разорвало из-за резкой декомпрессии, как ползет, в попытке добраться до шлема и не потерять сознание. Представил себе, как Коул умирает, как широко открыты его рот и глаза, как вода в них вскипает, соприкасаясь с вакуумом. Вот это  хуже всего во всем, что произошло.
– Я одного не понимаю, – заговорил Пэрриш. – Этот человек, Серкаса… Как мог торговец оружием оказаться настолько глупым, чтобы оставить записи о сделке, заключенной с правительственным агентством, и откуда нам известен точный химический состав той партии взрывчатки?
Стэндэрд удивленно повернулся к Пэрришу. Он ожидал подобного умного вопроса, но, возможно, не от репортера.
– Договоры по вооружениям, мистер Пэрриш, – ответил он, шевельнув пальцами. – У нас с русскими есть соглашение по отслеживанию всех взрывчатых веществ высокой мощности. Как только та партия полимерного нитрогена была украдена, они сразу же предоставили нам химический профиль вещества. Что же до мистера Серкасы, у меня нет желания погружаться в тонкости душевного склада торговца смертью, однако позволю себе предположить, что подобные люди вряд ли добросовестно относятся к записям о своих делах.
Дэкерт мотнул головой. Он знал людей, подобных этому Серкасе, и никак не мог согласиться со словами Стэндэрда. Обычно эти люди были пунктуальны до невозможности, поскольку смерть всегда стояла у них за плечом в ожидании малейшей ошибки. Он поглядел на Хейла, тот поглядел в ответ. Судя по его взгляду, капитан подумал о том же.
Это означало, что либо Стэндэрд плохо знаком с миром тайных операций, либо он лжет. Дэкерт пока не мог понять, что здесь более вероятно.
– Инспектор, оповещены ли китайские дипломаты о том, что наше правительство подозревает их в организации взрыва, или результаты расследования пока хранятся в тайне? – спросил он.
– Группа капитана Хейла пока что отправила лишь предварительный доклад, и мы не получали ответа с Земли насчет того, начаты ли дипломатические процедуры, – ответил Стэндэрд. Он снова сел и заговорил тише: – Однако Объединенное космическое командование получило от президента приказ о немедленном переходе в режим чрезвычайной ситуации, и это теперь касается и всех нас. Боюсь, что жизнь здесь меняется – для вас, для гражданского персонала на «Кратере Пири», для всех. Пока этот кризис не будет разрешен, все американские добывающие станции на Луне находятся на военном положении.
Никто не сказал ни слова. Пэрриш оторвал взгляд от своих записей. Дэкерт посмотрел на Лэйн и виновато улыбнулся. Обещание, которое он ей дал, когда она только прибыла на Луну, было нарушено, и не им, а человеком, просидевшим большую часть своей жизни в кабинете начальника в четверти миллиона миль отсюда.
– Капитан Хейл, – сказал Стэндэрд.
Хейл снова коснулся тачпада, и над столом повисло голографическое изображение Луны. Дэкерт уже и забыл, как красиво она выглядит из космоса, смесь серебристого и серого, будто мрамор, цвета оружейной стали. Нагая сестра Земли. На голограмме были отмечены основные базы, станции поменьше и места разработок. Американские – синим, китайские – красным, русские – зеленым, бразильские – лиловым, индийские – желтым. «Ясность-1» – пятнышко цвета индиго у северного края кратера Менелай, крохотное на фоне тридцатикилометрового кольца самого кратера. На западе – южные хребты Гемских гор, чьи пологие вершины поднимались на пару километров над поверхностью Моря Ясности. Главная американская база в кратере Пири, рядом с Северным полюсом, больше чем в тысяче километров от них, – одно из немногих мест на Луне, где почти никогда не заходит солнце в силу уникальности лунной орбиты. Дэкерт давненько не глядел на карту Луны такого масштаба. «Проклятье, мы же здесь совсем одни , – подумал он. – В гуще борьбы двух сверхдержав, и нас защищает меньше трех метров лунного грунта». 
Их ближайшие соседи – китайцы. «Новый Пекин 2» – в глубине гребня кратера Архимед в Море Дождей, примерно в шестистах километрах на запад. «А они там сейчас что делают?»  – задумался Дэкерт. Сидят с такими же военными, которые рассказывают Лин Цзы о реальной перспективе войны с Америкой, а он их слушает, с неохотой? Доставили ли они уже туда вооружение и не наведено ли это оружие в том числе и на «Море Ясности-1»? От мысли о самонаводящейся ракете с искусственным интеллектом или установке электромагнитного импульса, которым могут ударить по станции, у Дэкерта холодок по спине пошел. Если по «Ясности» ударят, в кратере Пири не успеют организовать никакую спасательную операцию. И найдут здесь лишь их тела, хорошо сохранившиеся в холоде и вакууме. У станции нет приличных оборонительных систем, ее построили прежде, чем правительства осознали, что стратегическая важность Луны может потребовать военных операций. Там, на Земле, попросту недоглядели, как и во многом другом, что было сделано на этом холодном куске камня в космосе.
– Завтра в 9.00 сюда прибудет взвод Аэрокосмического десанта, – сказал Хейл. У него было почти что виноватое лицо, он сложил руки, сжав пальцы, будто впервые в жизни не был уверен в себе. – Хочу подчеркнуть, что нам не дано разрешения на атакующие действия. Мы просто расставляем пешки в первом ряду – на случай, если политикам на Земле не удастся все это уладить.
Дэкерт откинулся на спинку стула и закрыл глаза, дрожа от нетерпения, будто от никотиновой ломки. Ему нужно уберечь своих людей, и ему не нравится, когда они  говорят ему , что завтра на станцию прибудет взвод десантников. Не нравится, когда его называют «пешкой». «Больше никаких смертей, пока моя вахта, –  подумал он. – Я не собираюсь терять контроль над ситуацией». 
– Будьте добры, не утешайте меня словами о том, что политики заправляют всем этим, капитан, – сказал он и повернулся к Стэндэрду. – Итак, вы хотите сказать, что Договор ПИК лишился силы и мы принимаемся за милитаризацию Луны? Вы понимаете, инспектор, что это означает?
Стэндэрд покраснел:
– Понимаю, коммандер, но должен заметить, что это не мы нарушили Договор ПИК и соглашения МКА. Мы подверглись нападению и в соответствии с международным правом (сухопутным, морским или лунным) имеем право защищаться. И, пожалуйста, не будьте столь наивны, не думайте, что китайцы прямо сейчас не заняты тем же самым.
– Может, и заняты, может, политика в космосе – и не мой конек, но я знаю, как всегда бывает в таких ситуациях, – ответил Дэкерт. Он встал, опираясь руками на край стола. – Возможно, китайцы и сделали это, однако пока что я, черт подери, не вижу никаких этому доказательств. Те, что вы предоставили, выглядят однобокими.
Он глянул на Лэйн и, увидев в ее взгляде предостережение, решил сбавить тон и заговорил тише:
– Кроме того, инспектор, я вынужден напомнить вам, что мы горняки. Гражданские.  Мне все равно, прибудут сюда десантники для подготовки нападения или будут тут пару дней рекогносцировкой заниматься. Моя команда должна быть эвакуирована в кратер Пири, а может, даже и на «Низкоорбитальную Лунную 1». В крайнем случае могу остаться я, чтобы управлять системами станции…
Стэндэрд уже хотел перебить его, но Дэкерт поднял руку.
– Вы качаете головой, потому что думаете, что все случится так, как хотите вы, а не о том, что может  случиться. Даже с практической точки зрения системы «Ясности» не приспособлены, чтобы обслуживать то количество людей, о котором вы говорите. Если вы хотите разместить здесь взвод десантников, то придется кого-то отсюда убрать.
– Мы говорим о разведгруппе из четырех человек, коммандер, а не о батальоне, – сказал Хейл. – Мне казалось, что на станциях первого уровня допустимо размещать до пятнадцати человек.
– Можно, со скрипом, однако построены они из расчета экипажа в пять-шесть человек. Реактор и биофильтры будут работать на пределе, а в 16.30 завтрашнего дня зайдет Солнце, и четырнадцать земных дней мы будем в темноте, так что солнечные батареи работать не будут. Помимо этого, нам придется потесниться. У нас всего восемь кроватей. Но это не главная причина. Моя команда…
– Нет, – сказал Стэндэрд, стукнув кулаком по своему кожаному портфелю, что несколько ослабило эффект. – Возможность прекратить добычу не обсуждается. Мы должны делать вид, что все нормально, коммандер Дэкерт, как минимум с тактической точки зрения. И, боюсь, несмотря на то что ваша команда – гражданская, согласно статье четвертой вашего контракта, в критической ситуации она подлежит мобилизации и переподчиняется военному командованию. Именно поэтому все командиры станций, такие как вы, выбираются из людей с опытом военной службы. И Гильдия нас в этом поддержит.
– Еще бы, черт подери, – сказала Лэйн.
– Да, офицер Бриггс, – сказал Стэндэрд. – К вашему сожалению, «еще бы, черт подери». Они уже это сделали, на самом деле.
Он встал, закрывая свой кожаный чемоданчик, и этот жест напомнил Дэкерту капитана Билдада, закрывающего свой гроссбух, когда он отправил «Пекод» в последнее плавание.
– Мы можем спорить об этом, сколько нам вздумается, но в конечном счете придем к тому же самому. Нам нужен план размещения одиннадцати… нет, двенадцати человек – если вдруг мистер Пэрриш пожелает остаться и досмотреть все до конца.
Стэндэрд сделал глубокий вдох и снова оперся о стол.
– Вы сможете выразить свои личные претензии, но позже; а пока наступило время, когда требуются отвага и жертвенность. Вам известно, какова ситуация на Земле. Если китайцы вознамерились окончательно завладеть Луной, мы не можем этого допустить и не позволим проявлять по отношению к нам ничем не спровоцированную агрессию.
Воцарилась тишина. Дэкерт вспомнил Рим и Карфаген, непрекращающиеся Пунические войны. «В качестве кого из них выступаем здесь мы?»  – подумал он. За последние пятнадцать лет Америка сильно сдала свои позиции в экономике, по сравнению с Китаем и Индией. Богатое меньшинство в США процветало, но более пятидесяти миллионов человек каждый день буквально боролись за хлеб насущный. Термический максимум ударил по Северной Америке и Европе сильнее всего – возможно, так Земля наказала эти страны за столетия их безграничной власти. Потребовался всего лишь год после выброса метана, чтобы половина прибрежных городов Северной Америки оказалась под водой. Поля пшеницы и кукурузы залило наводнениями. Промышленность, которая когда-то была основой процветания этих стран, сбежала из них уже не одно десятилетие назад, не оставив даже инфраструктуры, которую можно было бы быстро восстановить. А довершили разрушение пандемии и религиозные распри.
Быть может, сейчас Соединенные Штаты и начали выкарабкиваться – по большей части благодаря добыче гелия-3 на Луне. И теперь властители страны пожелали вернуть себе подобающее место в мире. По крайней мере, война даст массам повод поаплодировать, даст объект для ненависти и отвлечет от голода. Хорошая политика – если больше делать нечего. А если китайцы поймут, что угроза нарастает, позволят ли они ей расти дальше? А была ли вообще – что еще хуже, поскольку такой факт делает ситуацию необратимой, – агрессия со стороны Китая? И каждый раз Дэкерт спотыкался именно об это. Это должны быть  именно они. Кто же еще мог совершить диверсию на «БС-7»?
Дэкерт поглядел на Бриггс. Та уже открыла рот – видимо, чтобы уточнить у Стэндэрда, что означают его слова о неспровоцированной агрессии, – но Дэкерт покачал головой, предостерегая ее. Сейчас не время и не место для этого.
– Хорошо. Наверное, пока достаточно, – сказал Стэндэрд. – У нас у всех есть текущие дела. Мистер Пэрриш, полагаю, у вас совсем скоро будет готов репортаж? Мы известили ближайших родственников младшего специалиста Бенсона об обстоятельствах его смерти и готовы допустить определенную утечку информации, после того как будут выполнены определенные дипломатические процедуры. Вероятно, это можно будет сделать через пару дней.
Пэрриш оторвал взгляд от записей и резко выдохнул. Принялся теребить бородку, проводя по ней пальцами сверху вниз.
– У меня еще сотня вопросов, инспектор, и мне необходимо пообщаться с моими редакторами как можно скорее. Мы находимся в исторической ситуации. Безумной, но эпической.
– Безусловно. Как только мы получим соответствующее разрешение, то организуем для вас защищенный канал связи. До того у нас будет возможность поговорить наедине, и я расскажу вам то, что имею право сказать.
Стэндэрд развернулся в сторону люка и тут осознал, что не знает, куда ему идти.
– Э-э, мистер Дэкерт, я бы хотел поговорить с вами наедине и обсудить вопросы организации оперативного центра на этой станции. Вероятно, после того как вы назначите нам места для размещения.
– Это займет некоторое время. Через час общий сбор с командой, и мне надо побывать на «Спирали-6», одной из зон добычи гелия-3 вблизи станции, прежде чем зайдет Солнце. Мы не можем это отложить, необходимо проверить реактор и системы.
Дэкерт поглядел на угловатую фигуру Стэндэрда в проеме люка. Ногти с маникюром, белая, как слоновая кость, кожа.
– Не хотите прогуляться по Луне вместе со мной, инспектор? Другим членам экипажа лучше остаться здесь, готовиться к прибытию десантников, а для всех операций с ровера при открытой добыче требуется два человека.
Стэндэрд удивился такому приглашению и замешкался. Поглядел на Лэйн – вероятно, стыдясь отказаться от потенциально опасной работы на глазах у женщины, – а потом на Дэкерта и кивнул:
– Почему бы и нет, коммандер. Никогда не видел своими глазами, как идет добыча.
«Это уж наверняка», –  подумал Дэкерт.

10

ОНИ ВСТРЕТИЛИСЬ В ОРАНЖЕРЕЕ. ДЭКЕРТУ НЕ НРАВИЛАСЬ формальная атмосфера ЦЕНТРа, где они обычно проводили собрания команды, а теперь ему еще и не хотелось рисковать тем, что их услышат чужие. Почти что встретиться вне станции – настолько отдельно ото всего остального располагалась оранжерея. Они уселись в кружок посреди идеально ухоженных параллельных грядок с овощами в вибрационном блоке; этот блок служил опыляющим устройством для помидоров, тыкв и других разнополых растений, которые с трудом могли давать плоды в условиях пониженной гравитации. Кворлз убрал яркость у световых панелей, тихое гудение вентиляторов приглушало их голоса, создавая в помещении гипнотическое ощущение. Интересно, подумал Дэкерт, где Кворлз спрятал свои кусты марихуаны. Когда Стэндэрд и его спутники прибыли, растения волшебным образом куда-то исчезли из угла оранжереи, а у Кворлза был совершенно несчастный вид. Он перебирал пальцами и постукивал ногами по полу, сидя на перевернутой кадке.
У всех у них вид был безрадостный. Дэкерт рассказал Тэтчу, Уотерсу и Кворлзу о разговоре со Стэндэрдом в кают-компании, о последствиях смерти их друга и о милитаризации Луны. Все медленно осознавали ситуацию.
– Для Моря Ясности это уж слишком, – сказал Кворлз. – Может, теперь его следует называть Морем Неизбежного Рока?
– Без дураков, – сказал Уотерс. – Вы уверены, босс, что мы должны с этим согласиться? Нам никто ничего не говорил насчет того, что придется вести чертову войну, когда мы горняцкие контракты подписывали. Я вообще не читал свой контракт с Гильдией. Эта хреновая штука потолще Ветхого Завета будет.
– Аминь, – сказал Кворлз.
Тэтч хмыкнул. Сидя на складном стуле между двух грядок с прорастающей тыквой Хаббард, он оперся мясистыми предплечьями на колени. Из фильтра над головой ему на плечо падали капли конденсата. Дэкерт глядел, как капли одна за другой набухали, достигая предельного размера, а потом отрывались и падали. Тэтч на них не реагировал, и на его утяжеляющем костюме расплывалось темно-синее пятно от плеча и до груди. Дэкерта с самого их разговора в обсерватории больше всего интересовала его реакция и то, что творится у него в голове. С тех пор Тэтч ходил по станции молча, практически незаметно, но от него исходила аура холодной ярости.
– И это все, что вас беспокоит? – наконец спросил Тэтч. Его зубы были стиснуты настолько сильно, что казалось удивительным, как он вообще может говорить. – Эти сукины дети убили Коула. Никогда не думал, что скажу такое, но я с радостью спущу курок, если нам прикажут. Долбаного доллара с них за это не возьму.
Дэкерт кивнул, но промолчал. Здоровяк провел пальцами сквозь кудрявые волосы и резко выдохнул. Небритый (но в этом ничего необычного не было), глаза красные от усталости, утяжеляющий костюм в обтяжку, как будто мал ему. Словно золотоискатель времен «золотой лихорадки», прибывший на Луну, чтобы найти богатую жилу, и потерявший посреди лунного моря напарника. «Трудно его винить в том, что он хочет отмщения», –  подумал Дэкерт.
Лэйн похлопала Тэтча по широкому колену. Все то время, что прошло после совещания, ее глаза были задумчиво прищурены, и теперь она заговорила, тихо и спокойно:
– Мы все разозлились из-за Коула, и я не меньше тебя буду рада убить тех ублюдков, которые это сделали, но сначала давай убедимся в том, что мы не ударим по невинному ребенку, оказавшемуся рядом с хулиганом.
Она оглядела всех сидящих.
– Неужели кто-то действительно думает, что это сделали китайцы? Это против всякой логики: они работают изо всех сил и освоили лишь малую часть своих месторождений гелия-3. Могут работать к западу от Апеннин еще лет пятнадцать.
Она повернулась к Дэкерту:
– Даже если их правители с ума сошли, какое нам до этого дело, здесь, посреди всего этого? Я-то читала  свой контракт с Гильдией. В нем сказано, что мы можем быть мобилизованы в случае чрезвычайной ситуации на добыче или в случае природного бедствия. Но там ни слова о том, что мы должны воевать.
– Уверен, юристы УКД найдут лазейку, – сказал Дэкерт. – Не в первый раз в истории гражданские попадают под перекрестный огонь, Лэйн, а если посмотреть в наши платежные ведомости, формально мы подчиняемся правительству.
– На хрен формальности.
– Хорошо бы. Но я не думаю, что нам удастся из этого вылезти. И, по крайней мере с тактической точки зрения, Стэндэрд прав, говоря, что добыча не должна прекращаться. Как только мы все выключим и смоемся, китайцы в течение шести часов об этом узнают.
Сидя со скрещенными ногами и заткнув пальцы за ворот утяжеляющего костюма, он поскреб подбородок указательным пальцем.
– У меня скверное предчувствие насчет наших товарищей на «НП-2», почти не меньше, чем насчет нас самих. И я приложу все силы, чтобы вытащить нас из этой ситуации, однако нам нельзя терять сосредоточенности. Нам предстоит решать серьезные проблемы, прямо сейчас и прямо здесь. Если все это выйдет из-под контроля, то пределов хаосу не будет, и наша первая задача – обеспечить безопасность станции. Нам надо оценить уязвимые места.
– Уязвимые места? – переспросил Кворлз. – Как насчет того, что мы на долбаной Луне ? Иисусе, если кто-то начнет по нам стрелять, мы здесь – что младенец на вершине холма. Мы с трудом справляемся со вспышками на Солнце. Если по нам долбанут направленным ЭМИ, нам тут пиццу не разогреть в СВЧ. У нас вылетит все. Связь. Системы жизнеобеспечения. Транспорт. Все.
– Малыш прав, – сказал Вернон. – Наша защита спроектирована, чтобы противостоять естественной радиации. Никто не знал, что на Луне окажется оружие, черт его дери. Мощный ЭМИ может даже реактор вырубить, несмотря на то что у него собственный щит. А ракета или лазер и подавно. Есть десяток разных способов нас уничтожить.
Дэкерт мрачно улыбнулся:
– Уверен, десантники подумают об этом за нас – возможно, притащат с собой какие-то системы защиты с «Кратера Пири», но я сомневаюсь, что их оценка допустимых потерь совпадет с нашей. Так что говорите, кто что думает.
Все поежились.
– Очевидно, нам нужен план эвакуации, – сказала Лэйн. – Не более пяти минут от сигнала тревоги и до момента, когда мы смоемся, и желательно на транспортере. Пешком нам отсюда не уйти.
– А если по нам вдарят ЭМИ с низкой орбиты? – спросил Тэтч. – Тут и никакого предупреждения не будет. Вышибет нам все, в том числе транспорт, на день, если не больше. А мы можем столько и не протянуть. Все системы ЦЕНТРа накроются, и аппаратура жизнеобеспечения тоже.
Дэкерт задумчиво кивнул. Вероятно, Тэтч прав. Даже если термоядерный реактор каким-то образом уцелеет после импульса, он будет сердцем, качающим кровь сквозь мертвое тело. Все электронные контуры сгорят. Может получиться так, что они даже люк будут не в состоянии открыть без немыслимых усилий. И это в том случае, если китайцы ударят по ним всего лишь с помощью ЭМИ. Если ударят ракетой или лазером, то вообще говорить не о чем.
– Хорошо, – сказал он, оглядев остальных, – вот что мне в голову пришло. Завтра выводим «Аэросмит» по Дороге Менелая и оставляем в стороне от станции, внутри кратера, в качестве спасательной шлюпки. Ему, конечно, капремонт нужен, но, похоже, в ближайшее время нам не придется использовать его для горных работ. Стена кратера защитит его от электромагнитного импульса или чего-либо еще, что может прилететь сюда со стороны Моря Дождей или Южного полюса. Я уверен, что смогу уговорить Хейла, а уже он убедит Стэндэрда, что это умный ход. Идея запасного варианта ему должна понравиться.
«Аэросмит», как и «Молли Хэтчет», получил свое имя от Кворлза, который божился, что музыку моложе 2020 года и слушать нечего. В Управлении с неудовольствием согласились с нарушением протокола по отношению к горнодобывающим транспортерам, но это было в старые добрые времена, и сам «Аэросмит» тогда был куда в лучшем состоянии. Его не выкатывали на поверхность Луны уже месяцев шесть, и этот факт пугал всех, как понял Дэкерт. Одному Богу известно, сколько лунной пыли уже пролезло в его внутренности, как повлияло длительное пребывание на холоде в «Бычьем загоне» на сохранность всех его узлов, начиная с проводов и заканчивая полугусеничным шасси. Стоящие без дела механизмы на Луне выживали плохо.
Должно быть, Лэйн подумала о том же.
– Даже если мы сможем запустить «Аэросмит» и перегнать его в кратер Менелай, а это большое «если», – сказала она, сверкнув глазами на Кворлза, чтобы подчеркнуть свое сомнение в его способности сделать это, – как мы до него доберемся, если на нас нападут? Очевидно, роверы выйдут из строя, а еще ЭМИ спалит компьютеры в скафандрах, и мы не сможем выстроить маршруты.
– А мы не можем запустить системы скафандров в ручном режиме, в обход компьютеров? – спросил Дэкерт. – Я, конечно, понимаю, что речь идет о работе в стиле двадцатого века – ручное управление, базовые функции жизнеобеспечения безо всякого автоматического регулирования и навигации… и туда, конечно, четыре часа идти… однако это выполнимо при наличии карты и компаса.
Кворлз задумался на пару секунд.
– Я, наверное, смогу переключить регенераторы скафандров на ручное управление, но надо быть поосторожнее в регулировке газовой смеси. И надо будет присматривать друг за другом, там, снаружи.
Он посмотрел на Лэйн.
– И не могу обещать, что ее скафандр будет работать, если она и дальше продолжит преуменьшать мои умения. Это нарушает мою концентрацию.
– Хорошо, с этим все ясно, – быстро сказал Дэкерт, не давая Кворлзу и Лэйн снова начать пререкаться. – Лэйн, составляешь план эвакуации. Кворлз займется скафандрами и поможет Вернону с починкой «Аэросмита». Тэтч, ты займешься маршрутом в кратер Менелай. Посмотри карты и выбери безопасное место, куда поставить транспортер; а еще проверь последние снимки с низкоорбитальных спутников, убедись, что с дорогой все нормально. Я выясню у Стэндэрда и Хейла, какие меры противодействия собираются предпринимать десантники – на тот случай, если все пойдет еще хуже, чем уже есть.
– Наверное, будут петь «Боже, храни Америку», пока на них будут падать эти долбаные ракеты, – сказал Тэтч. Бюрократов и военных он не любил еще сильнее, чем Лэйн, и у него ушло больше года, чтобы наладить отношения с Дэкертом, с того момента, как он узнал, что босс служил. А началось все с какой-то там драки в баре в Портленде, много лет назад, за которую его на выходные в тюрьму посадили. Тэтч пошевелил своим огромным телом, вставая, и было такое впечатление, что кресло к нему приклеилось.
– Сколько у нас будет времени, если они по нам пальнут? – спросил он.
– Ты имеешь в виду ракетами? – вопросом на вопрос ответил Вернон. – Семь тысяч километров в час, дальность шестьсот кило… Думаю, минуты четыре – с того момента, как мы их засечем. Вполне достаточно, чтобы наделать в штаны, но маловато, чтобы почиститься. Не знаю, успеем ли мы смыться. Скафандры, конечно, наденем, но вот успеем ли уйти достаточно далеко от станции – другой вопрос.
Он улыбнулся своей широкой улыбкой Вернона Уотерса.
– Думаю, я лучше просто пойду в мастерскую Джонатана в Дыре, чтобы напоследок дунуть немного его жидкого зелья.
– Я приготовлю вэйп и прогрею заранее, брат мой, – сказал Кворлз. – Умрем на приходе, воскреснем с богами.
Дэкерт скривился:
– Вот это да, Джонатан. У «Лед Зеппелин» спер?
Все рассмеялись, но как-то неискренне, совсем не так, как бывало у них в прошлом.
– О’кей. Давайте сосредоточимся на плане эвакуации, чтобы все было четко, – сказал Дэкерт. – Вернон, просчитай все, выясни, какое у нас поле допуска, плюс-минус десять секунд. Чтобы все было ясно.
Он встал и повернулся к Тэтчу:
– А ты займись одним из роверов, прицепи к нему плуг, на случай, если придется чистить дорогу к кратеру, и погрузи на него «Кайнекса» и несколько взрывателей. Ты и Вернон поедете на нем впереди «Аэросмита».
Оглядев экипаж станции, он кивнул. Все кивнули в ответ, но никто не заговорил. Уотерс хлопнул Тэтча по спине, и они развернулись.
– Лэйн, Джонатан, задержитесь ненадолго, – сказал Дэкерт. – Сделайте так, чтобы аппаратура связи на «Аэросмите» была отключена от центрального поста связи на «Кратере Пири». И у меня есть еще пара идей для вас.

Дождавшись, пока они останутся втроем, он махнул рукой Бриггс и Кворлзу, чтобы они шли за ним. Это было нелегко, и не только потому, что это попахивало заговором. Дэкерту уже приходилось принимать трудные решения. Он потерял четверых солдат в попытке спасти одного раненого, истекавшего кровью, в развороченной бомбой хижине в Анжаре, во время одного из самых жестоких ливанских восстаний, но не приказал им уходить, поскольку в бою своих не бросают. Он игнорировал глупые приказы – или, по крайней мере, делал вид, что не получил их, – пока они уже не теряли актуальность. Как минимум ему нужна помощь Лэйн и Джонатана, а с ценой он разберется позже, даже если она будет очень высока.
Он отвел их в карантинный модуль, туда, где отдельно ото всей остальной оранжереи содержались зараженные растения. Они втиснулись внутрь белого шара и закрыли люк. Здесь едва можно было встать во весь рост, не прижимаясь друг к другу. Деревце нектарина, ствол которого был поражен некрозом цитрусовых, уперлось в ногу Лэйн, и им пришлось пригнуться, чтобы не утыкаться головами в округлый потолок.
– Это чудесно, – сказал Кворлз. – Лэйн, может, попробуем так еще раз, когда коммандера рядом не будет?..
Лэйн ухмыльнулась, но ничего не сказала. Выжидающе поглядела на Дэкерта, будто уже знала, что этот разговор случится, но не хотела заводить его сама. Дэкерт всегда отмахивался от ее безумных теорий насчет правительственных заговоров в стиле Макиавелли, а теперь сам отвел их в карантин для растений, чтобы начальники из УКД и правительства не могли их подслушать. Сжав зубы, Дэкерт заговорил:
– Я не собираюсь ничего приукрашивать и буду говорить прямо. Если дело так дальше пойдет, мы потеряем Луну.
Он сделал паузу, поглядев обоим в глаза.
– Если это случится, я хочу, чтобы вы подумали о последствиях. Они куда важнее, чем наша скромная станция в Море Ясности.
Он сделал глубокий вдох, не поднимая головы. Никогда не умел толкать речи, эти дела он оставлял на откуп сержантам, там, в Пекле.
– Вы меня понимаете? Колонизация Луны была одним из немногих реальных достижений нашей дурацкой расы за последние три десятка лет. И она была проведена правильно. Может, и неидеально, но по большей части это было общим делом для всех. Если мы позволим случиться тому, что сейчас начинается, то мы будем строить форты и вооружаться. Китайцы сделают то же самое, и тогда Луна и вся Солнечная система, от пояса астероидов и до Европы, станет тем же самым, что и Земля. Играющие в войну там, на Земле, не просто планируют нечто, подобное «Гонконгскому варианту» или «Европейским тяжелым снайперам». Битвы будут идти в космосе. В единственном месте, где превыше всего всегда со времен «Востока» и «Меркурия» ставился вопрос выживания человека. Этого больше не будет. Сотня лет мирного космоса закончится. И больше никогда не вернется.
Они уставились на него, слишком удивленные, чтобы что-то сказать. Не то чтобы Дэкерт прежде не проявлял чувств в таких делах, как взорвать лавовые наслоения, чтобы добраться до залежей льда или пролететь на шаттле по тесным ущельям, однако по поводу человечества его эмоции обычно ограничивались легким цинизмом, а политику он вообще никогда не обсуждал. За это они его уважали, приняв как данность, что он до невозможности дотошен в исполнении своих обязанностей командира, но совершенно отстраненно относится ко всему остальному и полностью аполитичен. А сейчас он говорил, подобно борцу за мир прошлого века, сказав за раз больше слов, чем когда-либо в их присутствии.
– Возможно, уже поздно что-либо делать, – продолжил он, уже начиная стесняться того, что говорит лишь он один. – Черт, наверное, поздно было что-то делать уже в 2051 году, когда они объявили Луну коммерческой зоной, еще до Максимума. Стэндэрд вполне может быть прав, говоря, что китайцы начали то, что невозможно остановить, но я должен точно знать, в чем здесь дело. Если мы начинаем вести себя здесь так же, как на Земле, я хочу знать, черт подери, почему это произошло и кто, черт подери, это сделал.
– Так что вы от нас хотите, босс? – спросил Кворлз. Поглядел на Лэйн, приподняв брови. – В смысле я на вашей стороне, но вряд ли мы можем сесть в шаттл и полететь в Гильдию горняков, чтобы потребовать независимого расследования.
Дэкерт осторожно выпрямился, поглядев вверх, чтобы не удариться головой в потолок.
– Нет… я хочу начать собственное расследование. Нам нужна информация, и мы не сможем получить ее официальными путями. Мне нужна помощь от вас обоих, однако я хочу, чтобы вы понимали: если вы мне поможете, то рискуете как минимум своей карьерой, а возможно – куда большим. Наверное, в ваших интересах было бы отказаться, и, если вы это сделаете, я не буду на вас в обиде.
– Вы хорошо знаете, что я обо всем этом думаю, – сказала Лэйн. – Мне плевать, их  тупорылые бюрократы это затеяли или наши.  Я просто хочу прекратить это. Не для того я сюда прилетела, чтобы просто три года проторчать на тесной станции в компании небритых мужиков. Для меня это нечто большее.
Дэкерт поглядел на нее и кивнул, слегка улыбнувшись. Ему хотелось взять ее за руку, но он сдержался. Посмотрел на Кворлза:
– Джонатан, ты можешь отказаться прямо сейчас, никаких обид.
Кворлз посмотрел на Лэйн, а потом на Дэкерта. Сорвал листок с нектарина и начал аккуратно складывать пополам, потом еще раз, сосредоточенно опустив взгляд.
– Что ж, самосохранение превыше всего, но мне противна сама мысль, что эти придурки собираются спалить все мои игрушки только ради того, чтобы побыстрее заработать. У меня тут патенты есть.
Он бросил сложенный листок в кадку, не подымая взгляда.
– В любом случае Землю я терпеть не могу, если не считать немногих вакхических удовольствий, оттуда происходящих.
Дэкерт кивнул. Кворлз мало рассказывал о своей прежней жизни на Земле. Его родные умерли во время пандемии гриппа после Термического максимума, и Дэкерт всегда чувствовал, что за деланым подростковым поведением скрывается жгучая злоба. Кворлз винил Землю в том, что она сделала с ним, винил людей, живущих на ней, за их глупость и близорукость, которые помешали это предотвратить. Для него невежество было самым худшим из смертных грехов.
– Бога ради, Джонатан, это значит «да» или «нет»? – спросила Лэйн.
Подняв взгляд, Кворлз улыбнулся:
– Это значит «да», о моя вспыльчивая Артемида. Я рискну даже возможностью безвременной смерти, если это позволит мне греться в лучах твоей божественности еще пару недель.
Дэкерт скрестил руки на груди, все еще не уверенный в правильности того, что он делает. А потом кивнул:
– Хорошо. Мне нужен канал связи. Не под колпаком, а так, чтобы ни один шпион из «Кратера Пири» или Лас-Крусес не подслушал. И мне нужна информация с Земли, из Управления. Нам придется разузнать все, что знают они, о «Молли Хэтчет» и о диверсии на «БС-7», если вдруг они о ней знают, но Стэндэрд не удосужился поделиться со мной этой информацией.
Джонатан на мгновение задумался. Никто лучше его не знал потоковые каналы связи – ни на Луне, ни на Земле.
– Если вы имеете в виду использование потока, у меня есть идея. Я могу запустить сцепленную программу и отправить сообщение на Землю по ПДМ, но мне надо немного времени и полное одиночество.
Лэйн стиснула зубы и закрыла глаза.
– А теперь на человеческом языке, пожалуйста.
– Сцепленная программа – это нечто вроде червя, который позволяет помещать информацию в отдельный кластер обычного сообщения электронной почты и извлекать ее оттуда без необходимости встраивать туда исполняемый файл. Будто потайной карман в чемодане. Как только чемодан попадает на серверы на Земле, сцепленная программа соединяется с программой динамической маршрутизации, ПДМ. Можно посылать зашифрованные сообщения кому угодно, и никто не узнает, что они отправлены с Луны. Можно даже проводить простейшие запросы, снимая информацию прямо из потока. Проблема только в том, что ты можешь выходить на связь с серверами лишь тогда, когда пересылаются легитимные сообщения, другими словами, ты ничего не получишь, пока по каналу не пойдет реальное сообщение из другого легитимного источника.
– Но неужели это совершенно невозможно отследить? – спросила Лэйн. – Даже если кто-то специально будет обращать на это внимание?
– Ага, вполне. Я уже некоторое время не общался с правительственными системами слежения, но в последний раз, когда я это пробовал, они отставали от всех года на два. Все ищейки из АНБ – из тех, кто не прошел по конкурсу в Массачусетский технологический. – Он улыбнулся. – Сама знаешь, правительственные технари – второй сорт.
Дэкерт задумался. Ему не нравилась мысль пересылать сообщения через неизвестные облачные серверы на Земле, однако придется рискнуть.
– Хорошо, однако есть ли возможность перенаправить сообщение через Землю на другую станцию на Луне?
Джонатан посмотрел на Дэкерта, потом на Лэйн и дернул себя за ухо.
– Наверное. Черт, сейчас никто не пользуется традиционными имейлами, только такие динозавры, как вы, так что, вероятно, за этим следят не так пристально, как за голограммами и виртуалами. И с кем вы собираетесь пообщаться? С тайным союзником в «Кратере Пири»?
– Нет. В «Новом Пекине-2».
У Кворлза и Лэйн расширились глаза.
– Иисусе. С Лин Цзы? – спросил Кворлз. – В смысле а вас за такое не повесят?
– Сомневаюсь, что на «Кратере Пири» есть виселица, – ответил Дэкерт. – Но да, будет не слишком здорово, если они об этом узнают.
Он положил руку на плечо Кворлзу:
– Слушай, я не собираюсь говорить с Лин Цзы, до того как история с Коулом не будет обнародована, и не собираюсь выдавать государственные тайны. Но мы должны знать, что он знает, и я достаточно ему доверяю, чтобы выходить с ним на связь. Он любит свое правительство ничуть не больше, чем мы – наше. Что важнее, он ценит Луну много больше, чем все те, кто сидит на Земле.
Лэйн с тревогой посмотрела на него:
– Но что насчет его начальства на Южном полюсе? Вы не думаете, что они отслеживают его сообщения?
– Уверен, что отслеживают, но мы уже выработали некий условный код для экстремальных ситуаций, чтобы обходить это. Думаю, мы сумеем не вызывать подозрений у шпионов с обеих сторон – по крайней мере некоторое время, пока не установим другой канал связи.
Лэйн и Кворлз переглянулись, снова удивляясь заговорщическим хитростям, которых никогда не замечали у своего босса.
– Хорошо, – сказала Лэйн. – А что насчет дополнительной информации?
Дэкерт замешкался, понимая, что сейчас сильно разозлит ее. Лэйн как женщина всегда требовала от окружающих ее мужчин одного – не лезть в ее личную жизнь. Сложно на нее обижаться за такое. Жить в тесной подземной базе с несколькими альфа-самцами больше трех лет… Проблема лишь в том, что неприкосновенность личной жизни никак не касалась ее как человека, работающего на Управление космической добычи.
– Я буду искать информацию по поводу «Молли Хэтчет», а ты займись теми отпечатками ботинок с «БС-7», – сказал Дэкерт. – Отыщи мне каждую пару этих треклятых грумбриджских ботинок, которые присылали на Луну за последние десять лет, посмотри, не сможешь ли ты залезть в их корпоративные файлы, чтобы выяснить, что они продавали нам, китайцам, еще кому-нибудь. И…
Он умолк. Сейчас он может потерять ее, после единственной фразы.
– Мне нужно, чтобы ты связалась с твоим другом из пресс-службы Управления в Нью-Мексико.
Лэйн непонимающе поглядела на него, а затем покраснела. Стиснула зубы, и Дэкерт увидел, как у нее на скулах проступили мускулы, а затем пропали. Одна из ее рук скользнула по округлой стене модуля и коснулась ее бедра.
– Каким  другом?
– Шелдоном Старксом.
Она открыла рот, потом закрыла. Дэкерту казалось, что она готова влепить ему пощечину. Кворлз с интересом поглядел на них – возможно, в надежде, что пощечина достанется ему.
Она ничего не сказала, и Дэкерт заговорил снова:
– Управление тщательно проверяет всех, кто прибывает на Луну на долгий срок, Лэйн, и ты это знаешь. Мне было приказано прочесть личные дела всех вас, прежде чем вам разрешали работать на «Ясности». Извини.
Если бы он не прочел ее личное дело, он бы не смог в точности сказать, нравятся ли Лэйн мужчины вообще, или женщины, если уж на то пошло. Она не говорила о своей личной жизни ни слова. Однако досье Лэйн придало красок ее сексуальности, которую она тщательно скрывала соблюдением регламента, в деталях поведав о ее недолгом и бурном романе со Старксом, начальником пресс-службы Управления в Лас-Крусес. Она познакомилась с ним на пересадке, после того как прошла обучение в Аризоне по курсу внеземной добычи полезных ископаемых. Согласно досье, они встречались не менее четырех месяцев на момент, когда она отправилась на «Ясность-1». В личном деле было написано, что инициатором разрыва была она – видимо, не согласилась с ультиматумом, который поставил ей молодой перспективный начальник. Они обменивались письмами и сообщениями по виртуалу еще пару месяцев – как это обычно бывает с бывшими любовниками, пока они не осознают, что все кончено, – но она никогда не упоминала о Старксе в разговорах с товарищами по команде.
– Проклятье, – сказала Лэйн, опустив голову, видимо, слишком злая, чтобы даже смотреть на Дэкерта. – Я знала, что они дотошные ублюдки, но не знала, что они, мать их, следят за нами даже вне работы.
Некоторое время она молчала, вцепившись пальцами себе в бедра, а когда, наконец, подняла взгляд, Дэкерт увидел в ее глазах холод стекла и отсутствие доверия. Для нее он стал частью системы. Меньшее зло, чем само УКД, но все равно – часть его.
– Хорошо. Я могу послать ему сообщение на его личный аккаунт. Но не могу сказать, захочет ли он ответить. Вы просите меня, чтобы и он рискнул собой, – а он , по крайней мере, никогда меня не предавал.
Дэкерт выдохнул сквозь сжатые губы. Ощутил холод внутри и быстро заговорил:
– Понимаю. Просто сделай вид, что ты испугалась и хочешь знать, что там происходит. Это должно выглядеть максимально невинно и непреднамеренно, чтобы Старкс всегда мог сказать, что его никто не провоцировал, если вдруг кто-то его прослушивает. А уже по ответу мы сможем судить, как далеко он готов зайти.
– Я не уверена, насколько далеко я  готова зайти, – ответила Лэйн, мгновенно становясь холоднее арктического льда. Казалось, тепло исчезло отовсюду, будто кровь отлила вниз, до самого пола. Даже Кворлз не поднимал взгляда и молчал.
– Я начинаю думать, что вообще никому не могу доверять.
«Мне ты можешь доверять, –  очень хотелось сказать Дэкерту. – Ты прекрасно знаешь, что я бы не полез в твою личную жизнь, если бы эти психованные придурки из Нью-Мексико и «Кратера Пири» не заставляли командиров станций разглядывать личные дела и психологические профили будущих членов экипажей, будто мух в баночках. Ты знаешь, что я никогда бы ничего не сделал во вред тебе». 
– Ты права, Лэйн, – только и смог он сказать вслух, уже ей в спину, поскольку она взялась рукой за ручку люка. – Вероятно, здесь ты не можешь доверять никому.

11

ОТКРЫЛИСЬ ЗАЩИТНЫЕ ДВЕРИ, И СТАЛА ВИДНА темнеющая поверхность Луны. Солнце зайдет через час и не появится над Ахеронскими возвышенностями еще четырнадцать дней. Две недели во мраке, Море Ясности в объятиях космоса. Диск солнца на западе уже был наполовину скрыт хребтами Гемских гор. Его ярко-белые лучи начали преломляться в клубах лунной пыли, поднимающейся над равниной Моря Ясности, будто инопланетный туман. Дэкерт услышал, как Стэндэрд ахнул, глядя на то, как миллиарды крохотных частиц поднимаются на границе света и тени, окутывая все полупрозрачным облаком. Руки инспектора в толстых перчатках скафандра вцепились в трубчатые поручни ровера.
– Все нормально, Стэндэрд, это не галлюцинация, – сказал Дэкерт. – Это лунные фонтаны. Пыль поднимается с поверхности на закате.
– Это… невероятно, – ответил Стэндэрд. Он дышал быстро и неглубоко, будто ему требовалось усилие, чтобы всосать воздух через дыхательный шланг, и глядел на природное явление, которое всегда напоминало Дэкерту песчаные бури на закате в Ливане.
– А почему это происходит?
Дэкерт переключил коробку на пониженную скорость и начал выводить ровер наружу из подземного ангара, поглядывая по сторонам и убеждаясь в том, что у колес нормальное сцепление с поверхностью.
– Освещенная сторона Луны заряжена положительно, темная – отрицательно. На терминаторе, границе света и темноты, возникает электростатическое поле. Помните, как в детстве, когда потрешь воздушный шарик о голову, волосы дыбом встают, когда его в сторону отодвигаешь? Здесь тот же самый эффект. Частички пыли поднимаются и притягиваются к другим, с противоположным зарядом.
– Но это куда более впечатляюще, – сказал Стэндэрд. Лицевой щиток его шлема из поляризованного стекла все так же был повернут в сторону заходящего солнца и вздымающейся вверх серебристой стены пыли. – Я и не знал, что на Луне может быть нечто настолько активное.
– В космосе активно все, инспектор. Просто большую часть этого мы не в состоянии видеть.
Несмотря на пониженную передачу, ровер забуксовал задними колесами, съехав с пола ангара на мягкий лунный реголит и с трудом находя сцепление с белой, как мел, почвой в условиях пониженной гравитации. Вверх взлетели пыль и крохотные кусочки базальта, которые начали медленно оседать, кругами. Двери шлюза стали закрываться. Дэкерт вывел ровер на открытое место и остановил машину, чтобы проверить системы. До «Спирали-6» ехать пять километров, с освещенного участка в темноту, из печки в двести шестьдесят по Фаренгейту в морозильник минус двести девяносто.
– Вернон, мы у начала Гемской дороги. Приборы в порядке, радиация в норме. Первая и вторая батареи – сто процентов, скафандры для ВКД и связь работают. Запрашиваю разрешение двигаться к «Спирали-6».
Связь работала с перегрузкой на таком близком расстоянии, и голос Вернона был немного искажен:
– Слышимость пять из пяти, босс. Связь отличная, транспондер работает, как часики. Движение к «Спирали-6» разрешаю. Как там снаружи?
– Лунные фонтаны, Вернон. Кворлз будет нам завидовать.
– Вас понял. Он там нанотрубки стругает в «Аэросмите». Скажу ему, что он все пропустил.
Дэкерт поставил ногу в ботинке на педаль газа, и они выехали на Гемскую дорогу, идущую на северо-запад, в низины равнины Ясности. Дорога была размечена мигающими трилиптическими маячками, установленными через каждые десять метров, будто на взлетной полосе земного аэропорта, вот только эта полоса пересекала совершенно сухой инопланетный ландшафт. Маячки автоматически включались по мере того, как оказывались в темноте. Дэкерт и Стэндэрд смотрели на дорожку из огней впереди, в черноте неосвещенных участков дороги. Солнце продолжало садиться за горы, и включались все новые маячки.
Это действительно было совершенно неземное зрелище. Если и будет возможность получить от Стэндэрда правдивые ответы, так именно сейчас, подумал Дэкерт. Флетчер научил его этой уловке не один год назад. Помести человека в совершенно чуждую ему обстановку, туда, где его сознание будет кричать, что ему здесь делать нечего, и шок заставит его действовать предсказуемо. Он станет леммингом, будет цепляться за того, кто рядом с ним, за того, у кого больше опыта, – так потерявшийся человек взывает к Богу. Стараясь остаться в живых – не делать ошибок, могущих привести к безвременной смерти, – он забудет о привычке говорить только то, что в его интересах. Испугается так, что перестанет притворяться.
Но Стэндэрд – особый случай. Законченный бюрократ, обученный говорить расчетливо и блюсти исключительно интересы Управления космической добычи и его ангела-хранителя – правительства Соединенных Штатов. Вскрыть его будет нелегко. Если бы мы пару сотен столетий назад утопили в море политиков и их прислужников-бюрократов, то сейчас уже заселили бы всю Солнечную систему, подумал Дэкерт. Истинно верующие.  История Земли усыпана осколками плодов их деятельности, а теперь – вот он, один из них, на Луне, прерывисто дышит, глядя на лунный закат. «Я могу покончить с ним прямо здесь, на этом реголите, и ни одна живая душа об этом не узнает, –  думал Дэкерт. – Маленькая неисправность в скафандре для ВКД, и это пойдет всем только на пользу…» 
– Постарайтесь дышать естественно, инспектор, – сказал он вслух, выкидывая из головы непрошеные мысли. – Система скафандра, конечно, сама подстроится под ваш ритм, чтобы не допустить гипервентиляции, но лучше сосредоточиться на том, чтобы дышать равномерно и медленно.
– Спасибо, коммандер. Я попытаюсь.
– У вас все получается. Нам четыре километра до «Спирали-6». Доедем минут за десять.
– Так быстро? – спросил Стэндэрд. И снова взялся руками за трубчатые поручни ровера. – Я и не думал, что мы можем ехать с такой скоростью.
Дэкерт тихонько усмехнулся и посильнее нажал на педаль газа.
– Мы не ездим быстрее тридцати километров в час по неразмеченным участкам, поскольку на Луне нарушается естественная для человека пространственная ориентация. По освещенной дороге можем разгоняться до шестидесяти. Единственное, чего надо остерегаться, это ударных воронок от метеоритов и осыпей, а я их тут уже пару недель не видел.
Стэндэрд продолжал крепко держаться за титановые поручни. Они окончательно погрузились в тень, и даже в скафандрах ощущалось, как упала температура, будто они мгновенно перенеслись из пустынного полудня в полярную ночь Антарктиды. Освещенные участки были в считаных метрах от них, но в тени царил полный мрак, нарушаемый лишь светом Земли. Пот в волосах и на шее Дэкерта остыл и стал липким; он поежился в ожидании того, что автоподогрев скафандра восстановит нормальную температуру внутри. Голубые маячки Гемской дороги ослепительно сверкали во мраке, и на темно-серой поверхности Моря мелькали длинные тени.
– Думаю, так все же лучше, чем в этих ваших реактивных скафандрах, – сказал Стэндэрд, немного расслабившись, но все так же упираясь в пол ровера ботинками. – На такое я еще не скоро соглашусь.
– Это… уникальный опыт. И совсем не для тех, кто не любит отрицательные перегрузки.
Дэкерт вспомнил свое свободное падение в черную яму кратера Дионис, ощущение беспомощности, когда он смотрел в бездну у себя под ногами. Как бы чувствовал себя таракан, будь у него разум и боязнь высоты, если бы человек взял его пальцами и швырнул в унитаз? Наверное, примерно так же, как Дэкерт в тот день, когда двигатели, закрепленные на его скафандре, швырнули его в черную пасть кратера.
– Когда будут настроены все скафандры и какую выгоду, по вашим подсчетам, это даст? – спросил Стэндэрд. Он, очевидно, чувствовал себя более уверенно, заводя разговор на хорошо знакомую ему тему – о лунной экономике. Квартальные премии и снижение затрат – будто глоток тоника для его встревоженного желудка.
– Мы уже оборудовали три скафандра, но я опробовал только один, на дальней дистанции. Остальные испытывались только на короткие расстояния, рядом с «Ясностью». Как только они будут готовы окончательно – через пару недель, если война не случится, – их использование позволит повысить добычу льда и ильменита процентов на тридцать. Эффект в плане добычи гелия-3 будет слабее.
– Почему так?
– Потому что места добычи гелия-3 более легкодоступны. Там возможность работать на сложном рельефе не играет такой роли. Подобно «Спирали-6», они по большей части расположены на ровных участках Моря. А вот места добычи льда и ильменита, как правило, находятся в кратерах и лавовых трубках или на затененных склонах гор, и там выигрыш от использования реактивных скафандров значителен.
Дэкерт на мгновение умолк, поскольку надо было проехать сложный участок вдоль края глубокого ущелья. Здесь было необходимо следить за эрозией поверхности. Убедившись в том, что все в норме, он снова повел ровер вперед.
– Кроме того, большая часть участков по добыче гелия-3 теперь автоматизирована. Участие человека требуется при первоначальной разведке, разметке и регулярных проверках, одну из таких разведок мы проводим сегодня. Да еще ездить к ним на транспортере, чтобы забрать баллоны с гелием-3 для заброски на орбиту.
Они выехали на белесую эжекту, сильно отличающуюся цветом от темных потеков лавы на остальных участках Моря даже в слабом свете маячков. Похоже на снег в Вермонте, но на самом деле это пушистый слой вулканического вещества, выброшенного из кратера Менелай сотни миллионов лет назад. Последнее свидетельство катастрофы, случившейся задолго до того, как позвоночные стали теплокровными. С тех пор ничего не изменилось, кроме появившейся здесь дороги да двух человек, явственно ощущавших, насколько они здесь чужие.
– Что ж, любая мелочь будет полезна, – сказал Стэндэрд, прервав пару минут восхищенного молчания. – Мне незачем вам объяснять, насколько важно повышение выработки в текущей ситуации. Нам необходимо удержать позиции в туризме и внутрисистемных франшизах, когда завершатся следующие открытые торги. Малейшее повышение доли Китая на рынке станет катастрофой, и, хотя я не знаю всего, что обсуждают наверху, я точно знаю, что там очень озабочены нашим отставанием.
Дэкерту показалось, что он услышал, как Стэндэрд прищелкнул языком. Первый в истории бухгалтер, вышедший на поверхность Луны. Инспектор явно расслабился, забыв о том, что от космического вакуума его отделяет только скафандр. Они все глубже погружались в темноту, однако он воодушевлялся все сильнее:
– Луна помогла нам выкарабкаться из худшего в нашей истории кризиса, коммандер. Если мы потеряем хотя бы двадцать процентов доходов от космической добычи, это затормозит наше восстановление и заставит нас перераспределять энергетические субсидии, которые мы ввели, чтобы поддержать экономику.
Дэкерт покачал головой. Он никогда не мог понять, как все эти бюрократы не замечают смехотворность своих собственных действий. Могут сказать нечто, совершенно противоречащее заявленным ими же самими намерениям, даже не заметив этого. Разве это не безумие?
Он не сдержался.
– Тогда какого черта мы затеваем драку с китайцами? – спросил он. – Может, я и наивен в политике, Стэндэрд, но я не вижу никакого смысла портить хорошее дело. Мы получаем энергию для населения и деньги в бюджет. Что еще вам надо, черт возьми? Война, скажу я вам, не даст ничего хорошего.
Стэндэрд вздохнул так шумно, что это было слышно даже по системе связи.
– Вы мыслите как армейский командир, Дэкерт. Ближайшими перспективами, тактически. Будь вы генералом или тем более президентом, вы бы видели ситуацию более глобально.
– В чем, например?
– Например, в плане долговременной стратегической жизнеспособности нашей программы космической экономики. Мы потеряли наше влияние в Тихоокеанском регионе, а вместе с ним – и влияние на мировую экономику. Термический максимум отбросил нас на двадцать лет назад, а Индия и Китай прыгнули вперед – на те же двадцать лет. Наши экономические показатели на Земле (сельское хозяйство, машиностроение, технологии – что хотите) все еще в нижней части таблицы. А если вы захотите сказать, что мы должны были готовиться к такой катастрофе, то просто поглядите на Канаду и Западную Европу.
Он умолк, попытавшись мотнуть головой в скафандре, но массивный шлем остался на месте. Интересно, подумал Дэкерт, сколько раз уже Стэндэрд произносил эту речь.
– Можно приготовиться к падению астероида, можно издавать законы против выбросов парниковых газов, но кто мог ожидать, что скопившиеся под водой газовые гидраты вырвутся наружу и отбросят нас в Темные века больше чем на десятилетие?
Дэкерту пришлось сосредоточиться, чтобы не смотреть на Стэндэрда. Трудная штука – не смотреть на человека, с которым разговариваешь, но он уже давно научился не отрывать взгляда от лунной поверхности, ведя ровер.
– Я понимаю, как повлиял Термический максимум, инспектор, и, насколько я помню, ученые пришли к выводу, что мы сыграли определенную роль в расплавлении гидратов. Но это не объясняет текущий  кризис. Почему мы не послали людей на переговоры в Китай, в МКА, чтобы все решить там, а не расставлять фигуры здесь, рискуя всем, чего мы тут достигли? Вы хотите увеличить выработку? Присылайте сюда больше горняков, а не солдат. И не забывайте, что продолжать добычу станет очень сложно, когда над Морем начнут летать ракеты.
– Что же, в одном… – начал Стэндэрд и заорал, увидев, как над их головами сверкнула зеленая вспышка.
Дэкерт посмотрел вверх и увидел огромный огненный шар, пролетевший над ними в сторону Гемских гор. Стэндэрд вскинул левую руку, будто пытаясь загородиться от летящего объекта. Толкнул Дэкерта в плечо, и ровер накренился. Дэкерт ударил по тормозам. Машина пошла в занос, колеса по правому борту оторвались от поверхности больше чем на секунду, но потом ровер нехотя подчинился слабому лунному тяготению и снова стал на все четыре колеса. Они остановились перпендикулярно дороге, упершись задним колесом в один из маячков.
Дэкерт смотрел, как огненный шар беззвучно улетел за горизонт, осветив темную поверхность Луны изумрудным светом, будто призрак. Разжав вцепившиеся в рулевую колонку пальцы, стал дожидаться, пока успокоится пульс и осядет взметнувшаяся вокруг ровера пыль. Он слышал, как стучит его сердце и как прерывисто и хрипло дышит Стэндэрд. В ушах звенело от адреналина.
– Что это было, черт побери? – спросил Стэндэрд.
– Первое было метеором, – ответил Дэкерт, а затем сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. – А вот второе едва не стало несчастным случаем. Вы ударили меня по руке.
Стэндэрд долго не отвечал, а затем посмотрел по сторонам.
– Что? Извините. Эта штука… она летела совершенно беззвучно.
Дэкерт проехал полметра вперед, поставил ровер на тормоз, ослабил ремни и неуклюже спустился с машины, чтобы осмотреть колесо с титановыми грунтозацепами и дорожный маячок. Слегка подпрыгнул, приспосабливаясь к скафандру и отсутствию утяжеляющего костюма. «Иисусе Христе, –  подумал он, глядя на обрыв у края дороги, до которого им осталось не больше трех метров. – Еще пара градусов заноса, и мы бы жопой вперед съехали в этот овраг. Если не хуже». 
– У Луны есть атмосфера, пусть и очень разреженная, – сказал он. Крякнул, упершись ногой в ровер и толкая другой ногой трилиптический маячок обратно в металлическую подставку. – Если достаточно большой метеорит входит в нее на приличной скорости, то он светится.
Закончив свое дело, Дэкерт выпрямился.
– Интересно то, что с момента нашего появления здесь мы увеличили лунную атмосферу на семьсот процентов – за счет выбросов газов с наших станций и выхлопа реактивных двигателей.
Дэкерт обошел ровер, в последний раз проверяя машину, забрался обратно и повозился с ремнями, на ощупь, поскольку шлем не давал возможности их видеть. Затянув ремни, включил мотор. Панель управления и ходовые огни засветились. Он проверил системы. Все огоньки светятся зеленым. Включив передачу, повел ровер по дороге, в тишине, выезжая из висящего кольца мерцающей пыли.
– Не самый лучший момент в моей жизни, – уныло сказал Стэндэрд. – Вероятно, мне лучше сидеть в офисе, а не ездить по поверхности Луны.
– Не стоит беспокоиться. Я тоже дернулся. Такова Луна, инспектор. Часами – скука смертная, а потом несколько секунд ужаса. Просто не забывайте, что здесь надо двигаться аккуратнее, даже когда испугался. Низкая гравитация усиливает амплитуду всех движений.
Стэндэрд оперся шлемом о подголовник и рассмеялся. Странный смех, высокий и застенчивый. Смех сборщика налогов.
– Точно. Что ж, постараюсь вспомнить это, когда в следующий раз увижу летящий над головой горящий железный шар.
– Как я уже сказал, не стоит беспокоиться.
– Благодарю.
Стэндэрд уселся поудобнее и снова взялся за поручень.
– Мы продолжим наш спор, чтобы отвлечься, и это помогло избавиться от тошноты?
– Хорошая мысль, поскольку вам явно не понравится провести следующие полчаса с собственной рвотой внутри скафандра. Мне кажется, что вы хотели объяснить, как мы сможем поддерживать выработку, когда китайцы начнут по нам стрелять.
Стэндэрд с трудом сдержался, чтобы не хрюкнуть от смеха.
– Я собирался объяснить, коммандер, что дипломатия – дорога с двусторонним движением. Не думаю, что вам известно, насколько скверными стали отношения между нашими странами.
Стэндэрд умолк – видимо, раздумывая, насколько много он может рассказать об этом Дэкерту.
– Новости в потоковых каналах не дают представления обо всем масштабе кризиса. Ваш горняк – не единственный погибший в последние дни.
– В смысле на Луне или на Земле?
– На Земле.
Стэндэрд заговорил тише, так, будто кто-то мог их подслушать, здесь, на безжизненной поверхности лунного моря.
– У меня нет разрешения вам это рассказывать, да и, возможно, этого не стоило бы делать, но я понимаю, что вы хотите знать ситуацию, после того что случилось с вашим человеком в кратере Посейдон.
– Я оценил.
– О’кей, ладно. Скажу то, что могу сказать.
Он натурально перешел на шепот, как будто кто-то мог наставить на них направленный микрофон. Дэкерт просто молчал. Именно этого он и дожидался.
– Американская атомная подводная лодка столкнулась с китайским ракетоносцем в Южно-Китайском море южнее Макао три недели назад. В китайских территориальных водах. Невероятно, учитывая совершенство наших систем обнаружения. Шла в режиме скрытности, на биоприводе, и наш капитан то ли повел себя слишком агрессивно, то ли просто слишком близко подошел. Китайская лодка дала полный назад и повернула на правый борт – видимо, чтобы проверить мертвую зону сонара на предмет того, не сидит ли кто-то у нее на хвосте. Наша лодка врезалась ей в корму. Погибли шестнадцать китайских моряков, коммандер, и китайцы едва лодку не потеряли. Среагировали весьма негативно.
– Надо думать.
– Да уж. И все это случилось в тот самый момент, когда наши юристы в Гааге бодались насчет интерпретаций Договора Альтшулера и устава МКА в части прав на добычу в центральных морях Луны и отчетов о добыче, не говоря уже о некоторых экономических спорах в Тихоокеанском регионе. Через пару дней после этого происшествия китайский посол известил нас, что они откроют огонь по любому кораблю или иному аппарату, принадлежащему США, если тот появится в пределах двухсоткилометровой зоны от их территорий – как на Земле, так и на Луне. После чего он покинул Вашингтон вместе со всеми остальными посольскими работниками.
Дэкерт ударил по тормозам. В шее бился пульс. Он изо всех сил сдерживал гнев. Повернулся к Стэндэрду, вцепившись руками в рулевую колонку:
– Какого черта никто мне об этом не сказал?
– Потому что проблем не должно было возникнуть. Мы не ведем операций по добыче настолько близко к Морю Дождей. Когда произошел взрыв, ваш транспортер находился на восточной стороне Моря Ясности, коммандер, в семистах километрах от границы зоны добычи, заявленной китайцами. У нас не было никаких причин думать, что вы подвергаетесь опасности.
Дэкерт с трудом удержался, чтобы не вознести к лунным небесам поток богохульств, а затем схватить Стэндэрда за плечо и бить его стеклом шлема о поручень, пока оно не треснет и его бюрократические легкие не лопнут, оказавшись под воздействием вакуума.
– У вас не было причин  думать, что мы в опасности? Нам устроили диверсию, лишив нас хорошей доли добычи воды и кислорода, в долбаном морозильнике на «Кратере Пири» лежит мой горняк, мертвый, понимаете, Стэндэрд? Что вы сами всегда говорили? Безопасность превыше всего?
Его тело будто излучало гнев во все стороны. Стэндэрд сидел рядом, неподвижно. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Дэкерт снова включил передачу и повел ровер вперед.
– Поверить не могу, – сказал он в пустоту.
Они медленно выехали на изрытое ударами метеоритов плато, и Дэкерт сосредоточился на вибрации машины. Выглянул вбок, чтобы увидеть, насколько хорошее сцепление у колес. Они оба чувствовали, как колеса пробуксовывают по мягкому реголиту. Машина начала слегка соскальзывать вбок. Дэкерт включил полный привод и самую низкую передачу, а затем выпустил стабилизаторы всех шести колес, маленькие зубчатые колесики, впивающиеся в мягкую поверхность реголита. Сцепление улучшилось, и машина снова начала взбираться на холм. Индикатор на лобовом стекле показал, что угол наклона снизился с тридцати двух градусов до двадцати, а потом и до двенадцати. Оба астронавта выдохнули.
– О чем, черт подери, нам еще не рассказали, видя, какая тут у нас безопасность ? – спросил Дэкерт, когда они достигли вершины холма.
– Ничего в голову не приходит.
– Здорово. Раз уж мы заговорили о «Молли Хэтчет», хотелось бы, чтобы вы ответили на пару вопросов, которые меня гложут. Для начала, как, черт подери, китайцы ухитрились прилепить на ее корпус бомбу? Мои источники в «Кратере Пири» говорят, что никаких улик в кратере Посейдон найдено не было. Никаких следов ни машин, ни ног. Никаких признаков вторжения. Тогда где же прилепили бомбу и каким образом?
– Ваши «источники» в «Кратере Пири»? И кто бы это мог быть?
– Не надо задавать вопрос, на который не будет ответа, Стэндэрд. Это выглядит глупо.
Стэндэрд поднял руку.
– Чудесно. Значит, доведение информации будет строго односторонним. Я не знаю, как китайцам удалось это сделать. Я читал полный отчет, и там нет ясного ответа на этот вопрос. Заряд мог быть установлен, когда транспортер находился у «Буровой станции-3», рядом с Кавказскими горами. Это менее трех сотен километров от кратера Архимед, и капитан Хейл сказал, что устройство было установлено в углубление, под люком отсека ВКД, где никому не мешало и его было трудно заметить.
Дэкерт принялся размышлять. «Новый Пекин-2» находится внутри кратера Архимед, у края Моря Дождей. Первая станция, построенная внутри лунного кратера, на склоне, для того чтобы стены кратера дали дополнительную защиту от радиации и позволили не так заглубляться в реголит. Однако «Молли Хэтчет» не была рядом с Кавказскими горами уже больше месяца, и Дэкерт с трудом мог поверить, чтобы кто-нибудь решил поставить бомбу, которая взорвется больше чем через тридцать дней, особенно на Луне, где перепады температур и выбросы солнечной радиации выведут из строя даже самую надежную систему. Тем более бомбу не поставят в том месте, где ее можно случайно задеть ботинком или рукой в перчатке и оторвать. И уж точно это не могло являться ответом на инцидент в Южно-Китайском море, потому что он, по словам Стэндэрда, произошел уже после выезда к Кавказу.
«Как бы, черт подери, мне добраться до этого засекреченного доклада?..»  – спросил он себя. Готового ответа не было. Он уже связался со всеми знакомыми в «Кратере Пири», однако те немногие, что были перед ним в долгу, сочли за лучшее не лезть в секретные документы УКД.
– Значит, бомбу прилепили на борт «Молли Хэтчет» больше чем за месяц до того, как она взорвалась? – наконец спросил он вслух. – И она была установлена так, чтобы сработать по определенному сигналу с орбиты? А вам известно, насколько нестабильны каналы связи Лунной системы позиционирования, особенно когда ты посреди моря? Я бы им не доверил микроволновку к ланчу включить, не то что бомбу подрывать. И я знаю, что многие со мной согласятся. Если кто-то не выдвинет версию получше, ваши обвинения против китайцев практически ничего не стоят.
– В смысле? Мы же определили взрывчатку.
Дэкерт рассмеялся:
– Одному Богу известно, сколько раз она перешла из рук в руки, прежде чем попасть на Луну. Неужели вы думаете, что китайская разведка покупает такие вещи на «черном рынке»?
– Ну а кого бы еще вы могли обвинить, коммандер? – спросил Стэндэрд, махнув рукой в сторону черной лунной поверхности. – Насколько я помню, поблизости других подозреваемых нет. Вряд ли по Луне бегают бразильские повстанцы, а больше на нас никто зла не держит.
«Злость – отнюдь не единственная причина для убийства, –  подумал Дэкерт, – и даже не самая частая, если уж на то пошло». 
Ровер оказался в верхней части плато, и Дэкерт поставил машину на тормоз. Убрал стабилизаторы и сбавил яркость на пульте. Дорога сворачивала, уходя вниз, через каньон с отвесными стенами, а затем выходила на равнину, светящейся змейкой извиваясь вдаль и внезапно обрываясь во мраке. Вокруг было совершенно темно. Они уже приблизились к южной оконечности Гемских гор и оказались в ночной зоне. Дэкерт посмотрел в пустоту, включая связь. Уже в метре от дороги ничего не видно, ориентироваться было совершенно невозможно.
– Вернон, мы у Возвышенности Флетчера. Включи нам свет, будь добр.
В наушниках зашипело и затрещало. Послышался голос Вернона, на этот раз искаженный расстоянием:
– Включаю освещение, босс. Цикл 3, резерв от солнечных.
Они смотрели в тишине, как на темной равнине впереди начали зажигаться красные и желтые огни, будто точки на падающих костяшках домино, и в черноте появилась дуга света, протянувшаяся через десять акров лунной поверхности. Дэкерт увидел главную силовую станцию посередине, в конце Гемской дороги, – цилиндрическое сооружение с четырьмя гигантскими башнями, в которых из лунного грунта выделялся жидкий гелий-3. Освещенное поле добычи походило на гигантское колесо обозрения, которое положили на бок, только посреди Луны, с маячками, отмечающими места, где уже более метра реголита было перекопано и просеяно, чтобы добыть солнечный изотоп.
«И все эти инженерные чудеса лишь ради того, чтобы лунную пыль собирать», –  подумал Дэкерт.
– Мощь звезд прямо у нас под ногами, – сказал он.
Стэндэрд кивнул, зачарованный видом сверкающей долины.
– Вот зрелище, что заставит поверить во славу Божию.
«Или во славу золота, –  подумал Дэкерт. Но и его очаровал этот вид. – Будь я проклят, если это не прекрасно, даже после всего того, что случилось».  Он снова включил системы ровера, и они проехали по Гемской дороге последний отрезок пути к главному сооружению добывающего комплекса, купающемуся в море огней.

12

РУДНИК РАБОТАЛ БЕЗЗВУЧНО. ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ В НИХ ударила комета, выделив энергию термоядерной бомбы, они бы ничего не услышали аж до самого момента своей смерти. Дэкерт всегда дивился этому. Все звуки на поверхности Луны существовали лишь в пределах их скафандров. Монотонное пощелкивание регенераторов. Шорох собственных рук о теплоизоляцию скафандра и волос о стенки шлема, тихое урчание ходового компьютера. Но снаружи – завеса совершенного безмолвия. Ни ветра, ни воздуха, ни единого звука. Телескопический манипулятор, работающий на спирали, должен был бы потрескивать от соприкосновения переохлажденного газа с его алюминиевым кожухом. Передвижная платформа должна была бы завывать, как промышленный пылесос, всасывая внутрь реголит и пропуская его через нагреватели. Обработанная фракция должна была бы шуметь, как дождь по стеклу, по мере того как ее перекачивали к силовой станции и пропускали через герметичные башни, сжижая конечный продукт. Но ничего этого не было. «Человек не знает, что такое полная изоляция, пока не побывает в космосе, –  подумал Дэкерт. – Здесь, даже когда ты сидишь рядом с кем-то, ты все равно полностью, совершенно изолирован от него. Ты один». 
Стэндэрд тоже почувствовал это. Одно дело, ехать на ровере по безмолвной лунной поверхности – это в целом похоже на обычную поездку на машине, если разобраться. Но совсем другое, когда ты в полной тишине смотришь, как работают могучие машины. «Мы здесь чужие, –  подумал Дэкерт, – и всегда будем чужими». 
– Весьма впечатляющая штука, – сказал Стэндэрд, на мгновение забыв об их споре.
– Да.
– И вы приезжаете сюда всего раз в месяц?
Дэкерт остановил ровер у дороги, ведущей к силовой станции, и притемнил стекло шлема, чтобы сбавить яркость от освещающих поле огней.
– Обычно два-три раза в месяц. Один-два раза для проверки, когда оказываемся поблизости, и раз в месяц на транспортере с прицепом, чтобы увезти на «Ясность» баки с гелием-3, которые отправят на орбиту.
Он мельком глянул на Стэндэрда, не поворачиваясь. Инспектор знал, что это было больным местом для Гильдии горняков и предметом сильного недовольства самих горняков здесь.
– Очень жаль, что мы не можем сделать мобильную пусковую установку или закончить сооружение стационарных на основных спиральных рудниках, – сказал Стэндэрд, уловив в интонации Дэкерта пассивную агрессию. – Она столько стоит, что не окупится.
Он посмотрел на Дэкерта, ожидая ответа. Определенно привык, когда ему поддакивают, и его явно раздражало, когда этого не происходило.
– Иногда мне кажется, коммандер, что вы не одобряете вообще все, что здесь делается Управлением.
Дэкерт рассмеялся:
– Что вы хотите от меня услышать, Стэндэрд, черт побери? Что я ничего не имею против дополнительной опасности ежемесячных выходов к рудникам просто потому, что у ваших бухгалтеров живот болит денег выделить на электромагнитные пусковые? Вы правы. Мне не нравится, что мои люди подвергаются опасности ради того, чтобы УКД получило лишних два процента прибыли, а еще мне не нравится, что Луна становится игрушкой для людей, которые никогда не слышали, как щелкает пуля, пролетая у них над головой.
Стэндэрд напрягся:
– Я понимаю ваши умозаключения, но не стоит надо мной смеяться. Мы все служим, каждый по-своему, и иногда ты стоишь за правду, вне зависимости от того, есть на тебе форма или нет. – Он внимательно поглядел на Дэкерта: – Вы же верите в то, что мы правы, не так ли? По крайней мере признайте, что в данной ситуации мы – хорошие парни. Ради бога, ведь это ваш человек погиб там, в Посейдоне.
– Здесь есть только одна «правда», и она заключается в том, чтобы оставаться в живых. Умирать неправильно, вне зависимости, черт подери, от того, как это произошло.
Теперь уже засмеялся Стэндэрд:
– Нет, коммандер, это было бы слишком наивно. Так не пойдет. Если вы верите в то, что люди могут придерживаться подобной простоты и порядка, я бы порекомендовал вам повнимательнее посмотреть на Землю через купол вашей обсерватории. Посмотреть на то, как Китай оставил в беде своих соседей, умирающих с голоду во время Термического максимума, делая все, чтобы усилить свою власть. Или прочтите Ветхий Завет – там, где говорится о праведных и нечестивцах. Может, для вас это звучит нелепо, здесь, на вашей подземной станции, где вы можете позволить себе роскошь презирать грязные дела – такие как политика, – но что насчет Земли? Неужели вы думаете, что китайцы хоть пальцем пошевелят, чтобы защищать что-то, кроме собственных интересов? Вы действительно думаете, что они честно ведут себя здесь, на Луне?
Они доехали до башни с батареей желтых, синхронно мигающих огней, ровер отбрасывал длинную тень. Дэкерт поставил машину на тормоз, и они оба запрокинули головы, глядя на нависающую рядом платформу. Спираль рудника, будто ступица колеса, раскинулась на поверхности реголита, уходя за пределы видимости. Наполовину построенная электромагнитная пусковая пушка, которая должна была запускать баллоны на низкую орбиту за счет мощного импульса тока по проводящим рельсам, стояла в паре метров от башни, будто брошенное орудие.
– Я не думал, что наше правительство считает альтруизм одним из главных своих качеств, – наконец ответил Дэкерт. – Ведь именно поэтому мы выходим из договора о бесплатной поставке гелия-3 Новому Третьему миру?
Он принялся расстегивать ремни.
– Я думал, это делается для того, чтобы мы доказали высокому начальству, что можем выполнять их планы выработки.
– Туше, коммандер. Однако щедростью чаще всего пользуются, – ответил Стэндэрд, продолжая глядеть на платформу и пытаясь расстегнуть пятиточечную пряжку на ремне. – Половину той энергии, которую мы предоставляем из благотворительности, воруют полевые командиры в Африке и Северной Европе, и то, что должно было достаться нуждающимся, уходит в никуда, как пшеница, которую просыпали в порту.
Дэкерт протянул руку, чтобы помочь Стэндэрду; он отодвинул его руку и расстегнул пряжку.
– Значит, когда отключают энергию, надо просто обвинить полевых командиров и прочесть псалмы за тех, кто остался во мраке?
– Быть может, – ответил Стэндэрд, слезая с сиденья и касаясь носком ботинка лунной почвы. Поглядел на Дэкерта: – Похоже, ваш цинизм, Дэкерт, не имеет границ, достигая даже небес. Как можете вы, будучи свидетелем грандиозной работы человечества в этой пустыне, продолжать насмехаться над Творцом? Неужели вы действительно думаете, что эта искра гениальности зародилась сама, в результате случайного взрыва звезды несколько миллиардов лет назад?
Он сказал это совершенно спокойно, но Дэкерт знал, что Стэндэрд проверяет его. В Управлении не любили атеистов. И, вероятно, с этим как-то связано их нынешнее превращение в «ястребов». В окопах неверующих не бывает. Дэкерт обошел ровер, готовый помочь инспектору, чтобы тот не споткнулся, делая первые шаги в скафандре.
– Я насмехаюсь над нами, а не над Всемогущим. И я верю в высшую силу. Я просто не настолько самоуверен, чтобы считать, что она на моей стороне.
– А, так вы деист. Еще хуже.
Стэндэрд сделал осторожный шаг, приняв помощь Дэкерта. Они подошли к силовой станции и снова посмотрели вверх, выгибая шеи настолько, насколько это позволяли сделать скафандры. Тридцатиметровые башни выглядели как твердотопливные ракетные ускорители прошлого, готовые лететь на край Солнечной системы. Но им никуда не придется лететь. Они были прочно закреплены на лунной поверхности, а из вентилей на их стенах шел охлаждающий газ. Дэкерт постучал по стеклу шлема Стэндэрда, чтобы привлечь внимание, и подвел его к небольшому люку рядом с колонной номер три. Отцепил от пояса тонкий алюминиевый стержень, вставил в квадратное отверстие и повернул по часовой стрелке. Бороздки вошли в зацепление с замком, и из стенки выдвинулся небольшой пульт. Дэкерт ввел кодовую комбинацию на цифровой клавиатуре, и люк открылся. Из кабины управления вырвались остатки газа, сливаясь с разреженной атмосферой Луны. Мимо их шлемов пронесся небольшой кусок мусора – возможно, обрывок упаковки от одного из плазменных экранов – и, взлетев над поверхностью, будто на сильном ветру, исчез во тьме.
– Давайте пока оставим теологические дебаты, инспектор, – сказал Дэкерт. – В кабине управления мало места. Будьте осторожны, ни обо что не ударьтесь и, пожалуйста, спрашивайте, прежде чем что-то трогать.
Они включили фонари на скафандрах и вошли в темное помещение размером с гардеробную, с рядами приборов отображения телеметрии и покрытыми морозоустойчивым пластиком мониторами на дальней стене. Дэкерт подошел к экрану центрального сервера рудника. Экран был покрыт слоем льда и пыли, таким толстым, что он не мог ничего разобрать сквозь него. Дэкерт нахмурился. Всего пара недель, и уже столько пыли? Еще одна причина для беспокойства, когда казалось, что все и так ломается вокруг него. Стерев с экрана грязь, он ввел код на огромной клавиатуре и нажал «ВВОД».
– Отсюда к нам на «Ясность» приходит телеметрия, в реальном времени, но только самые основные параметры – питание башен и координаты ЛСП роверов-добытчиков.
Дэкерт глядел на бегущие по экрану ряды цифр.
– Все остальное сохраняется здесь и отсылается в ЦЕНТР одним пакетом раз в сутки.
– А что насчет данных по выработке?
– Они также хранятся здесь, как и селенологические данные, процентное содержание и аномалии добычи.
Стэндэрд глядел на стереоскопический дисплей, и Дэкерт понял, что его гипнотизирует поток данных, которые он привык читать в обработанном виде каждый первый вторник месяца там, на Земле, – вероятно, сидя в кабинете в офисной башне и положив ноги на стол, с чашкой чая в руке. На него это явно произвело впечатление.
– Сами понимаете, системы следующего поколения будут куда эффективнее, – сказал он. – Новые алгоритмы просто невероятны, квантовая факторизация и ДНК-системы – мы говорим о прибавке в зеттабайты в скорости обработки информации. И они будут полностью автономны.
– Да, я слышал, – ответил Дэкерт, не желая заводить спор на эту  тему. Он читал отчеты специалистов по квантовым компьютерам; они предсказывали полную автоматизацию космической добычи, которая придет вместе со следующим поколением оборудования. Они то же самое говорили про летчиков-истребителей шестьдесят лет назад, когда над районами боевых действий на Ближнем Востоке и в Азии стали летать первые боевые дроны «Предэйторы». Однако большая часть самолетов и космических кораблей до сих пор управлялась людьми, и Дэкерт сомневался, что это когда-нибудь изменится, тем более сомневался в том, что колонизация Луны живыми и дышащими людьми когда-нибудь замедлится. «Люди не любят давать слишком много власти неживому, –  подумал он. – Это одно из лучших наших качеств». 
Вернувшись в реальность, Дэкерт поглядел на мерцающие на экране данные и нахмурился. Вот эти несколько цифр совершенно выпадают из логики. Телеметрия, которую он сам вчера проверял в ЦЕНТРе, изменилась, и с точки зрения статистики вероятность этого была такой же, как если бы снаружи по лунной поверхности бегал гепард. Он выполнил проверку, чтобы убедиться, что ничего не упустил. Данные остались такими же. Проверил ведомость погрузки – ничего не изменилось. В одном Стэндэрд прав – алгоритмы и процессоры никогда не выдают ошибочную информацию.
Включил связь:
– Вернон, это «Спираль-6».
В наушниках зашипело и затрещало.
– Ага, слушаю.
– Что у нас по списку последней доставки гелия-3?
Вернон умолк на пару секунд, проверяя.
– Четырнадцать баллонов на одиннадцатый день лунного дня, босс, или двадцать первого ноября по земному. Повторяю, один-четыре баллона, одиннадцать-двадцать один.
– Принято. А теперь проверь вчерашние данные по хранению в текущем цикле.
– Понял, – ответил Вернон. – Одиннадцать баллонов, девяносто восемь процентов месячной нормы выработки. Чертов ФМО нас немного затормозил.
– Еще раз.
– Один-один баллонов. Есть проблемы?
Дэкерт поглядел на Стэндэрда и вышел из рубки управления. Подошел к противоположной стороне башни, где стояли массивные баллоны с гелием-3 в вертикальных стеллажах, закрытых на замок.
– Да, вот оно, – сказал он, глядя на баллоны размером с автомобиль.
– Что такое? – спросил Стэндэрд.
– На руднике заполнено одиннадцать баллонов гелия-3 в текущем цикле, они установлены в стеллаж для отправки на «Ясность» и последующей заброски на орбиту.
– И?
– Посчитайте, мистер Стэндэрд.
Он уставился на Стэндэрда, и тот принялся считать баллоны, водя пальцем в перчатке.
– Четырех баллонов не хватает, – сказал Стэндэрд.
– Ага.
– Ну, это не здорово.
– Да, это совсем  не здорово.
И Дэкерт задумался, что еще плохого принесет ему эта неделя.

13

– КЭДЕН, ЧТО ЗА ХРЕНЬ ВОКРУГ ПРОИСХОДИТ?
У Лэйн был вид, будто она неделю не спала. Серые веки, а еще Дэкерт вдруг осознал, что она назвала его по имени, впервые с того момента, как они познакомились. Он закрыл люк ангара, услышал успокаивающий звук вставших по месту эластичных уплотнителей и дал Лэйн знак идти за ним. Ощущение от станции за последние пару недель кардинально изменилось. Если когда-то ему казалось, что теснота на «Ясности» уютна, будто утроба матери, то теперь у него было ощущение тюрьмы. Дэкерт вспомнил семинары УКД, на которых был несколько лет назад, и то, как их учили определять первые признаки стресса от пребывания на станции. «Если у кого-то из экипажа проявляются признаки клаустрофобии, если на еженедельном психологическом тестировании кто-то жалуется, что станция стала казаться ему меньше, чем раньше, и если естественные для станции шумы кажутся ему более громкими, пропишите сорок миллиграммов доподрана орально дважды в день. Если симптомы не проходят, отправьте члена экипажа на главную базу на «НОО», а лучше во временный отпуск на Землю». 
Все это монотонно рассказывал им сутулый психолог, выглядевший так, будто приближался к космосу, максимум поднявшись на холм в Нью-Мексико, и все командиры, сидевшие в аудитории, смеялись. Стресс – это для бюрократов, застрявших на Земле, а не для звездных горняков.
А вот теперь Дэкерт никак не мог выбросить из головы слова психолога. Особенно учитывая то, что скоро к ним прибудут новые люди.
Он пришел в свою каюту, ведя за собой Лэйн. Уотерс и Тэтч работали в ангаре, готовясь к прибытию десантников. Им будет непросто. Одиннадцать человек на станции первого уровня. Боже. Все на взводе, и часть из них вооружена до зубов. В ожидании следующего кризиса, следующей общей тревоги. По крайней мере, с этим грузовым шаттлом, который привезет оружие и пайки для десантников, улетит Пэрриш. Дэкерту здесь для полного счастья репортера не хватало. Да еще он их воздухом дышит. Хотя, с другой стороны, возможно и хорошо, что молодой журналист прибыл вместе со Стэндэрдом. Если в ближайшие пару дней Дэкерту удастся узнать, что на самом деле случилось с «Молли Хэтчет», возможно, ему удастся устроить через Пэрриша утечку, чтобы разрядить ситуацию там, на Земле. Тонкинский инцидент, только в обратную сторону. Быть может, такой поступок будет стоить ему карьеры в УКД, но этот вопрос с каждым днем беспокоил Дэкерта все меньше.
Он открыл люк в свою каюту и отошел в сторону, махнув Лэйн свободной рукой. Над дверью была закреплена металлическая табличка «КОММАНДЕР». Дэкерт посмотрел на нее, скривившись, и вошел в свои спартанские апартаменты. Комната с белыми стенами, как и все личные модули членов экипажа на «Ясности-1»: минимум мебели, крохотная койка, откидывающаяся к переборке, черный винтовой стул, задвинутый под углепластиковый стол с тонкой рамой. Высокие узкие двери шкафа-купе для одежды. Уборная шириной с пусковой контейнер ракеты, в которую надо было заходить, прижав руку к боку. Одна картина над столом – фотография отца в комбинезоне летчика на летном поле авиабазы «Неллис» в Неваде, шлем под мышкой, довольная улыбка на лице.
Дэкерт хорошо помнил эту улыбку и хорошо знал это ощущение усталости и удовлетворения после успешного полета. Это всегда заставляло его чувствовать нечто общее с отцом. Он часто смотрел на фотографию, поражаясь, насколько близким чувствовал себя человеку, которого едва знал. Вспомнил письмо, которое полковник Филипп Дэкерт прислал его матери много лет назад, за год до того, как погиб во время суборбитального полета над Индийским океаном. Дэкерт нашел это письмо в старой деревянной коробке от сигар в сельском доме матери в Мэриленде, навсегда запомнил затхлый запах внутри коробки из кедра и одну из строк на хрупкой, желтеющей бумаге: «Две вещи доставляют мне радость в жизни, Молли. Быть рядом с тобой и детьми и летать. Надеюсь, ты простишь мне второе как самый большой из моих недостатков».
В отличие от отца у Дэкерта детей не было. Он воспринимал мужчин и женщин, которыми командовал в долине Бекаа, как своих приемных детей, но большинство из них давно погибло. Команда «Ясности-1» стала им заменой в эмоциональном плане, а теперь он опять не был уверен, что в состоянии их защитить. Так что любовь к полету осталась единственным, что связывало его с отцом, и теперь, впервые в жизни, он чувствовал, как эта связь слабеет.
– Выглядишь замученным, – сказала Лэйн.
– Ты тоже.
Она выкатила стул из-под стола и села на него, по-мужски, вытянув ноги вперед. Дэкерт не привык видеть своего офицера по безопасности в такой позе.
– Последний раз, когда была свободна от вахты, пялилась на инструкцию на случай аварийной декомпрессии, которая висит над койкой, – сказала Лэйн. – Ты же знаешь, я не могу принимать эти таблетки для быстрого сна.
Дэкерт кивнул. Он тоже никогда не принимал снотворное – от него похмелье хуже, чем от бурбона, – и тоже часто глазел на инструкцию на случай аварийной декомпрессии. Какой-то мазохист из числа разработчиков жилых модулей придумал крепить таблички с этой инструкцией над койками экипажа с помощью бесшлицевых винтов, чтобы так просто было не снять. Последнее, что ты видел перед сном, и первое, когда просыпался по будильнику к следующей вахте, было:

В СЛУЧАЕ АВАРИЙНОЙ ДЕКОМПРЕССИИ…

Это напоминало Дэкерту брошюрки на пассажирских авиалайнерах с инструкциями насчет того, что делать в случае посадки на воду, с картинками мультяшных людей, с безмятежными лицами болтающихся на небольшой волне. «Ложное утешение, –  подумал он, – относительно экстремальной ситуации, результатом которой скорее всего будет медленная смерть». 
– Когда-нибудь я приму окончательное решение насчет этих табличек, – сказал он. – Может, просто скажу Тэтчу, чтобы он их газовой горелкой расплавил.
– Было бы здорово.
Дэкерт откинул койку и сел на край с подушкой.
– Слышала насчет баллонов с гелием-3?
– Ага. Последняя сцена спектакля, который мне уже начинает надоедать.
– У Стэндэрда уже в голове видения того, как ниндзя ползают по Морю Ясности и ставят бомбы.
– А разве ниндзя не в Японии были?
– Какая разница? Шаолиньские монахи в скафандрах. По поводу ботинок никаких новостей?
– Отличные новости, если тебе нравится охота за пасхальными яйцами, – ответила Лэйн. – «Грумбридж» продали сорок восемь пар ботинок в комплекте со своими скафандрами для использования на Луне начиная с 2062 года. Это самая ранняя дата, по которой я смогла найти ведомости. Начиная с 2070 года ботинки они не продавали. Протектор одинаковый – ботинки можно использовать с более новыми моделями скафандров, если немного повозиться.
Она пропустила пальцы сквозь волосы.
– Они здесь повсюду. На «Кратере Пири», на «Спокойствии-1», две пары заказывали сюда, на «Ясность», пять лет назад. Даже китайцы и бразильцы их покупали, пары по две.
– Есть какой-то способ их отследить? – спросил Дэкерт.
– На самом деле, нет. Черт, у нас на станции они до сих пор могут валяться, хотя мы с 68-го года используем только «Проционы». Ты же понимаешь, что здесь в 2060-х было как на Диком Западе? Пытаться выяснить, что произошло со старым снаряжением, – все равно что искать конкретную покрышку на свалке. В смысле подумай хотя бы о хранилище в «Бычьем загоне». Я сомневаюсь, что даже Тэтч и Уотерс знают хотя бы половину из того, что там свалено.
«Еще один тупик, –  подумал Дэкерт. – Одни тупики, ничего больше».  И с его собственным расследованием то же самое.
– Я попытался просмотреть журнал одиночных вылетов, чтобы выяснить, кто из наших мог бы попасть на БС-7 незамеченным, – сказал он. – Ничуть не лучше. За последние три недели было тридцать семь одиночных вылетов с «Кратера Пири», «МС-1», «МЯ-1» и остальных наших баз. Логи просмотреть можно, а вот полетную телеметрию – нет: мы их просто не храним, каждая запись стирается, когда производится следующий вылет.
Он скривился:
– Черт, я сам на прошлой неделе в одиночку к Бесселю летал, а у Уотерса за этот месяц три одиночных полета. Один у Тэтча, в конце ноября, на «Спираль-5» и «Спираль-6» – для проверок. Но мы никогда не сохраняем профили полетов, если в этом нет особой нужды. Так что, получается, мы все под подозрением.
– Может, ты – да, но не Тэтч или Уотерс, – сказала Лэйн. – Когда они на выходах в море, у них нет времени по сторонам шастать.
– Чудесно, – сказал Дэкерт. – Старкс тебе ответил? – поспешно спросил он, не зная, как еще можно завести речь об этом.
Лэйн крутанулась на стуле и поглядела на фотографию отца Дэкерта над столом, сидя спиной к нему.
– Да. Цветов с шампанским не предлагал.
Дэкерту очень хотелось снова извиниться за то, что ему пришлось копаться в конфиденциальном разделе ее личного дела, но он понимал, что это не поможет. Одно упоминание имени Старкса – и она закрылась, как захлопнувшая створки раковина. Интересно, теперь Лэйн считает, что он хуже, чем все эти бюрократы с Земли, или нет, подумал Дэкерт. От них она по крайней мере знает, чего ждать. А вот от него такого предательства она не ожидала, и ощущение того, насколько ей неприятно находиться рядом с ним, наполняло каюту, будто делая ее меньше.
– Можешь сказать подробнее? – спросил он, помолчав пару секунд, раздраженный ситуацией, но слишком уставший, чтобы попытаться что-то исправить. И обругал сам себя. «Неужели она думает, это я виноват в том, что УКД следило за ней?» 
Лэйн расстегнула «молнию» на нагрудном кармане утяжеляющего костюма и вытащила сложенный листок бумаги. Отдала Дэкерту, не глядя на него.
– Не беспокойся. Я стерла переписку при помощи одной из чистящих программ Кворлза. Если его приблуды работают, то это не отследили, с нашей стороны. А вот следят ли правительственные надзиратели за аккаунтом Старкса или нет – кто знает, черт их дери.
Дэкерт кивнул. Развернул листок и проглядел его. Нашел исходное сообщение Лэйн, в самом низу. Короткое и обтекаемое.

Шелдон, я знаю, что прошло уже немало времени, и извиняюсь, что не писала. У нас тут все с ума посходили. Помнишь Коула Бенсона, он был в Лас-Крусес? Мы все потрясены до глубины души. В Управлении действительно считают, что за этим стоят китайцы? Я вот сомневаюсь. Не могу прислать тебе оперативную сводку, но мы все беспокоимся, что будет дальше. Мы попали под мобилизацию. Черт подери, а ведь в вестернах помощники шерифов всегда гибнут первыми, так? Буду очень признательна, если ты поделишься со мной любой информацией. Как там Мило? 
Твоя Лэйн. 

Он прочел письмо дважды, обратив внимание на строки, за которыми скрывались их прежние чувства. Это показалось ему совершенно неуместным. Ответ Старкса тоже был коротким, и его старание соблюсти краткость было слишком очевидным, чтобы выглядеть хитростью. Дэкерт задумался, как же человеку пришлось сдерживать себя, чтобы не написать больше. Он провел с девушкой всего неделю, на яхте у берегов Косумеля, а потом она улетела с Земли и очень редко писала. Наверняка ему хотелось задать еще не один вопрос.

Лэйн, рад тебя слышать. Я очень беспокоился, но я слишком упрямый, чтобы заставить себя написать первым. Не могу обсуждать с тобой оперативную информацию, но, знаешь, мне было бы куда спокойней, если бы ты была не на Луне. Не можешь временно перейти на другую работу, на «НОО-1»? Здесь все очень напряженно и суетливо. Мило в порядке, все такой же толстый, много ест и ленится бегать за палочкой. Да и у меня в последнее время не получается вывозить его на кроссы. Работы по уши. Помнишь, как мы ныряли у рифов Санта-Розы? Ты цитировала Ницше, и я спросил тебя, как ты можешь, после всей той красоты, которую мы увидели… Сказал тебе, что Эразм тоже циник, так мне кажется. Мне он до сих пор нравится, но ты же знаешь, что я люблю сатиру. Ладно, мне пора. Береги себя и подумай насчет временной смены работы. Тебе пора отдохнуть и восстановиться, наверняка тебе Луна уже надоедает. 
Твой Шелдон. 

Дэкерт нахмурился и снова перечитал ответ.
– Я так понимаю, Мило – это собака, а отсылки к философии – некий код?
«Простейший код», –  подумал он. Неужели он действительно думает, что, если бы это перехватили в УКД – или, еще хуже, в Военной разведке, – он бы уже не получил двенадцатичасовой допрос в комнате без окон?
– Ага, – ответила Лэйн, накручивая на палец прядь волос и глядя в потолок. – Но это произошло не в тот день, когда мы ныряли. Перед самым моим вылетом из Нью-Мексико мы говорили об Управлении. Он сказал мне, что боится: что шишек из УКД пинают под зад федералы, заставляя вести себя более агрессивно по поводу прав на добычу. Украдкой нарушить Договор Альтшулера и скрыть это от МКА. Говорил, что правительственные чиновники проанализировали выработку за последние пару лет, и долговременные франшизы на гелий-3 выглядят не слишком хорошо.
Она посмотрела на Дэкерта:
– Он хотел, чтобы я разорвала контракт.
– А какое это имеет отношение к Ницше и Эразму Роттердамскому?
Лэйн перестала играть с волосами и взялась пальцами за колени. Кисти рук у нее были белыми от нехватки солнечного света, но идеальной формы. «Будто у греческой статуи», –  подумал Дэкерт. Интересно, считает ли Старкс, что их отношения закончились? Видимо, нет.
– Он ссылается на то, что сказал в тот самый день, когда я улетела. Он тогда предсказал, что в течение ближайших пяти лет у нас начнется реальная война с Китаем из-за Луны. Сказал, что правительство сделает все, чтобы защитить интересы США в космосе. А потом начал что-то нести на латыни. Он реально без ума от всех этих древностей, и он знал, что это меня раздражает. «Dulce bellum inexpertis», – сказал он. Я спросила его, что это значит.
– Рассказывай. Мое знание латыни ограничивается словами «И ты, Брут».
– Ага. Это цитата из Пиндара, перефразированная Эразмом Роттердамским. Слова древнегреческого поэта, переведенные на латынь средневековым голландским писателем, если хочешь точное определение. «Война нравится тем, у кого в ней опыта нет», – примерно так.
Дэкерт резко откинулся спиной на переборку, и они молча посмотрели друг на друга. Дэкерт ощутил завистливое уважение к Старксу. «Сказать такое о войне человеку, который никогда ее в глаза не видел…» 
– Он очень мудр для бюрократа. Как думаешь, он имел в виду США или Китай?
– Думаю, нас. Быть может, обе стороны, в какой-то степени, но по большей части – нас.
– Правда?
– Это было в контексте нашего разговора. Он ругался на бюрократов из правительства, которые давят на УКД. Перед тем, как на латыни заговорить. На китайцев он не ругался.
Дэкерт потер щетину на подбородке и поскреб затылок. Он устал, и мысли у него путались. Неужели США достаточно безумны, чтобы начать боевые действия на Луне? Достаточно безумны, чтобы ради этого налепить бомбу на один из своих собственных транспортеров? Убить одного из своих только потому, что долгосрочная перспектива выработки уступает китайской? Как, черт подери, им это удалось? С «Кратера Пири» никто бы до «Молли Хэтчет» не добрался так, чтобы Дэкерт этого не знал. Но и китайцы бы не смогли. Ни корабли, ни роверы не приближались к «Ясности-1» больше чем на восемьсот кило за последний месяц. И как кто-то из них смог бы спереть четыре баллона гелия-3 с автоматического рудника, не оставив следов на реголите, или вытащить вилку из розетки на водном руднике в кратере Дионис? Там не было никаких чужих отпечатков – ни в Посейдоне, ни на «Спирали-6», – а на Луне отпечатки ног никуда не исчезают.
Теории заговора прокатывались в уме Дэкерта, будто волны, разбиваясь о каменную стену логики. Уже не в первый раз он пожалел о своем не столь аналитическом складе ума. Но мысль начала оформляться, и он, складывая все вместе, почувствовал себя неважно.
– Лэйн, насколько хороши наши сенсоры чужеродных материалов?
– Ты имеешь в виду, на «Ясности»? Вполне хороши на предмет опасных веществ и разнообразной космической радиации, но полная хрень в отношении всего остального.
– А как насчет необычных взрывчатых веществ?
– Ты серьезно?
– Очень.
Лэйн на пару секунд задумалась, а потом посмотрела в глаза Дэкерту:
– Нужно проверить. Насколько я понимаю, обычную взрывчатку для горных работ они опознают, но следы всякой экзотики мне до сих пор искать не приходилось. Я даже не знаю, что именно придется искать.
– Поройся в библиотеке УКД и найди полимерный нитроген. И начинай искать, только тихо. У них должна быть его молекулярная структура, поскольку его иногда используют для маломасштабных разработок. А потом проверь ангар, «грязные» помещения и хранилища. Не забывай, если след есть, ему уже больше месяца, так что надо учитывать разложение.
Лэйн сжала губы.
– Самые лучшие следы должны были сохраниться в вакууме. Я проверю «Бычий загон», если, конечно, смогу выяснить, что, черт возьми, мне надо искать.
Лэйн пришла в голову хорошая мысль. «Бычий загон» – негерметизированный ангар, где стояли транспортеры и шаттл резерва, – контролировался не настолько тщательно, как герметичные отсеки станции. Вероятно, это единственное место, где можно было спрятать такую взрывчатку, как полимерный нитроген.
Дэкерт снова кивнул:
– Когда станешь искать, пользуйся тачпадом Кворлза, установленным на «Аэросмите». Джонатан поставил на него шифрование.
Они молчали с минуту, обдумывая последствия того, к чему вели их размышления. Могла ли бомба быть установлена здесь, на «Ясности-1»? Когда в последний раз прилетали снабженцы? Больше месяца назад? Дэкерт с трудом мог поверить, что кто-то мог бы надеть скафандр и провести больше часа в «Бычьем загоне», так чтобы никто этого не заметил. Но объяснение это было единственным, которое он смог найти и от которого у него в голове, будто ветряной колокольчик, звенел вопрос: «Неужели теперь на «Ясности-1» все под подозрением?»
«Даже члены моей команды?» 
Дэкерт оттолкнулся плечами от стены и встал. Придется доверять по крайней мере Лэйн и Кворлзу, иначе у него нет никаких шансов выяснить, что происходит. От одной мысли, что их можно подозревать, его корежило. Черт, его корежило от мысли подозревать хоть кого-то из экипажа «Ясности-1». Поскольку это означало, что один из них убил  Коула. Иисусе…
– О’кей. Я пошел искать Кворлза – спрошу его, как дела с сообщением для Лин Цзы. А ты попробуй просмотреть список прибывших за последние шесть месяцев. И, естественно, чтобы все это было между нами.
У Лэйн было такое лицо, будто она хочет что-то сказать, но она просто кивнула и пошла к люку. Мгновение Дэкерт надеялся, что их общая тайна поможет залечить рану, но Лэйн так и осталась отстраненной и холодной. Он тряхнул головой, злясь на себя. Думает, как ребенок. Лэйн держит дистанцию в эмоциональном плане, и сейчас это определенно лучше.
– Лэйн?
– Да, коммандер, – ответила она с акцентом на формальное обращение, уже наклонившись, чтобы выйти через люк. Остановилась вполоборота и посмотрела на него.
– А что насчет упоминания Ницше?
Она слегка улыбнулась:
– О, он просто имел в виду одну из моих  любимых цитат, которая его злила всякий раз, когда я ее приводила.
– И какая же?
– «Бог мертв», – сказала она и вышла.

14

КОГДА КВОРЛЗУ ТРЕБОВАЛОСЬ УЕДИНЕНИЕ, он исчезал в Дыре. Инженеры построили этот отсек в качестве последнего убежища от солнечных бурь, какие случаются раз в столетие. Когда выброс плазмы мог ударить в Море Ясности с силой ударной волны ядерного взрыва. Даже изучающие Солнце ученые не могли предсказать, спасут ли защитные системы «Ясности-1» и слой лунного грунта от такого коронального выброса, и поэтому решили поместить во чреве станции, под Астролабораторией на втором уровне, свинцовый колпак. Последнее убежище для экипажа, с убирающейся свинцовой крышей и запасом готовой еды и воды на неделю. Кворлз превратил этот бункер в личную мастерскую, заполонив ее своими свежими причудливыми изобретениями, а потом провел туда прямую шину данных к флеш-серверам ЦЕНТРа, чтобы проводить диагностику своих уродцев, не отрываясь от дела. А еще установил там стереосистему объемного звучания с двумя сделанными на заказ большими черными сабвуферами, которых хватало, чтобы устроить тряску от нижнего уровня и до самого «Бычьего загона». Дэкерт ощутил басовый ритм музыки подошвами еще до того, как дошел до двери лаборатории. На этот раз вроде рэгги… Нет, блюз. Он свернул за угол, и его начал обволакивать характерный голос Джей Джей Кейла, который стал еще громче, когда Дэкерт вошел в лабораторию и подошел к Дыре. Очень хотелось зажать уши руками, но придется держаться за лестницу, спускаясь вниз. Как это еще Кворлз до сих пор слуха не лишился? Кейл пел, играя перебором на старой гармони, чьи звуки придавали песне резкий фон. Аудиосистема скрупулезно воспроизводила малейшие оттенки звука, вплоть до слабого повизгивания от скользящих по грифу пальцев левой руки.
Потрясающе – но песня была о Луне.
Дэкерт позволил себе слегка улыбнуться – казалось, впервые за несколько дней. Кворлз.  Гениальный астроинженер с хрупкой психикой школьника-подростка и контрабандной марихуаной в количестве, которого хватило бы, чтобы погрузить весь экипаж станции в десятичасовую кому. Мысль о том, что можно было бы подозревать Кворлза, показалась Дэкерту параноидальным бредом, и он выбросил ее из головы. Дэкерт нашел парня три года назад среди инженеров-двигателистов, пинающих балду на «НОО-1», когда услышал, как тот спорит со студентом выпускного курса МИТ насчет возможности извлечь пропеллент для двигателя из метана, выпускаемого человеческим кишечником, а также использовать его в качестве топлива для микромеханизмов, обеспечивающих смазку и очистку подвижных добывающих платформ на лунной поверхности. Тот спор велся в грубом тоне и на заумном языке, но Дэкерт заинтересовался тем, что Кворлз, когда спорящие перешли к техническим подробностям, уложил парня из МИТ на лопатки, повергнув его в такую депрессию и неуверенность в себе, что он вскоре улетел на Землю. Позже, читая личное дело Кворлза, Дэкерт узнал, что у него IQ выше 160. Эйнштейн, Кеплер, Форгманн – где-то в этом районе.
Однако большие лобные доли мозга вовсе не обязаны содержать в себе серьезность, так что, несмотря на весь свой ум, в остальном Кворлз вел себя совершенно по-детски, и все на «Ясности-1» относились к нему как к малышу. Для Вернона он был младшим братом, который всегда хочет поиграть. Для Лэйн – младшим братом, который всегда хочет подколоть. Для Тэтча – младшим братом, который всегда хочет произвести впечатление. А для Дэкерта? Быть может, приемным сыном, если он сам себе такое позволил бы.
Кворлз сидел за рабочим столом спиной к лестнице с микропаяльным пистолетом в одной руке и пучком углеродных нанотрубок в другой. Дэкерт двинулся вперед к стереосистеме, обходя валяющиеся на полу коробки и инструменты. Коснулся гладкого круглого регулятора громкости и повернул его против часовой стрелки. Кворлз мгновенно развернулся к нему, сдвигая на лоб визор.
– Ай, нельзя же Джей Джей Кейла прикручивать, есть в этом что-то неправильное.
– Что-то «неправильное» – с тобой, Кворлз, – сказал Дэкерт, пытаясь пробраться к скамейке. – Как там насчет «Аэросмита»?
Кворлз положил паяльный пистолет, снял визор и похрустел суставами пальцев.
– Она – девочка с характером, но мы справляемся. Мне пришлось заменить одну из трансух и выдернуть половину проводов из вспомогательных процессоров. Это было похоже на тарелку протухших спагетти. Сами понимаете, она на холоде почти семь месяцев стояла.
– Ага, знаю. Будет готова?
– Уже почти. Тэтч вводит маршрут до Менелая прямо сейчас, а в семнадцать ноль-ноль начнем холодный прогон.
Дэкерт наконец-то сумел найти проход между грудами инструментов, труб и выпотрошенных электронных приборов и сел на скамейку напротив Кворлза. Полгода назад парень побрил голову и от этого стал выглядеть еще моложе, будто рано повзрослевший юный монах с худощавым телом подростка. На нем ни одна одежда нормально не сидела, даже утяжеляющий костюм висел, как летный комбинезон на вешалке, хотя его должны были изготавливать по индивидуальной мерке.
– Молодцы, Джонатан, что ее подготовили.
Дэкерт сцепил руки на затылке и наклонился вперед, ставя локти на рабочий стол. На пару секунд закрыл глаза, наслаждаясь темнотой. Его пронизывали печальные тона голоса Кейла. Белый парень из Оклахомы, поющий черный блюз Дельты. Поющий о том, как улетает на Луну. «Как, черт побери, ему это удавалось?»  Дэкерт ощутил чувство вины. Доживет ли кто-нибудь из тех, кто на станции, до следующего восхода Солнца на Луне? Четыре года назад ему больше всего хотелось оказаться как можно дальше от армии, от ВВС, от штабных генералов. И он сделал это – бежал аж до самой Луны, понемногу набрал себе экипаж, который напоминал ему тех молодых парней, которых он когда-то вел на войну. И пообещал себе заботиться о них, потому что на этот раз, как он думал, у него это получится.
– По ходу, ты действительно счастлив, что послушался моего совета и прилетел на эту скалу.
– Что вы имеете в виду? – спросил Кворлз.
Дэкерт открыл глаза и посмотрел на него.
– Я о том, что сейчас ты мог бы все так же торчать на «НОО-1», пить пиво с другими заучками и обсуждать темную материю.
– Ха, в заучки меня записали, спасибо. Знаете, прямо сейчас я бы не хотел быть ни в каком другом месте.
– Ты серьезно?
Кворлз стучал ногой по основанию стула. Он никогда не мог сидеть неподвижно.
– Ага. В том смысле, что я бы и на Европу смылся, если бы они «Магеллан» достроили, но как вы думаете, почему я захотел полететь на «Ясность»? В космосе места лучше нет.
– Не знаю, Джонатан… быть может, потому, что в ближайшие пару дней ты легко можешь тут погибнуть.
– Ага, а еще меня в Балтиморе может автобус сбить.
Он помолчал, пристально глядя в глаза Дэкерту, чего обычно не делал.
– Вообще, как вы думаете, почему мы все здесь? В смысле я понимаю, что вы хотели подальше уйти от войны, а у Лэйн это какой-то трип с погружением (странный, мазохистский и мужененавистнический), но я, как и Вернон, Коул, Тэтч, прилетел сюда из дерзости.
– Повтори?
Кворлз продолжал смотреть в глаза Дэкерту; он заговорил медленно, выговаривая каждое слово:
– Незамутненное, безумное безрассудство. В смысле люди живут на Луне – Иисусе, подумать только! В пятидесяти футах от нас минус двести восемьдесят по Фаренгейту в тени и абсолютный вакуум, такой, что вода в твоем теле вскипит раньше, чем замерзнет. Нам здесь делать совершенно нечего, босс, и это самое чудесное.
Дэкерт улыбнулся. Парень явно слишком много травы курит. Но разве не так он сам себя чувствовал в тот день, когда в первый раз ехал на ровер по равнине Моря Ясности? В одной секунде от смерти – и это было самое возбуждающее ощущение свободы, какое он чувствовал впервые за многие годы. Никаких врагов. Никакого оружия. Просто крохотная точка человеческого существа внутри скафандра. Дэкерт поменял свое мнение о Кворлзе. Пусть парень и дуболом в чем-то, но в нем есть дух первооткрывателя, и, несмотря на все прочие его недостатки, это повод с ним считаться.
– Кроме того, – продолжил Кворлз уже серьезнее, – я не собираюсь сматывать с «Ясности», после того что случилось с Коулом. Пока мы не узнаем, что произошло. Я не могу встретиться с ним в следующей жизни, если в этой так вот просто сбегу.
– Аминь.
Песня закончилась, и они пару секунд сидели в тишине. Пара щелчков, и началась новая, более быстрая. Скорее городской блюз, чем музыка Дельты. Кейл пел про путешествие. Путешествие налегке.
Дэкерт подождал с полминуты и выключил стереосистему.
– Сейчас мне такая музыка по душе, Джонатан, но давай послушаем ее в другой раз, когда сможем выпить вместе. Мне нужно выйти на связь.
Кворлз кивнул и раздвинул оборудование в стороны, освобождая на рабочем столе место для тачпада. Его пальцы застучали по экрану легко и быстро, с изяществом машинистки.
– Хорошо. Надеюсь, что технари у Лин Цзы действительно настолько хороши, как хотят казаться.
Дэкерт стоял, наклонившись, в попытке разглядеть сложную кодовую комбинацию, которую набирал Кворлз, и поднял взгляд, встревоженный, не сразу поняв, что тот сказал.
– Погоди-ка. Ты не уверен, что соединение будет защищенным?
Кворлз ввел еще какие-то комбинации, и над столом повисло голографическое изображение сообщения Лин Цзы, полупрозрачное, но хорошо различимое со всех ракурсов. Последовательность действий для установления такой связи по виртуальному каналу, чтобы его не смогли отследить ни в Управлении космической добычи, ни в китайском Лунном агентстве, ни где-либо еще. Связь должна быть установлена в 12.40, менее чем через пять минут.
Кворлз пожал плечами.
– Не знаю. Пакеты информации разбиваются на фрагменты и ретранслируются через несколько коммерческих спутников связи, а потом снова собираются на удаленных защищенных серверах на Земле – типа того как та сцепленная программа, с помощью которой мы отправили сообщение от Лэйн ее бывшему, – но на этот раз это будет полноценная двусторонняя голографическая связь, что намного сложнее. Весьма большие пакеты данных, чтобы их вообще никто не заметил.
Дэкерт терпеть не мог эту манеру технических специалистов отвечать уклончиво. Они никогда ни в чем на сто процентов не уверены, и в данный момент его добрые чувства по отношению к Кворлзу улетучились, сменившись раздражением. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Мне нужен ответ «да» или «нет», Джонатан. Эту штуку отследят или нет?
– Э-э, нет. Я так не думаю.
У Дэкерта в голове пронеслись матерные тирады, достойные моряка, и он прикусил губу, чтобы не выкрикнуть все это вслух молодому инженеру.
– Ладно, устанавливай это чертово соединение.

Над рабочим столом, заваленным оборудованием и инструментами, появилось объемное изображение Лин Цзы по пояс, в высоком разрешении, будто они видели привидение. Лишь изредка по нему пробегали мелкие помехи, разрушая иллюзию того, что он здесь, в Дыре, в полуметре от них. Цзы сидел за простым белым столом, держа идеальную осанку. На нем была светло-серая форма с коричневым воротником-стойкой, и идеально ровная линия его губ слегка изогнулась в улыбке, когда он увидел Дэкерта. Командир китайской станции выглядел как всегда безупречно, с аккуратно зачесанными набок короткими черными волосами, идеально выбритый и с чистой кожей. Даже ногти безмятежно сложенных на груди рук были подстрижены и отполированы. Дэкерт вспомнил про свое небритое лицо, потертый и вылинявший утяжеляющий костюм и мысленно выругался. «Битву за внешний вид мы уже вдрызг проиграли», –  подумал он. Лин выглядел, как владелец пятизвездочного казино, а Дэкерт – как рабочий с кухни, которого только что оттуда выгнали.
– Лин, если бы я тебя хуже знал, то решил бы, что Луна – чудесное место.
– Дэкерт, – мягко, на грани жеманства, ответил Лин, кивая. – Ты знаешь, что говорил мой предок насчет необходимости обманывать врагов. Я выгляжу куда лучше, чем себя чувствую.
Если Цзы и позволял себе малую долю нарциссизма, то он имел на нее право, ведя свой род от Сунь Цзы, китайского военачальника, чью книгу и по сей день с почтением перечитывали военные по всей Земле, спустя двадцать пять столетий после того, как она была написана.
– Да, и ты не упускаешь шанс напомнить мне об этом, – сказал Дэкерт. – А еще я хорошо помню, что он писал насчет использования эффекта неожиданности.
Они некоторое время глядели друг на друга, прежде чем говорить дальше. Дэкерт в жизни не встречал человека, который бы мыслил и командовал настолько похоже на него самого. Они выросли в мирах, совершенно непохожих друг на друга, работали на правительства, которые еще даже не начали понимать друг друга, однако Дэкерт и Лин без проблем могли заканчивать начатую другим фразу. Дэкерт знал: Цзы ждет, когда он задаст первый вопрос.
– Мне нужно кое-что узнать, Лин, и у меня нет времени на дипломатию. Это твое правительство ударило по нашему транспортеру в кратере Посейдон?
Цзы едва заметно поежился в кресле – возможно, от прямоты вопроса, – но не моргнул, продолжая смотреть в глаза Дэкерту.
– Я так не думаю. Хотя, конечно, не могу быть совершенно уверен. Мои правители – как и твои, насколько я понимаю, – в последнее время не слишком посвящают меня в свои дела и в свои намерения.
Он откинулся назад, расцепив руки и положив их на стол.
– Тем не менее мне не кажется, что они бы решили такое сделать. Это… как это сказать по-английски? Было бы слишком агрессивно на данном этапе.
– Я слышал, что на Земле произошли некие «агрессивные» события, Лин. Может, твоя точка зрения несколько устарела?
– Возможно.
С секунду Цзы сидел неподвижно, обдумывая слова Дэкерта. Он не имел привычки отвечать поспешно, именно поэтому Дэкерт всегда был уверен в его словах.
– И все равно, я так не думаю. Я хорошо знаю свой народ, коммандер. Я неисправимый синофил. Наша страна существует более четырех тысяч лет, и мы привыкли действовать более осторожно, чем вы. Твоя страна, не сочти за обиду, преисполнена самоуверенности и энергии, свойственной молодости.
Дэкерт потер щетину на подбородке и снова пожалел, что не побрился. У него не было времени выслушивать рассуждения Цзы насчет незрелости Америки, как и высказывать свое мнение по поводу культурологических и психологических недостатков материкового Китая в качестве возражения.
– О’кей. Тогда кто, черт подери, прилепил бомбу на мой транспортер?
– Нам обоим надо найти ответ на этот вопрос, Дэкерт, пока это не стало неактуально. Позволю себе смелость сказать – и думаю, ты со мной согласишься – мое правительство не делало этого, по крайней мере на официальном уровне. Конечно, есть шанс, что случилось именно так, но мы оба так не думаем.
Голографическое изображение тихо жужжало. Оба они молчали. Дэкерт слышал, как Кворлз стучит ногой. Какими бы безумцами ни были люди из правительства, он никак не мог обвинить китайцев во взрыве на «Молли Хэтчет». У Дэкерта было хорошее чутье на такого рода дела. Партизанская война в долине Бекаа выработала у него отличный нюх на предательство. Каждый раз, когда в том Богом проклятом месте случалось очередное нападение, обвинить в нем можно было восемь разных группировок, и каждая из них пыталась свалить вину на другую. Друзы. Шииты. Сунниты. Христиане. Выяснить правду там  было все равно что, глядя на оседающие в кружке чаинки, угадать, какая в результате возникнет картинка.
– Я согласен с тем, что это не в стиле руководства партии (по крайней мере ЦК), но как насчет самовольных действий?
– Это намного более вероятно, – согласился Цзы.
– А вчера мы обнаружили, что с одного из наших спиральных рудников пропала изрядная часть добытого гелия-3. Неужели ты думаешь, что Управление космической добычи станет само у себя воровать?
– Нет, как раз это скорее всего может иметь отношение к действиям моего правительства. Я думаю, что они могли бы охарактеризовать это как «пропорциональный ответ».
– Пропорциональный чему?
Цзы помолчал и вздохнул:
– Мне придется поверить в наши хорошие отношения, коммандер, чтобы допустить, что вы не изображаете неведение. Настолько же, насколько вам приходится верить мне, сообщая про уничтожение вашего транспортера и гибель человека. Четыре дня назад наш рудник в Заливе Лунника был выведен из строя. ЭМИ, с орбиты, небольшой мощности, вывел из строя электронику. У одного из наших людей была нарушена система энергопитания скафандра, и он чудом сумел восстановить подачу кислорода. Он едва не умер к тому моменту, когда мы до него добрались.
«Проклятье, –  подумал Дэкерт. – Сколько еще раз меня подставят мои же люди?» 
Цзы кивнул, будто услышав его мысли:
– Да, коммандер. Кто бы ни был в ответе за это, мне последовательность действий кажется ясной и логичной и ведущей к неизбежному исходу. Подумайте сами. Эскалация шла медленно, но верно, все последние шесть месяцев. Уверен, ваша пропаганда работает ничуть не слабее нашей и ведет к открытому конфликту. Вы уже наверняка заметили, что вам стало сложнее общаться с внешним миром – так же, как и нам. – Он наклонился вперед. – Подумай об этом, Дэкерт. Нас медленно отгораживают, изолируют, будто двух скорпионов в чаше, а богачи станут делать ставки, кто из нас победит. Я знаю про то, что твой рудник по добыче воды в Дионисе вывели из строя. А потом подорвали твой транспортер. Спустя пару дней ударили по нашему руднику. Потом украли у тебя гелий-3. Зачем? Я думаю, затем, что могущественные люди двух наших государств увидели пределы ресурсов, которые они раньше считали беспредельными. И это их испугало.
– Ты думаешь, что они рискнут начать войну после всего, что случилось на Земле?
Цзы пожал плечами.
– Быть может, они считают, что война не затронет Землю. Разве не так все войны начинаются? С огромного просчета относительно вероятности эскалации. Сначала деревня, потом полуостров, а потом – континент. Это холодное место, коммандер. Холодное и далекое, с их точки зрения. Простая точка в пространстве – имеющая ценность, но материальную, а не эмоциональную.
Цзы снова выдохнул и откинулся на спинку кресла. Это было максимальным выражением эмоций, какое когда-либо видел Дэкерт, общаясь с ним.
– Когда в следующий раз выйдешь наружу, посмотри под ноги, Дэкерт, и скажи мне, что ты увидел. Я  вижу здесь нефтяные поля Гхавара и газовые месторождения Ковыкты, вместе взятые и умноженные на миллиард. Чистейшая энергия. Столько энергии, что хватит, чтобы контролировать планету тысячу лет. Столько энергии, что можно построить базы у Юпитера и Урана и начать готовить полеты в гелиопаузу. На секунду подумай об этом. Тираны и императоры тысячелетиями мечтали контролировать весь мир. А теперь представь себе искушение контролировать не только Солнечную систему, но и другие – те, что за ее пределами. Подумай, насколько огромной стала сокровищница, за которую идет борьба.
Дэкерт затряс головой, понимая логику Цзы, но не желая с ней соглашаться. Сколько договоров с 1966 года было подписано о свободном доступе на Луну для всех стран? Шесть? Или семь? Он не настолько наивен, чтобы думать, что договор не может быть нарушен, но… он надеялся.  Быть может, до сих пор надеется.
– Лин, на Луне все должно было быть иначе. Луна должна была оставаться демилитаризованной. Она должна была оставаться общей.
– И нет ничего ценнее этого.
Кворлз повернулся в кресле и постучал костяшками пальцев по столу.
– Еще две минуты, – прошептал он. – Не больше.
Дэкерт кивнул.
– У нас не слишком много времени, Лин, так что хватит утопической ерунды. Я с тобой согласен, но я также знаю, что нам придется как-то перехватить у них тактическую инициативу. Пусть я и умру посреди лунного моря, но я не сделаю это, уподобившись тупой овце, которую гонят на бойню по железным коридорам.
– Вот поэтому ты мне и нравишься, Дэкерт, – с улыбкой сказал Лин. – Столько энтузиазма, в твои-то годы.
– Ага. У нас остается единственный выход: выяснить, кто стоит за диверсией на «Молли Хэтчет», и обнародовать это, прежде чем все развернется в полную силу. Давай сейчас заключим собственный договор. Между мной и тобой. Мы не делимся информацией насчет «Молли Хэтчет» с правительствами, каждый со своим, если это не поможет предотвратить войну.
– Я согласен с этим.
– Хорошо. Тогда я первый. На «Молли» взорвался полимерный нитроген, весьма экзотическая штука, и мое правительство заявляет, что последний раз его следы вели в китайскую разведку, которой его продал индонезийский торговец оружием в 2066 году. Звали его Серкаса. Не можешь порыться на этот счет?
– Хорошо, я задам пару вопросов.
Дэкерт встал.
– О’кей. Я, в свою очередь, попытаюсь выяснить, что случилось на твоем руднике в Заливе Лунника и откуда пришел приказ.
Кворлз снова постучал по столу.
– Тридцать секунд.
Неужели это последние тридцать секунд, когда у них есть возможность вот так поговорить друг с другом?
– Да будет так, Лин. Мы сделаем все, что сможем, чтобы остановить это.
Они поглядели друг на друга, понимая, как много осталось невысказанного. Они дружили, но два правительства у них на глазах становились врагами, и им обоим не нравились эти тайные операции. Дэкерт ждал, когда Цзы заговорит об этом, поскольку знал, что так и будет.
– Я не изменник, Дэкерт. И ты тоже. В этом-то и есть наша проблема. Как нам предупредить друг друга, если атака станет неизбежна и следует ли нам даже думать об этом? Выдавать государственные тайны на пороге войны – уже скверно, а предупреждать насчет грядущего удара – это совсем другое дело.
– Последнее время, Лин, я часто задавал себе этот вопрос. Я не для того десять лет прослужил, чтобы предать свою страну. Я предлагаю договориться о том, что мы предупредим друг друга лишь в том случае, если удар грозит «Ясности-1» или «Новому Пекину-2». Наши в «Кратере Пири» и твои на Южном полюсе пусть сами о себе заботятся. Предупреждение за пять минут, используем Систему предупреждения о солнечных вспышках. Такой знак никто другой не поймет, а времени будет в обрез – только для того, чтобы наши люди успели смыться.
Цзы обдумал его слова, кивнул и встал.
– Что ж, очень хорошо, я согласен, – сказал он. – Мы рискуем стать изменниками.
– Мы на Луне, Лин. Насколько я знаю, правило «безопасность для всех – превыше всего» еще не отменили.
– Я надеюсь, Дэкерт, что у тебя все будет хорошо, – сказал Цзы. – Если еще раз стану выходить с тобой на связь, это будет сделано по-другому.
– Удачи, Лин.
Дэкерт смотрел на гаснущее изображение Цзы и в последнее мгновение увидел на его лице печальную улыбку. Цзы верил в удачу не больше его самого. Они оба верили в теорию вероятности, и сейчас холодные математические расчеты их нисколько не утешали.

15

ДЕСАНТНИКИ ПРИБЫЛИ НА «ЯСНОСТЬ-1» ТАК, как всегда появляются десантники, – с мрачными лицами и кучей оружия. Медленно спустились по трапу шаттла дальнего следования и вошли в теплый док, втаскивая ящики оливкового цвета, формой похожие на гробы с белыми надписями по бокам. «Оружие, на «Ясности-1».  У Дэкерта был самозарядный пистолет десятого калибра в сейфе в его каюте: отчасти потому, что бывалые люди, давно работающие на Луне, рекомендовали иметь оружие на тот случай, если кто-то из команды свихнется, отчасти – поскольку он никак не мог избавиться от вечного ощущения беззащитности, если у него оружия не было. Но то простой пистолет, какие еще в двадцатом веке были. А теперь в их ангаре появилось настоящее оружие . Наверное, электромагнитные ружья с ужасающей начальной скоростью пули в три километра в секунду, которой можно насквозь прошить два десятка человек, стоящих в ряд. Противоракетные установки с ИИ и лазеры на жидком рабочем теле, чтобы снизить ущерб от массированного ракетного удара по станции; возможно, даже портативные ЭМИ-установки, из которых можно с плеча стрелять по подлетающим шаттлам, чтобы вывести из строя их электросистемы. Дэкерту представилось, что в этот момент то же самое происходит на «Новом Пекине-2»: мрачные китайские коммандос выгружают свой арсенал в холодный и пыльный ангар, Лин Цзы стоит и смотрит на них – точно так же, как он сам.
Стэндэрд и Хейл стояли рядом с ним, у люка дополнительного ангара, глядя, как десантники выгружаются из шаттла: шипит газ, выходя из конических двигателей, мигает синяя сигнальная лампа над внешними дверьми ангара. Глаза Стэндэрда блестели, он пребывал в возбуждении несведущего. Или, быть может, просто радовался, что на станции появились люди, которые не будут мрачно на него поглядывать. В любом случае Дэкерту хотелось двинуть ему кулаком в рожу, чтобы стереть с его лица это выражение.
А вот лицо Хейла было непроницаемым, будто взгляд акулы, плывущей в океанских глубинах. Чтобы дойти до его уровня в Аэрокосмическом десанте, надо быть либо реалистом, либо истинно уверовавшим. Дэкерту казалось, что Хейл – из первых, что с ним можно договориться, поскольку он должен понимать: враг может оказаться не только снаружи, но и внутри. И он не стал бы действовать, как следует не подумав. Дэкерт сам был реалистом, и поэтому арсенал десантников, который выгружали из шаттла, его нервировал, но не слишком. «Если все действительно пойдет вразнос, –  подумал он, – у нас, по крайней мере, будет шанс защитить станцию».  Но это не значило, что все это ему нравилось.
– Я тут ни при чем, коммандер, – сказал Хейл, будто прочтя его мысли. – Последнее, чего мне хочется, так это перестрелки. У нас даже учений на Луне никогда не было, мои солдаты только биокарантин охраняли на «НОО-1».
Стэндэрд посмотрел на него – видимо, удивленный тем, что Хейл высказывает сомнения насчет доверенной ему операции, или, возможно, разочарованный тем, что служащие Аэрокосмического десанта могут нести столь примитивную службу, проверяя, будто полицейские на таможне, чтобы с орбитальной станции на Землю тайком не провезли экзотические минералы или микроорганизмы. Хотел было заговорить, но не стал.
– Я тоже припоминаю, капитан, как всегда говорил, когда служил, что не люблю эскалации, – сказал Дэкерт. – Но не помню, чтобы мне от этого лучше было, когда начиналась стрельба.
Хейл хмыкнул и развернулся, чтобы спуститься по обитой резиной лестнице и встретить прибывших. Вернон и Лэйн стояли на летной площадке, рядом, опершись локтями на рейлинг, и мрачно глядели на происходящее. Тэтч ходил туда-сюда рядом с шаттлом, показывая солдатам, куда ставить груз, а потом не выдержал и схватился за ручку одного из больших зеленых ящиков, чтобы самому оттащить его на стеллаж. Как истый барахольщик, он всегда знал, где и что лежит. Из всех членов экипажа, похоже, лишь он был рад прибытию десантников, что было странно, учитывая его нелюбовь к военным. Он расхаживал по ангару, будто старый китобой, собирающийся выйти в море, чтобы отомстить за гибель друга. У него в губах была зажата незажженная сигара, из тех, что были у Коула, похожая на маленький снаряд. Он ждал боя, а Дэкерт до сих пор не мог понять, как его переубедить.
Дэкерт повернулся к Стэндэрду:
– Я обеспечил защищенный канал связи в кают-компании для брифинга в 15.30. Согласно вашим указаниям, только проводные соединения, кодирование при помощи ИИ. В ЦЕНТРе все не уместятся.
– Все? – переспросил Стэндэрд. – Это брифинг с особыми правами доступа, коммандер. Куда выше стандартного уровня секретности. Кого вы хотели на него пригласить?
– Исключительно тех, кто понимает, как проводить сложные операции на Луне, инспектор. Кворлз как инженер по двигателям. Уотерс как пилот. Тэтч как специалист по ВКД. Бриггс как офицер по безопасности. – Он на мгновение замолчал. – Похоже, больше никого у меня здесь нет.
Стэндэрд тряхнул головой:
– Я должен спросить коммодора Йейтса. Он приказал, чтобы этот брифинг был строго засекречен. Большая часть людей на «Кратере Пири» до сих пор не знают, что происходит, лишь то, что у нас повышенная готовность. Именно поэтому я убираю отсюда Пэрриша.
– Не спрашивайте Йейтса, а просто известите, – сказал Дэкерт, наставляя палец в грудь Стэндэрду. – А если он начнет возражать, предложите ему свериться со Статьей девятой Кодекса космической добычи. Эти десантники, вполне возможно, хорошо знают свое дело, но они ни хрена не знают, как проводить операции в лунном море. Вы проводите операцию на базе моей станции – следовательно, я ее курирую, даже с учетом военного аспекта ситуации.
Дэкерт не стал дожидаться ответа и, протиснувшись мимо Стэндэрда, спустился по лестнице, чтобы помочь Тэтчу затащить еще один ящик с оружием на стеллаж. Один из десантников (на вид – не старше Кворлза, но с мощными руками, на которых, будто на теле питона, играли мускулы) стащил по трапу шаттла ящик весом, наверное, в тысячу фунтов, что-то напевая себе под нос. Такое было возможно только в условиях лунной гравитации. Прислушавшись, Дэкерт понял, что знает эту песню с юности, со времен, когда все тревоги ограничивались вопросами, где найти пива на выходные да как половчее расстегнуть все эти застежки на одежде у подружки. Казалось, он слышит треньканье мандолины на фоне шипения газа, выходящего из двигателей. Десантник напевал что-то о бедах войны, хуже которых только горе по ее окончании.

В кают-компании было тесно и жарко. Система кондиционирования «Ясности-1» пыталась справиться с наплывом людей, но, подобно хозяину, суетящемуся, когда гостей пришло вдвое больше, чем предполагалось, флеш-серверы ЦЕНТРа еще не нашли нужный ритм. За узким белым столом сидели восемь человек, ожидая начала брифинга. Одни обмахивались, другие ерзали на стульях.
Кворлз стучал ногой в этой тишине, вцепившись указательными и большими пальцами в ворот утяжеляющего костюма, чтобы оттянуть его от шеи.
Сидя на стуле, Лэйн наклонилась вперед, сложив руки на груди и прикусив губы; она старалась не обращать внимания на молодого десантника, который тайком поглядывал на нее, втыкая кабель в разъем под столом.
Уотерс вбивал цифры, стуча по экрану тачпада, – вводил последние данные для маршрута «Аэросмита» в кратер Менелай, обдумывая на ходу всевозможные проблемы, о которых ему сообщил Тэтч, и запоминая координаты ключевых точек маршрута.
Хейл примостился рядом с голографической установкой, неподвижный, как камень. Он ни на кого не смотрел, упершись взглядом в серую переборку и почти не моргая, несмотря на то что с его лба катились капли пота.
Стэндэрд что-то бормотал себе под нос (видимо, вступительную речь) в ожидании появления своего босса.
Тэтч мрачно молчал.
А еще за столом сидела молодая девушка в парадной форме десантника. По всей видимости, заместитель Хейла. Сидела тихо, не шевелясь.
Дэкерт расположился напротив Хейла, глядя на всех остальных. Как всегда, чертов наблюдатель. Даже когда он что-то делал – пилотировал шаттл, когда надо было слетать с «Кратера Пири» на «НОО-1» за припасами, прыгал в бездну кратера в скафандре с экспериментальными двигателями, стрелял в партизан на усыпанных оранжевым песком улочках городка в пустыне, – у него всегда было ощущение, что он наблюдает за событиями, а не участвует в них. И, когда ему приходилось убивать людей, он едва осознавал это в качестве действия, которое совершает он и прямо сейчас. Стрелял, будто глядя на себя в бинокль или фотографируя происходящее, чтобы лишь потом проявить снимки и осознать случившееся.
Дэкерта всегда укоряли за эту его отстраненность. Мать укоряла после похорон отца, когда он сидел, в старомодном костюме из шерстяной ткани и непрозрачных темных очках, в полуметре от родных, ни плача, ни здороваясь ни с кем, даже со священником, который принялся объяснять, что плоский штопор, в результате которого его отец рухнул в Индийский океан, является частью Божьего промысла. Любовницы, которые видели, как его страсть сменялась набором привычных ежедневных действий с первыми лучами солнца. Даже его друзья осознавали, что он держит дистанцию; его сосед по комнате в летном училище как-то раз с мрачной улыбкой сказал, что он – хладнокровный ублюдок, и шуткой это было лишь наполовину.
Быть может, именно поэтому Лэйн так удивилась, когда он сказал ей, что будет изо всех сил препятствовать правительству США, китайцам, кому угодно начать на Луне войну. Она никогда не видела, чтобы Дэкерт за что-то сражался вот так, да он и сам задумывался, не гордыня ли в нем взыграла – полагать, что он сможет что-то изменить.
Затрещала и зажужжала голограмма, и перед ними появилось привидение коммодора Йейтса. Худощавый мужчина со впалыми щеками и серой кожей, глазами вроде бы голубыми, но это сложно было назвать цветом, густыми седыми бровями, постоянно приподнятыми, будто в вечном недовольстве (учитывая должность, вполне возможно, так оно и было). Морщины, веером расходящиеся от уголков глаз, высеченные скептическим прищуром, а не смехом. Даже его тонкий крючковатый нос выглядел надменно, как у римского патриция. Дэкерт уважал Йейтса за его холодную точность в работе, но любить его было не за что.
– Полно народу, – раздраженно сказал Йейтс, ядовито глядя на молодого десантника, который только что высунулся из-под стола, и не сводил с него взгляда до тех пор, пока парень, покраснев, не вышел из кают-компании. Никто ничего не говорил. Что можно было сказать в такой ситуации? Йейтс немного наклонился вперед, сцепив руки, и продолжил:
– Уверен, инспектор Стэндэрд уже приготовил вступительную речь, но последние события требуют от нас краткости.
Он слегка наклонил голову, бросив быстрый насмешливый взгляд на Стэндэрда, а потом снова оглядел присутствующих:
– Президент отдал приказ о боеготовности второго уровня по всем земным и космическим частям и объявил полноценное военное положение на «Низкой околоземной-1», «Низкой лунной-1» и на всей Луне. Это произошло два часа назад, после того как китайцы прервали экстренные переговоры, а один из наших спутников на «Низкой лунной» зарегистрировал активность на Апеннинах за пределами установленной зоны деятельности китайцев. Генерал Трэйборр перебазируется в «Кратер Пири»; он прибудет завтра в 11.00 по земному времени. УКД передает все полномочия военным и предоставляет в их распоряжение все свои силы и средства.
Он сделал паузу, снова оглядывая сидящих за столом, и на этот раз посмотрел в глаза каждому.
– Все  силы и средства, леди и джентльмены, в том числе каждого из вас. Понимаю, что некоторые из вас к такому не готовы (как и я сам, честно говоря), но я ничего не могу с этим поделать. Просить о недельном отпуске поздновато.
Йейтс потер впалые щеки морщинистой рукой, с таким звуком, будто наждачной шкуркой провели по сосновому стволу, и вздохнул. Дэкерт не знал, было ли это попыткой выразить сочувствие или просто усталостью.
– Как когда-то сказал Сантаяна, лишь мертвым ведом исход войны. К нашему сожалению, я полагаю, что китайцы пытаются доказать его правоту.
Жужжание и потрескивание голограммы лишь подчеркивали тишину, воцарившуюся после его слов, будто в комнате нарастало напряжение. Стэндэрд прокашлялся и поправил лежавший перед ним тачпад, а остальные глядели друг на друга ошеломленно и подавленно – каждый по-своему.
– Благодарю за информацию, сэр. Вы все правильно сказали.
Стэндэрд оглядел комнату, а затем снова посмотрел на изображение Йейтса и кашлянул в кулак.
– Как уже сказал коммодор, наш спутник зарегистрировал тепловые пятна на Апеннинах – скорее всего от мобильных термоядерных реакторов, запитывающих временный аванпост. Они обнаружены в проходе северо-западнее кратера Конон.
Стэндэрд снова оглядел сидящих.
– Это чуть больше четырехсот километров от «Ясности-1».
Он ввел команду на тачпаде, и над столом рядом с изображением Йейтса появилась пепельно-серая объемная топографическая карта. Изображение стало увеличиваться, показывая населенный китайскими и американскими шахтерами мир лунных лавовых потеков. Маре Имбриум, Море Дождей, будто синяк, чуть севернее экватора на видимой стороне Луны. Огромные кратеры Моря Дождей (Архимед, Автолик, Аристил и Тимохарис), выступающие над поверхностью, будто раны от пуль исполинского ружья. «Новый Пекин-2», где живут их ближайшие соседи по Луне, теперь, по всей видимости, превратившиеся из друзей во врагов, – красная точка внутри Архимеда. Восточнее – Море Ясности, отделенное горами от Моря Дождей и такое же мертвое. Кратер Менелай на его южном берегу, шириной в тридцать километров и обрамленный полосами белой эжекты. Станция, на которой они находятся, спрятана в расщелину вдоль северной стены кратера.
– Мы не давали спутнику команды менять орбиту, чтобы сделать более детальные снимки, поскольку это может насторожить китайцев, но нам приходится предполагать наихудшее, – сказал Стэндэрд, показывая на две маленькие точки на Апеннинах. – Возможно, это передвижные пусковые установки или, по крайней мере, передовой пост наблюдения, с которого они смогут легко вести разведку или наносить удары на территории Моря Ясности. Каковы бы ни были их цели, им не следовало бы там находиться, особенно с такими мощными источниками энергии, которые были туда доставлены.
Лэйн наклонилась вперед, приглядываясь к голограмме:
– Они могут вести разведывательное бурение в поисках ильменита. Там весьма хорошие запасы, и это достаточно близко к тому месту, где они в прошлом году попали в обвал. – Она поглядела на Стэндэрда, прежде чем тот успел ответить. – Я не говорю, инспектор, что они заняты именно этим. Просто хочу сказать, что, вполне возможно , они находятся там без враждебных намерений.
– Может, вы и правы, офицер Бриггс, – перебил Йейтс, гневно глядя на нее. – Они могут считать , что имеют законное право там находиться, но наше правительство с ними не согласно. И мы не можем позволить себе надеяться на их благие намерения. Военные ознакомились с этой информацией и хотят послать в ту сторону шаттл на разведку. Этот приказ отдал сам Трэйборр, и именно туда направятся десантники.
Дэкерт поглядел на Хейла. Если китайцы устанавливают военный аванпост, разведывательный полет шаттла таит в себе множество огромных опасностей, самая очевидная из которых – его просто собьют, ракетой, лазером или ЭМИ.
– Почему же не дать команду спутнику и не сделать снимки с орбиты? Или не использовать беспилотник?
Йейтс покачал головой.
– Как уже сказал мистер Стэндэрд, мы не хотим показать китайцам, что заметили их. Это должно быть сделано скрытно. Смена орбиты спутника сразу же будет отмечена, а беспилотнику придется лететь в прямой видимости их аванпоста. Лишь при помощи шаттла мы сможем подойти на низкой высоте, прилуниться и выйти на разведку пешком, в скафандрах.
Все посмотрели на Хейла. Тот встал и подошел к голограмме, выставив перед собой старомодную телескопическую указку, которая больше подошла бы учителю физики в школе двадцатого века.
– Мы планируем отправиться завтра в 22.00, поэтому нам необходимо подобрать точку посадки, которая будет вне зоны обзора их радара, исходя из предположения, что он у них имеется, чтобы у нас была возможность добраться оттуда до подходящего для наблюдения места – желательно на каком-нибудь пике, на который мы сможем забраться.
Он провел концом указки вдоль южного края голографической карты.
– Вариант первый, оптимальный с точки зрения дистанции, пролететь над Маре Вапорум, Морем Паров, потом над южными отрогами Апеннин, по ущельям, чтобы избежать обнаружения, и прилуниться где-то на юго-западе от кратера Конон. Будьте добры, мистер Стэндэрд, увеличьте.
Хейл показал на точку в горах, чуть ниже тепловых пятен.
– Здесь есть пара пиков, которые прикроют место посадки и обеспечат хороший обзор для разведгруппы.
Стэндэрд провел пальцем по тачпаду, и карта горного массива, изрезанного каньонами, увеличилась. «Прямая дорога в ад», –  подумал Дэкерт. Обваливающиеся горные пики. Огромные камни, разбросанные в разные стороны извержениями и ударами метеоритов. Ущелья и ложбины с отвесными стенами, переходящие в расщелины и замкнутые каньоны. «И они хотят лететь там, на шаттле, в режиме скрытности, в темноте по приборам?»  Иисусе. Дэкерт сам бы никогда не решился на такой полет, а он лучший пилот на Луне, если не считать Уотерса. Он поглядел на Уотерса и Тэтча. Те покачали головами.
– На карте выглядит круто, капитан, но вы предлагаете лететь над незнакомым ландшафтом в темноте, – сказал Тэтч. Наклонил вперед свое массивное тело, и утяжеляющий костюм натянулся, когда он махнул рукой поверх голограммы. – Там все могло измениться с тех пор, как в последний раз вели лазерную съемку. Пики могли обвалиться, могли появиться новые кратеры. Мы больше года не летали к южному краю Апеннин, а теперь вы хотите посадить десантников в шаттл и лететь туда на низкой высоте в режиме радиомолчания, в темноте, по ИК-визору? Это все равно что бегом бежать по минному полю и надеяться не остаться без ног.
Хейл поглядел на Тэтча, закидывая указку на плечо. Долго молчал, а потом кивнул на молодую девушку, сидящую рядом с ним:
– Пилотировать будет лейтенант Кабрера, и других вариантов я не вижу. Мы можем зайти с юга или с севера, но в любом случае нам придется лететь по приборам в режиме радиомолчания. Только ИК и пассивные радары.
– Блин, – сказал Уотерс и положил руку на плечо Тэтчу. – Если уж так приперло, по крайней мере летите с севера.
Он встал, обошел стол, проходя мимо Хейла, и стал у карты. От его тени голограмма слегка исказилась.
– Так придется лететь ближе к Архимеду и «Новому Пекину-2», но мы там, по крайней мере, хорошо знаем ландшафт.
– Продолжайте, – сказал Хейл, делая шаг назад, а вот Кабрера подалась вперед, напряженно слушая.
– Хорошо. Полетите на северо-северо-запад, через середину Ясности, а восточнее Хэдли, рядом с местом прилунения «Аполлона-15», развернетесь почти на сто восемьдесят.
Он провел над голограммой мясистым пальцем.
– Перелетите через край кратера Арат и спуститесь вот в этот каньон, южнее вершин Хэдли. Увеличьте. Вот сюда. И окажетесь в точке, откуда можно будет наблюдать за этими вашими пятнами. Мы в тех местах в прошлом году разведывательное бурение делали. Могу порыться и найти телеметрию шаттла с тех вылетов.
Он скептически посмотрел на Кабреру.
– Но, честно говоря, мы летали туда, когда Солнце было высоко в небе, и мне не приходилось думать о том, что меня сшибет какой-нибудь чертов китаец с ПЗРК в руках.
Хейл потер подбородок, поглядел на Вернона и Тэтча, а потом на Кабреру. Та кивнула.
– О’кей, тогда давайте вашу телеметрию, мы все это просмотрим. Какая полная дальность вылета?
– Примерно тысяча двести кило.
Йейтс прокашлялся, и все поглядели на него.
– Планирование операции я предоставляю капитану Хейлу и лейтенанту Кабрере, но мне необходим детальный доклад перед стартом. Мы проанализируем возможность использования ненаправленной антенны для обеспечения связи в реальном времени, если мои специалисты по связи скажут, что можно будет избежать обнаружения.
Подняв взгляд, Дэкерт увидел, что Йейтс напряженно посмотрел на него, а потом повернулся к Лэйн и приподнял брови:
– Офицер Бриггс, что насчет мер безопасности?
– Я согласую с капитаном Хейлом и лейтенантом план ПСО, – сказала Лэйн, кивая в сторону Кабреры. Йейтс нахмурился, но Лэйн продолжала говорить:
– Данная операция за пределами нашего стандартного протокола безопасности. От вас мне потребуется информация о зонах обзора китайских радаров; кроме того, я не думаю, что у нас есть техтребования насчет полетов через горы в темноте.
– Тогда разработайте с лейтенантом новые, офицер Бриггс, – ответил Йейтс. – И привыкайте импровизировать. Если конфликт будет разрастаться, очень многое на Луне придется сделать впервые.
– Джонатан… что по двигателям? – спросил Дэкерт.
До этого момента Кворлз сидел с совершенно непонимающим и ошеломленным видом, но теперь резко выпрямился.
– Э-э, я собирался осмотреть шаттл десантников. Вероятно, я смогу оснастить его еще парой двигателей для лучшей маневренности и перенастроить их все для возможности полета на дистанционном управлении.
Он поглядел на Кабреру:
– Мы можем обеспечить вам определенное резервирование и, возможно, даже несколько укрепить корпус. Мне потребуется знать численность экипажа и полный взлетный вес с учетом оборудования.
– Не вопрос, – ответила девушка. – Пойдем в ангар и осмотрим его сразу же по окончании. Приму от вас любую помощь.
Хейл кивнул. Все умолкли, будто в трансе, погруженные каждый в свои мысли. Тишину нарушали только жужжание и потрескивание голограммы. Дэкерт закрыл глаза. Это вот так люди входят в историю? Несколько человек сидят за столом, планируя первую операцию, которая может привести к первой в истории битве и перерасти в войну, но они просто обсуждают тактику, непредвиденные ситуации, а потом – в торжественном молчании – обдумывают последствия этого обсуждения? В самый последний момент, перед тем как военный совет окончен, не важно, возглавлял ли его Перикл, или Уэстморленд, имеет ли какое-то значение тишина, или это просто временное отсутствие шума?
– Значит, действуем таким образом, леди и джентльмены, – сказал Йейтс. – Держите меня в курсе всех ваших планов и не забывайте о том, что мы работаем в режиме полного радиомолчания.
Он положил ладони на стол перед собой и немного помолчал.
– Капитан Хейл, я предлагаю провести следующий брифинг в 9.00 завтра. И, коммандер Дэкерт, не могли бы вы немного задержаться? Я бы хотел поговорить с вами наедине.
Все посмотрели на Дэкерта.
– Конечно, – ответил он, кивнув.
Стэндэрд хотел что-то сказать, но передумал. Встал и вышел из-за стола, с напряженными, несмотря на слабую гравитацию, плечами. Дэкерт продолжал смотреть прямо перед собой, с совершенно безучастным видом, вопреки тому, что творилось у него внутри. Остальные выходили из кают-компании. Он слышал, как переговариваются Лэйн и Кабрера, и вдруг понял, что впервые, более чем за три года, услышал разговор двух женщин. «Что же это за проклятое Богом место у нас тут!» 
Герметичная дверь закрылась, и уплотнители со щелчком стали на место. Йейтс вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он принялся крутить в пальцах старомодную золотую ручку, будто крохотный маршальский жезл.
– Стэндэрд сказал мне, что у вас есть опасения, которые вы хотели высказать нам обоим, но я решил, что лучше вы выскажете их напрямую мне. Я человек занятой, а сейчас у меня забот прибавляется, коммандер, так что не мешкайте.
– Да, коммодор, – ответил Дэкерт. Потер ладонью коротко стриженные волосы на затылке и наклонился вперед. – Как вам, вероятно, стало известно, я против того, чтобы члены моей команды принимали участие в том, что превращается в военную операцию. Я считаю, что их следует эвакуировать сразу же, как будет проведена подготовка шаттла к вылету. Лично я могу остаться в ЦЕНТРе и помогать Хейлу вести операцию.
Он поглядел в глаза Йейтсу. Тот смотрел на него, почти как хищник на добычу.
– Только я из экипажа имею военный опыт. И остальные вам здесь не понадобятся.
Йейтс с секунду выдерживал эту дуэль взглядов, а затем раздраженно прищурился и тряхнул головой. Положил ручку на обсидиановую столешницу.
– Ваши люди были предупреждены о возможных опасностях, когда подписывали контракт на горные работы вне Земли. Они знали, что их могут мобилизовать. Вся эта программа – квазиправительственная, коммандер. Вы могли бы вспоминать об этом всякий раз, слыша собственное звание.
– Мы можем быть мобилизованы в экстремальной ситуации, да, но сейчас все начинает походить на чертову войну.
Дэкерт встал и сделал шаг, держась руками за спинку стула.
– Они не солдаты, коммодор. От них вреда будет больше, чем пользы.
Йейтс стиснул зубы так, что кости проступили сквозь кожу, а щеки ввалились еще сильнее. Наклонился к голографической камере, и его лицо заполнило все изображение. Дэкерт мог разглядеть красные сосудики в его глазах и даже, казалось, ощутить запах виски в его дыхании – по слухам, Йейтс регулярно выпивал.
– У нас нет ни времени, ни ресурсов эвакуировать ваших людей, мистер Дэкерт. Я бы тоже хотел эвакуировать своих, сами понимаете, но это стало невозможно. И у нас на Северном полюсе ничуть не безопаснее, кстати.
Дэкерт задумался. Насколько далеко он может зайти в разговоре с Йейтсом? Пока что у него мало доказательств, слишком мало, чтобы выложить их. Следует ли сказать коммодору о своих подозрениях?
Мешало не только это, но и что-то другое, засевшее под кожей, будто застарелая чесотка. Бога ради, ведь он до сих пор солдат.  Если бой неизбежен, разве не обязан он предвидеть все заранее, помочь новобранцам, тем, что полетят на шаттле в кошмар, который они и представить себе не могут? Их шансы выжить сильно увеличатся, если вся его команда поможет в проведении операции. Никто не знает ландшафта лучше Уотерса и Тэтча, никто лучше не справится с обеспечением безопасности, чем Лэйн. Получается, что своей просьбой отстранить их от операции он подвергает десантников опасности, так?
Дэкерт отбросил сомнения. Десантники – не его дело, хватит. Его дело – Лэйн, Тэтч, Кворлз и Уотерс. У него есть обязанности перед ними . А это значит, что он должен попытаться убрать их на хрен с Луны, и побыстрее.
– Коммодор, скажу прямо. Я не уверен, что эти действия оправданны. Я не видел никаких доказательств, помимо второстепенных, тому, что китайцы подорвали «Молли Хэтчет», и я хорошо знаю этих людей.
Он помолчал, глядя в глаза Йейтсу. Тот прищурился так, что были видны лишь черные зрачки.
– Мы  их знаем. Они пешки в этой игре – такие же, как и мы. Я не уверен, что члены моего экипажа смогут выполнить приказ, в результате которого они будут убиты.
Глаза Йейтса открылись, и он улыбнулся – широко, на грани безумия. Дэкерт удивился, насколько белые у него зубы, несмотря на возраст.
– Да, я так и думал, что дело в этом. Мне давно следовало сделать вам выговор за ваше общение с Цзы и его командой после того, как был введен режим радиомолчания.
Йейтс приподнял брови.
– О, да вы и не думали, что я читаю все месячные отчеты по сеансам связи, в том числе те, которые должны были бы оставаться в тайне, будучи перенаправлены через нелегальные серверы на Земле? Вы не думали, что я знаю, как ваш офицер по безопасности тайком получает выпивку с «НП-2», а ваш молодой инженер обменивается со своим китайским товарищем секретами садоводства? Возможно, на Луне есть что-то, о чем я не знаю, но не думаю, что такого очень много.
Йейтс отодвинулся от голографической камеры и нахмурился, глянув через плечо на что-то, чего Дэкерт не мог видеть. Поднял палец – видимо, приказывая кому-то подождать, – а потом снова наклонился вперед:
– Послушайте. Я бизнесмен. Мне все это нравится ничуть не больше, чем вам. Это приводит к единственному, чего я терпеть не могу, – снижает доходы. Статус-кво меня вполне устраивал.
Он встал из-за стола.
– К сожалению, на Земле кое-кто решил иначе, и я, если честно, не в том положении, чтобы с ними спорить. Вы понимаете, что я хочу сказать? Сейчас для меня имеет значение лишь одно: мне дозволено вести добычу на этом холодном куске камня лишь до тех пор, пока правительство Соединенных Штатов предоставляет действующую лицензию на это. А они не предоставляют действующие лицензии тем, кто оспаривает решения, принимаемые президентом.
Он не отвел взгляда, глядя Дэкерту в глаза. Выпрямил спину и развернул плечи так, будто в кратере Пири была такая же гравитация, как на Земле. Старый человек, слишком умный, чтобы сопротивляться даже минимальному нажиму.
– Я ничего не имею против горняков на «Новом Пекине-2» и надеюсь, что нам не придется отправить их в иную реальность. Но если придется, то мы сделаем это. Вся эта ситуация намного глубже нашего понимания, и даже если вы правы, я ничего не могу поделать – если только вы не предоставите мне самый дымящийся из всех дымящихся пистолетов в ближайшие двадцать четыре часа.
– Вы хотите мне сказать, что надо рыть глубже? – спросил Дэкерт.
– Я хочу вам сказать, что я бизнесмен, Дэкерт. Можете рыть, сколько вам вздумается, если это не помешает завтрашнему вылету. Просто не ждите, что я вмешаюсь, если вы найдете нечто меньшее, чем охренительное доказательство. Надеюсь, вы поняли.
Йейтс поправил нижний край пиджака и задвинул стул под черный стол в знак того, что разговор окончен.
– Да. Я понял, – ответил Дэкерт.

16

ТО, КАК ОНИ ПРЫГАЛИ ПО БЕСКРОВНОЙ ПОВЕРХНОСТИ Луны с энтузиазмом золотоискателей прошлого в поисках новой золотой жилы, которая сделает их богачами, теперь казалось старыми добрыми временами. Все подглядывали друг за другом – китайцы, русские, американцы, индусы, – хвастаясь успехами, предупреждая друг друга о выбросах радиации, держали пари на стейк рибай в вакуумной упаковке, кто первый найдет богатое месторождение ильменита или запасы замерзшей воды в вечной тени стены кратера. Старые добрые времена, когда казалось, что гелия-3 в лунных морях хватит на всех на Земле и на все проекты человечества в пределах пояса астероидов. Они выстраивались в очередь, будто дельфины в ожидании поощрения за фокус с мячиком, и просто ждали.
До того, как их властители в Пекине и Вашингтоне начали изучать долговременные перспективы добычи и темп расходов и стали подвергать сомнению принцип равного доступа. До того, как жизнь на Земле стала достаточно нормальной, чтобы политики обратились к генералам.
Дэкерт улыбнулся, на секунду забыв об этих засевших на Земле ублюдках и вспоминая прежние дни, когда его начальники в кратере Пири и Нью-Мексико выходили на связь с «Ясностью-1» только после того, как на график нанесут месячную выработку. «Боже, как, должно быть, здорово здесь было в 58-м, когда Флетчер только возглавил вновь открытую станцию», –  подумал он. Голубое небо Фронтира, приключения, от которых ты готов забыть обо всем.
Он поглядел на Лэйн и Кворлза, сидящих за пультами систем жизнеобеспечения и двигателей в небольшой рубке «Аэросмита». Большой транспортер полз к разверстой яме кратера Менелай, погружая в реголит колеса с грунтозацепами, будто огромный зверь на сезонной миграции. Все трое были в скафандрах и с надетыми шлемами (новое правило, холодное напоминание о гибели Коула Бенсона на пустынной равнине у Посейдона). Тэтч и Уотерс ехали на ровере впереди, размечая неровные места на траверсах мигающими голубыми маячками и вводя коррективы в данные по топографии Дороги Менелая при помощи лазерных дальномеров. Ходовые огни «Аэросмита» освещали темную внутренность кратера, а позади них оседал ореол лунной пыли, выброшенной колесами машин. Ехали очень медленно, спускаясь к изгибу дороги со скоростью меньше километра в час.
– Хорошо, снова на реголит вылезти, – сказал по радио Тэтч. – Даже когда Вернон молчит, как индюк.
– Я просто слишком занят, приглядывая за тобой, малыш, – ответил Уотерс. – Я самый милый в мире сукин сын, обожающий ползать по кратерам и любящий мамочку. Твою, если ты не в курсе.
– Поцелуй меня в зад, Вернон, – сказал Тэтч. – Босс, через двадцать метров уклон меняется. Девять градусов по курсу, два градуса по крену на левый. Протяженность восемьдесят метров.
– Принято, – ответил Дэкерт. – Ввожу в карту. Уклон – девять вниз, два градуса на левый, дистанция два-ноль.
Он ввел данные в навигационный компьютер «Аэросмита» и снова глянул на Лэйн и Кворлза, пока машина обрабатывала данные для коррекции курса. Они выключили поляризационные фильтры на скафандрах, и было видно, что они улыбаются, слушая перепалку Тэтча и Уотерса. Вот бы им всем остаться в кратере, пока все это не кончится, подумал Дэкерт. За последние пару дней его надежды остановить раскручивающийся железный маховик сильно поуменьшились. Как они смогут вовремя выяснить, что произошло на «Молли Хэтчет», и предотвратить неизбежное? Даже если они докопаются до правды, какая разница? Политики вряд ли сразу им поверят, а солдаты сочтут это делом второстепенным. Опыт военной службы отнюдь не обнадеживал Дэкерта. Капитан на поле боя иногда может не выполнить приказ, но вот генерал, сидящий в бункере, – никогда. Гражданские в правительстве всегда вели себя как дураки, но люди со звездами на погонах четко отдавали честь, выполняя их приказы. «Даже смешно», –  подумал Дэкерт. Те, кто больше всего осознает надвигающийся кошмар, имеют меньше всего возможностей предотвратить его. И китайские генералы вряд ли станут вести себя иначе.
Его команда, люди, которые стали ему роднее, чем те, кто остался на Земле, окажутся на поле боя. Кворлз, сущий ребенок, безумно любящий паять и свинчивать, приводя в порядок вышедшие из строя от лунной пыли и холода космические корабли, чтобы они проработали еще хоть день. Лэйн, которую он дрессировал, чтобы в будущем она стала командиром станции, пусть сама она об этом и не знает. Иногда Лэйн позволяла мрачному взгляду на реальность возобладать внутри нее, в то время как Дэкерт усмирял собственных демонов с помощью фатализма, но, несмотря на все это, ей всегда удавалось оставаться на правильной стороне, практически во всех ситуациях, в которых они оказывались. На правильной стороне. Вернон, его верный боевой конь. Разве не так генерал Ли называл Лонгстрита? Того, что был всегда рядом, готовый спасти его от неверного шага или успокоить посреди хаоса? Тэтч, сущий лесоруб, более неуместный на Луне, чем дуб на Марсе, но управляющийся с операциями по добыче лучше любого, кого Дэкерту доводилось видеть на реголитах Луны.
И Коул. «Не могу забыть Коула».  Мертвый, в бескислородном холодильнике на станции в кратере Пири, в ожидании следующего шаттла на «НОО-1», откуда его спустят на Землю и зароют в щелочной почве Южной Калифорнии, где его будут оплакивать люди, которых Дэкерт в жизни не видел. Коул – первая, но не последняя невинная жертва. Первый симптом смертельного заболевания.
– Выходим на маршрутную точку сорок два, – сказал Кворлз. – Снижаем скорость до ноль-три километра в час.
– О’кей, – сказал Дэкерт. – Сдаем задом, готовим стабилизаторы и аварийные тормоза.
«Аэросмит» наклонился, и Дэкерт услышал тихий звук переключающихся скоростей. Массивному транспортеру предстояло спускаться вниз. Кабина дважды дернулась, ПЖМ снизил скорость, еще сильнее прокапывая колесами реголит, и ровер, на котором ехали Вернон и Тэтч метрах в пятидесяти впереди, стало почти не видно. Дэкерт ощутил запах пороха даже сквозь шлем. Когда едешь по реголиту, всегда пахнет порохом. Нил Армстронг первым заметил это, и с тех пор каждый вышедший на поверхность Луны узнавал, о чем он тогда сказал. Пустынные земли, пахнущие войной.
– Мне было бы спокойнее, если бы это ведро с гайками не подвергалось починке от рук этого чудо-мальчика, – сказала Лэйн. Наверняка на ее лице была легкая ухмылка, когда она повернула голову в сторону Кворлза. – Видимость четыре-ноль метров, переключаюсь на инфракрасный дублирующий.
– Оу, ладно тебе, Бриггс, – ответил Кворлз. – Ты же всегда хотела проехаться со мной ночью по Луне.
Дэкерт сдержал ухмылку:
– Давайте сначала проедем этот участок, а потом можете друг друга хоть из скафандров вытащить, если захотите.
Он переключил связь обратно на открытый канал, чтобы не слышать возражений Лэйн.
– Как у нас дела, Тэтч?
– Пятьдесят на пятьдесят, босс, на мой взгляд. Продолжайте прижиматься к левой стене. Нам еще около шестидесяти метров до середины склона, так что следите.
– Принято. Вернон?
– Пока что все нормально. Пройду немного дальше, чтобы посмотреть на точку сорок три. Так или иначе минут через пять скажу, что вам дальше делать.
В клубах пыли впереди было видно, что Тэтч остановил ровер. Вернон отстегнул ремни безопасности, слез с машины и двинулся вперед по узкой дороге, теряющейся в пылевой завесе и темноте. Дэкерт снова сосредоточился на дороге и индикаторе на стекле скафандра. Слегка двинул ручку управления влево, увидев, что телеметрия дает сигнал довернуть на один градус на левый борт. Справа была отвесная стена кратера в милю высотой, Дэкерт знал, что по правому борту от колес транспортера – всего несколько метров до обрывающегося в никуда края дороги. К счастью, до самого дна им спускаться не надо, они остановятся на Гребне Хокинга, одной из множества внутренних террас кратера Менелай, придававших ему неповторимый облик.
Не бывает одинаковых кратеров, всегда говорил Флетчер. Некоторые моложе – с более острыми краями, такие как Менелай, младенцы, с космической точки зрения, всего-то пару сотен миллионов лет, с каньонами на дне и крутыми ступенчатыми стенами ударных гребней. Другие – будто древние призраки, такие как обваливающийся Посейдон или Равнина Шиллера, протянувшаяся через южное полушарие Луны, подобно небрежно свернутой сигаре, в ширину больше Скалистых гор, иссушенная и рассыпающаяся после почти трех миллиардов лет существования.
Менелай – идеальный кратер, для того чтобы спрятаться, намного лучше защитит от ЭМИ или ракеты, по сравнению с более древними, и проехать по его террасам проще, чем по террасам более мелких кратеров, покрывающих поверхность Луны, будто раны от космических пуль. «Помимо всех глупостей, которые сделало Управление космической добычи за последние пятнадцать лет, его сотрудники по крайней мере выбрали правильное место для «Моря Ясности-1», –  подумал Дэкерт. До Гребня Хокинга где-то километр. Если не будет никаких задержек, в течение двух часов они туда доберутся, подготовят «Аэросмит» к длительному пребыванию на холоде и вернутся на станцию к ужину. Возможно, это будет последний ужин, поскольку десантники отправятся в свой разведывательный полет к Апеннинам меньше чем через сутки. Каждый раз, как Дэкерт задумывался об этом полете, у него в груди ком вставал.
– Э-э, босс, у нас тут небольшая проблема, – послышался искаженный голос Вернона. Помехи создавали заряженные частицы экзосферы кратера. – Небольшая осыпь на дороге, на спуске к точке сорок три… Похоже на обвал гребня.
Черт.
– Принято, Вернон. Мы сможем ее объехать?
– Нет, если не убрать с дороги несколько камней или не скатиться по стене кратера. У нас уйдет минут двадцать, чтобы прибраться. Возвращаюсь к роверу. Тэтч, прогревай плуг.
– Понятненько. Включаю нагреватели.
Двадцать минут. Не так плохо, как могло бы быть. Дэкерт рассчитывал на то, что будут задержки: на Луне по-другому не бывает. И это даст ему время, чтобы сделать еще одно дело, прямо связанное с их выходом в кратер Менелай. Ему надо выяснить, как там дела с его личным расследованием и можно ли еще предотвратить войну. И надо сделать это здесь, посреди лунного реголита, поскольку к уединению на «Ясности-1» доверия больше нет. Теперь федералы и УКД, по всей вероятности, станут контролировать все каналы связи, и очень тщательно. От иронии ситуации Дэкерту стало противно. Первая лунная станция первого уровня, построенная на Луне после Термического максимума, была наречена «Единством». Тогда Америка и Китай объединили усилия, чтобы покончить с Темной эпохой, воцарившейся на Земле в середине двадцать первого века, – с бедностью и голодом апокалиптического масштаба, сотрясавшими всю Землю. А теперь вон как – Дэкерт и Лин Цзы прячутся, будто повстанцы в объятой войной банановой республике, пытаясь найти способ не убить друг друга, а их начальники гоняются за ними в поисках отпечатков пальцев.
– Ровер, мы собираемся заглушить двигатели и припарковать нашу подругу, когда окажемся на середине склона. Поднимем лампы и увидим, когда стена упадет.
Дэкерт повернулся к Лэйн:
– Как у нас дела с радиацией?
– Неплохо. Солнце дремлет; да еще помогает, что мы на ночной стороне. У них не меньше семи часов на ВКД, если потребуется, и еще небольшой запас на обратную дорогу.
– Крутизна уклона снижается, – сказал Кворлз. – Четыре градуса вниз, с переходом до трех. Увеличиваю скорость до ноль-шесть километров в час.
«Аэросмит» немного опустил корму, выезжая на более ровный участок дороги. Все трое смотрели, как Уотерс забрался обратно на ровер, пристегнулся, и Тэтч повел машину за поворот. Здесь Дорога Менелая сужалась. Обрыв был меньше чем в трех метрах от правого борта транспортера, отвесный до следующей террасы. «Полмили падать, –  подумал Дэкерт. – Долгий кошмар в условиях лунной гравитации. У нас будет куча времени осознать, что мы умираем». 
Он выбросил эти мысли из головы, продолжая вести транспортер вплотную к стене кратера. Развернул «Аэросмит», объезжая небольшой изгиб дороги, и почувствовал, как в его перчатках скапливается пот. Обвал был прямо впереди, небольшой вал брекчии и базальта, упавший на дорогу либо от эрозии, вызванной солнечным ветром, либо от удара метеорита. Они увидели, как Тэтч поднимает и опускает плуг на передней части ровера, чтобы прогреть замерзшую гидравлику.
– Поднимаю лампы, – сказала Лэйн.
Дэкерт остановил транспортер в нескольких метрах от обвала. Над «Аэросмитом» поднялись светильники, заливая все ярким светом. Над лунной поверхностью, будто утренний туман, повисла пыль, падая вниз дождем и насыпая вокруг них небольшое кольцо.
– Внимание всем, – сказал Дэкерт, с неодобрением глядя на вздымающееся облако. – Десятипроцентный постоянный выпуск по всем клапанам. Я не хочу, чтобы мы слишком много пыли наглотались.
– Вас понял, десять процентов, – ответил Кворлз. – Снижаю мощность реактора. Глушить окончательно не буду, для перезапуска.
Дэкерт откинулся на спинку сиденья и выпрямил ноги в коленях, потягиваясь и чувствуя, как кровь возвращается в затекшие ноги. Ступни замерзли, волосы на голове влажные и липкие.
– Вернон, мы отключаемся от индивидуальных систем жизнеобеспечения, пока вы тут убираться будете. Остаемся на связи, говори, если вам что-то понадобится.
– Ага, – ответил Вернон. – Передохните там пока что.
Лэйн проверила показатели атмосферы в кабине на небольшом сенсорном экране над головой, увеличила подачу кислорода. Строчки на плазменном экране мигнули, превращаясь из оранжевых, Минимального поддерживающего уровня, в зеленые и освещая ее лицо изумрудным светом.
– Готово, – сказала она.
Все трое расстегнули застежки шлемов и сняли их, слушая шипение выходящего газа. В кабине было холодно, Дэкерт увидел, как от бритой головы Кворлза идет пар, да и сам почувствовал холод мокрым от пота затылком.
– Иисусе, – сказал Кворлз. – А можно немного обогрев прибавить?
– Секундочку, не плачь, – ответила Лэйн, проводя пальцем по сенсорному экрану. Из вентиляционных отверстий у них над головой пошел поток сухого теплого воздуха.
Дэкерт потер влажную голову, нахмурился и снял перчатку.
– Не думайте, что это надолго, без скафандров. Нам просто надо некоторое время побыть не на связи.
– Ага, Большой Брат и Большая Сестра (и все остальные лунатики) сейчас наставили направленные антенны, пытаясь уловить каждую вспышку помех, – сказал Кворлз. Тоже снял перчатки и развернулся в кресле к центру кабины. – У меня для вас, парни, реально тяжелая дурь, а потому отлично, что нас никто не слышит.
Дэкерт посмотрел на Лэйн, а потом снова на Кворлза.
– Хорошо, Джонатан, начинай, но засунь свою поэзию куда-нибудь – у нас всего несколько минут.
– Да, будь добр, – сказала Лэйн.
Кворлз щелкнул языком, выражая недовольство тем, что его порыв не оценили, и вытащил из-под кресла небольшой металлический чемоданчик. Торжественно открыл застежки большими пальцами.
– Я все это убрал из сети и стер с серверов – настолько это невероятно, – сказал он, поднимая взгляд. – Говорю вам, мне пришлось косяк раскурить, после того как я все это посмотрел.
Дэкерт кивнул, но промолчал, вспомнив слова Йейтса насчет их попыток скрыть что-либо от всевидящего ока.
– О’кей, – продолжил Кворлз, – этим утром мы получили сообщение с «Нового Пекина-2» по открытому каналу. Сначала меня это напугало – пока я не сообразил, что это обычный астрономический бюллетень по поводу падения метеорита рядом с Ти-Мейер Эй в Лунных Карпатах, которое произошло пару дней назад. Единственное, телеметрия была несколько странной, поэтому я прогнал ее через «Кванту» на «Аэросмите» – офлайн, естественно. И обнаружил, что наши китайские друзья добавили несколько цифр к координатам и траектории.
Он поднял взгляд:
– Вы меня понимаете?
– Код? – спросила Лэйн.
– Ага, код. Всего двенадцать букв и цифр, варьирующихся в последовательности, из которых формируется адрес в Сети.
Дэкерт поглядел на Вернона и Тэтча, которые начали первый проход с плугом, пытаясь не забуксовать. Задние колеса ровера медленно вращались. Белые скафандры уже стали серыми от лунной пыли.
– Есть шанс, что это мог перехватить кто-то еще? – спросил он, не сводя взгляда с тех двоих товарищей, которые продолжали работать снаружи. – Уверен, в «Кратере Пири» хорошая сканирующая аппаратура.
– Сомневаюсь. Гениальный ход, но ведь и я гений. Кому придет в голову прогонять телеметрию обычного падения метеорита через квантовый компьютер? – Он ухмыльнулся. – И кто еще ухитрится заметить отклонение в пару градусов в угле падения космической пули? К счастью, власти до сих пор позволяют пересылать бюллетени по падениям метеоритов и солнечной активности по открытому каналу.
Лэйн покачала головой, теряя терпение:
– Ладно, ладно, мы впечатлились твоим интеллектом. А теперь скажи, что же, черт подери, было по тому адресу?
Кворлз потыкал двумя указательными пальцами в тачпад внутри чемоданчика и, сияя, развернул его к Лэйн и Дэкерту:
– Сообщение. И видео, которое вам стоит посмотреть. Оно хранилось в закоулках нелегального сервера где-то в Китае – рядом с Шанхаем, как я понимаю. Либо игорный бизнес, либо порнография. Как только я загрузил файл, он автоматически уничтожился на другом конце линии.
Кворлз посмотрел на Дэкерта:
– Ваш друг коммандер Цзы очень умен.
Они наклонились к экрану, будто заговорщики, встретившиеся в тесном подвале. Экран засветился, появилось три абзаца текста:
Дэкерт, это все, что я могу тебе прислать. Снято камерой видеонаблюдения на конспиративной квартире китайской разведки неподалеку от Гуанчжоу в октябре 2066 года – той самой, где хранилась партия полимерного нитрогена. 
Наше правительство распространяет версию о том, что все это – американский заговор, запланированный не один год назад и направленный на разжигание войны. Однако другие говорят, более приватно, что это операция Секретариата, двойная игра наших собственных разведслужб. Правды я не знаю. Знаю только, что не могу доверять никому и тебе не советую. Похоже, обе стороны желают, чтобы это произошло. 
Делай с этим, что хочешь. Думаю, что в следующий раз, когда мы будем посылать друг другу сообщения, это будут предупреждения о солнечной вспышке. Луна была нам доброй хозяйкой, но, как и всякая содержанка, теперь она свершает отмщение. 
Предупреждения о солнечной вспышке.  Их код для сообщения о том, что атака неизбежна. Если Дэкерта что и успокаивало в этом послании, так это то, что он не единственный здравомыслящий человек на Луне, утративший надежду. Очевидно, из них двоих Цзы – человек более сильный и наверняка более умный. Если уж он в отчаянии, то Дэкерту нечего так на себя злиться за это чувство беспомощности.
Текст исчез, и на экране появилось нерезкое изображение, искаженное и размытое от переэкспонирования. Они сгрудились в центре кабины, Лэйн глядела поверх плеча Дэкерта, бессознательно взявшись за него рукой. Запись с видеокамеры. Пустой, ничем не примечательный коридор. Крашенные в коричневый цвет стены, грязный линолеум на полу. Метка времени в нижнем правом углу: бегущие секунды – но цифры года нет. Ни звука, ни движения. А потом Дэкерт увидел завиток синеватого дыма внизу экрана. И еще один. Дыма мало, слишком мало, чтобы это был заряд для пробития стены или двери. Должно быть, от выстрелов. И он увидел это снова. Трассеры. Ни с чем не спутаешь. Оранжевые полосы в воздухе, крохотные заряды в донцах пуль, пронзающих коридор.
Дэкерт прищурился. Дыма становилось все больше. В дальнем конце, там, куда была направлена атака, появился человек, припавший к полу и высунувшийся из-за угла, чтобы выстрелить. Но он сделал это неправильно, открылся слишком надолго. Стрелял беспорядочно, вместо того чтобы, быстро выглянув, наставить оружие под нужным углом и вести фланговый огонь, не давая нападающему пройти, как учат на занятиях по ближнему бою. Неопытный солдат. Запаниковал. И тут, будто в подтверждение мыслей Дэкерта насчет боевых навыков защищающегося, тот упал. Четкое попадание в голову – судя по тому, как откинулась назад голова и мгновенно обмякло тело.
Прошло пять секунд. Сидящие в рубке «Аэросмита» не шевелились. Они уставились на экран. Звук вентиляторов обогрева наверху стал громче. И тут в нижней части экрана появился второй человек. Нападавший.  Дэкерт хмыкнул, увидев его. Вот это настоящий воин. Даже сквозь завесу дыма и искажения старого видео было достаточно увидеть два четких шага, которые он сделал, чтобы Дэкерт понял, что это за человек. Хищник. Он двигался целенаправленно и почти что небрежно, постоянно водя оружием из стороны в сторону, перекрывая весь опасный сектор. Крупный мужчина, широкоплечий и массивный. Необычно для оперативника спецслужб. Обычно лучшие убийцы – маленькие. А еще было что-то особенное в том, как двигался этот человек, с грудью как бочка, что заставило Дэкерта нервничать, поежиться и наклониться еще ближе к экрану. Он двигался грациозно. Очень эффективно, для его размеров, даже для тренированного солдата.
Мужчина дошел до конца коридора (очевидно, Г-образного), глядя только влево. Добравшись до угла, опустился на пол и выглянул поверх только что убитого им противника, используя его неподвижные ноги в качестве прикрытия. И мгновенно, сделав еще пару выстрелов, исчез. Встал и свернул за угол, продолжая двигаться к своей цели. Огромная тень, целенаправленно движущаяся вперед, со скрытым балаклавой лицом. Экран покрылся сеткой помех и погас.
Все трое дружно выдохнули и откинулись на спинки кресел. Дэкерт выглянул в окно рубки и увидел, что Тэтч и Уотерс уже убрали половину завала с Дороги Менелая. В свете ламп искрилась серебром лунная пыль.
– Что ж, – сказала Лэйн, ни на кого не глядя, – может мне кто-нибудь объяснить, что мы только что увидели?
– Я могу попытаться, – ответил Кворлз. – Очевидно, кто-то в Китае хочет, чтобы мы – или, по крайней мере, Цзы – решили, что та штука, которой подорвали «Молли Хэтчет», была украдена у них парнем из этого скверно снятого спектакля. Вот только метка времени неполная, даты нет, сведений о том, где это, как и прямых свидетельств тому, что это не просто снятая на видео тренировка, здесь нет.
Дэкерт потер щетину на подбородке и покачал головой.
– Нет. Что бы это ни было, это не тренировка. Того, который упал, совершенно точно застрелили. Меня больше беспокоит то, каким образом это видео попало к Цзы или зачем  ему позволили заполучить его.
– Кто-то из китайского лунного управления пытается убедить его в том, что их подставили, – сказала Лэйн. – Но, судя по сообщению, это видео свою задачу не выполнило, и уж тем более оно черта с два кого убедит по эту сторону Моря.
Она наклонилась вперед и принялась тереть колени, закрыв глаза, как делала всякий раз, когда старалась что-то тщательно обдумать.
– Итак, – продолжила она, – согласно письму Лин Цзы, кто-то из его людей хочет сказать, что все это – американская провокация, начавшаяся с вооруженного нападения шесть лет назад, в то время как некоторые из КЛУ также подозревают свое правительство. С нашей стороны мы имеем мистера Стэндэрда, который рисует США невинной жертвой, в то время как минимум один сотрудник УКД, которому я склонна доверять больше, чем кому-либо другому, тоже не слишком уверен в нашей безгрешности. И у нас около двенадцати часов на то, чтобы развязать этот гордиев узел при помощи размытого видео и крох второстепенных доказательств, которые я нашла в «Бычьем загоне»?
Дэкерт закрыл глаза в надежде, что это поможет ему сосредоточиться, как помогло Лэйн. Что-то его смущало в нападавшем. Он двигался, как… как американец. Нелепо звучит, и ему вовсе не хотелось говорить это вслух, однако Дэкерту доводилось видеть в деле оперативников спецслужб из дюжины разных стран. Этот выглядит так, будто его готовили в Форт-Брэгге или Литл-Крик, а не среди холмов Херефорда или в лесах Балашихи-2. Для дилетанта американец из Navy SEAL с маскировочными полосами на лице, британец из SAS и русский из спецназа Нацгвардии, быть может, и выглядят одинаково, но для Дэкерта они настолько же отличались, как Лондонский симфонический и Бостонский оркестр популярной музыки. Или это он просто спроецировал на изображение свои подозрения и предрассудки? Быть может, ему хочется верить, что это американец, – просто потому, что это подтвердит те сомнения, которые у него есть по поводу собственного правительства? В видео не было никакой информации, которая бы позволяла сделать определенный вывод, как и доказать достоверность того, что прислал им Лин. Но что-то его все равно зацепило. Разглядеть лицо нападавшего было невозможно, но Дэкерт уже практически представил его себе. Крупный мужчина и очень подвижный.  Может, он кого-то знал из специальных подразделений, кто похож на этого убийцу?
– Надеюсь, Лэйн, что твои доказательства более существенны, – сказал он, и, поглядев на нее, сразу понял, что она прочла в его глазах неуверенность. Они пару секунд глядели друг на друга, позабыв, что рядом Кворлз. Она удивилась его нерешительности, а Дэкерт, в свою очередь, задумался, всегда ли ему так же успешно удается скрывать от нее свои сомнения.
– Боюсь, скорее интересные, чем разоблачающие, – сказала она, прикусив белыми зубами палец и отворачиваясь. – Визуальных материалов у меня нет, так что моя презентация будет короче, чем у Джонатана. Суть в том, что я не нашла следов полимерного нитрогена на «Ясности-1». Нет атомарных следов разложения и ничего, что свидетельствовало бы о нахождении этой супервзрывчатки поблизости от базы.
– Ты можешь с уверенностью сказать, что на станции никогда не было полимерного нитрогена?
Лэйн пересела поудобнее.
– Нет, в этом и проблема. Если он правильно хранился – в инертной капсуле, в защитной атмосфере из ксенона или фреона, – его вообще вряд ли можно было найти.
– Но?
Она поглядела на них обоих.
– Но я нашла на полу «Бычьего загона» нечто, чего не могу объяснить. Стружку от корпуса «Молли Хэтчет».
Кворлз повернул голову, убирая чемоданчик под сиденье.
– Стружку? Ты уверена?
– Молекулярный портрет идентичен. Стружка от работы сверлом в один миллиметр, титановая, идеально совпадающая со спецификацией «Молли».
«Вот это интересно», –  подумал Дэкерт. Кому придет в голову сверлить корпус транспортера? Слишком опасно нарушать структуру. Там все соединения сварные. Если кому-то потребовалось закрепить бомбу, почему не использовать магнит? Беспокоились, что магниты могут быть обнаружены сенсорами или выйти из строя из-за солнечной радиации или флуктуаций магнитного поля Луны?
– Можешь сказать, от какой части транспортера эта стружка?
– Нет. Только то, что она от внешнего корпуса.
– Проверяла протоколы обслуживания? Мы когда-нибудь что-нибудь сверлили во внешнем корпусе «Хэтчет»?
– Конечно же, нет, и протоколы я проверила. У нас сумасшедших нет сверлить герметичный корпус аппарата для ВКД после его приемки. Даже у сидящего здесь чудо-мальчика недостаточный дефицит клеток мозга для такого.
Кворлз проигнорировал укол на этот раз.
– Она права. Ни Тэтч, ни Вернон, ни Коул не стали бы сверлить борт «Хэтчет». Черт, может, эта стружка попала откуда-то из внутренностей, если делали какую-нибудь точку крепления на внутренних панелях, или что-то в этом роде?
Лэйн покачала головой:
– Говорю тебе, я проверила молекулярный портрет. Радиация, ионизация. Все. Стружка – от внешнего  корпуса «Молли Хэтчет».
Все молчали. Дэкерт снова поглядел на Дорогу Менелая. Тэтч и Уотерс уже почти закончили. Еще пару проходов плугом, и можно будет двигаться дальше.
– Хорошо. Что у нас насчет последних посетителей на «Ясности»? Например, последняя доставка припасов.
– Это тоже интересно, – ответила Лэйн. – Последний шаттл из «Кратера Пири» прилетал сорок два дня назад, больше чем за месяц до взрыва. Экипаж – один человек, не то чтобы сильно необычно, но не по стандартному протоколу. Энсин Кейл Форрстер; остался здесь, поспал немного и вернулся в «Кратер Пири» через двенадцать часов.
Дэкерт кивнул. Членам экипажа после перелета на тысячу километров из «Кратера Пири» на «Ясность-1» полагалось поспать, прежде чем лететь обратно. Двенадцать часов – достаточно долгая задержка, и не то чтобы такого не бывало. Дэкерт с трудом мог вспомнить тот день. Совершенно стандартная процедура, ничего необычного, он даже не сталкивался с Форрстером, когда была его вахта.
– Еще одно, – продолжила Лэйн. – Я получила доступ к текущему манифесту «Кратера Пири». Энсина Форрстера на Луне уже нет. Он провел там всего три месяца, а потом его перевели на «НОО-1». А его прилет на «Ясность-1» сорок два дня назад был его единственным дальним перелетом за все это время.
– Точно, – сказал Кворлз. – Теперь вспомнил. Я еще разозлился, что Цверко не полетел.
Объяснять не требовалось. Цверко был самым серьезным контрабандистом на Луне – барахольщик, у которого можно было выменять все – от шеек омара до кварты самодельной водки, он бы мать родную продал, если бы ему с этого была какая-то выгода. Дэкерт вспомнил, как раздумывал, кто из членов команды больше всего разочаруется, узнав, что их любимый поставщик контрабанды не посетит станцию с ежемесячным визитом.
– Я встретил Форрстера, когда он из карантина вышел, – добавил Кворлз. – Нормальный парень вроде. «Стоунз» любит, насколько я помню.
Дэкерту было плевать на музыкальные вкусы. «Двенадцать часов на станции», –  подумал он. Вполне достаточно, чтобы тайком залезть в скафандр, проскользнуть в «Бычий загон», просверлить дырку и навесить бомбу на «Молли Хэтчет», которая тогда как раз стояла внутри. Чертовски рискованно, когда на станции еще шесть человек, но возможно.
– Есть ли возможность того, что Форрстер занялся ВКД в «Бычьем загоне» так, что никто из нас об этом не знал?
Лэйн покачала головой, снова прикусив нижнюю губу:
– Я десяток раз проверяла. Это было бы сложно. Тот, кто нес вахту в ЦЕНТРе, должен был увидеть сигнал открытия шлюза, если только Форрстер каким-то образом не вывел из строя сенсоры. Еще ему пришлось бы что-то сделать с камерами в тоннеле и сигналом тревоги в карантине. Первую половину пребывания здесь Форрстера вахту нес Вернон, вторую – я. Мы бы не пропустили ни один из этих сигналов.
Дэкерт поглядел на Лэйн и Кворлза, но они молчали. У них в головах впервые начал вырисовываться вероятный  сценарий того, как убили их друга. Неправдоподобный и странный, но вполне реальный. Дэкерт попытался придумать другие варианты, но не смог. Человек в скафандре просто никак не может скрытно подобраться к транспортеру снаружи, на поверхности Луны, и прицепить бомбу, когда два члена экипажа работают на руднике – не важно, внутри или рядом. Это совершенно нелогично. А вот нынешняя теория, как бы странно она ни выглядела, логична. Но в голове не укладывается, как Форрстер мог вылезти в негерметичный отсек станции так, что его никто не заметил. Конечно, есть и другой вариант. Что, если Лэйн или Уотерс лгут насчет того, что видели или чего не видели, когда были на вахте? О таком Дэкерту даже думать не хотелось, но сбрасывать это со счетов нельзя. «Я что-то упускаю», –  подумал он.
– Что ж, никому ничего более правдоподобного в голову не приходит? – спросил Дэкерт, решив сосредоточиться на теории о том, что Форрстеру как-то удалось сделать невозможное. Но это слишком сильное допущение.
Лэйн и Кворлз переглянулись и покачали головами.
– О’кей. Понятно, черт подери, что это не окончательно, но… возможно, я смогу показать эту стружку Стэндэрду, а еще лучше – Хейлу.
Он взял в руки шлем и расстегнул застежки.
– Лэйн, дашь мне результаты твоих исследований, когда вернемся на станцию. И никому ни слова про видео с конспиративной квартиры. Мы не сможем объяснить, как оно к нам попало. Придется полагаться на то, что найдем сами. А я попытаюсь добраться до полного досье энсина Форрстера.
Кворлз начал возиться со шлемом, и они уселись за свои пульты, поглядывая на Дорогу Менелая и молча проверяя все показания, готовясь к последнему отрезку пути – к Гребню Хокинга. Увидели, как Тэтч прокатился на ровере по срытому завалу, чтобы еще немного его разгладить.
– Думаете, с этим возможно убедить их в том, что происходит нечто безумное? – спросил Кворлз.
Лэйн и Дэкерт переглянулись. Дэкерт защелкнул шлем и затянул уплотнители:
– Сомневаюсь.

17

– ЗНАЧИТ, ВЫ ГОТОВИТЕСЬ ПЕРЕЙТИ РУБИКОН?
Дэкерт задал этот вопрос Хейлу, встретив его у люка, ведущего из ангара в карантин. Капитан только что дал последние указания аэрокосмическим десантникам, посмотрев, как они пристегиваются к сиденьям на шаттле дальнего следования, увешанном ракетами, куполами систем защиты от ЭМИ и резервными двигателями. Сейчас он походил на рассерженную осу и определенно был способен больно ужалить – равно как и его могли смахнуть мухобойкой с неба.
Лицо Хейла светилось от напряжения. Он попытался улыбнуться. Дэкерт понял, что сочувствует ему и одновременно завидует; вспомнил, как сам посылал людей в бой, какой это требовало собранности и какая этому всегда сопутствовала спешка.
– В отличие от Цезаря мой выход на сцену будет тихим, – сказал Хейл. – Будем надеяться, что они проскользнут незаметно, как тени в ночи.
Дэкерт кивнул. Они развернулись, направляясь к ЦЕНТРу.
– Быть может, наши китайские друзья просто ильменит ищут в этих горах.
Пару секунд они оба молчали, осознавая всю неправдоподобность такого варианта. Шли бок о бок по узкому коридору, слыша, как шумит в трубах жидкость системы отопления, ощущая под ногами ритмичную пульсацию термоядерного реактора сквозь прорезиненный пол. Живой пульс сердца станции, приятный ритм. Дэкерту очень не нравилось то, что ему предстояло сделать: Хейл будет командовать операцией, в ходе которой его люди подвергнутся опасности, а он, Дэкерт, пребывает в этом, будто художник в муках творения. Ему незачем отвлекаться на теории заговора, пришедшие в голову начальнику станции первого уровня. Дэкерт – бывший военный; быть может, Хейл примет это во внимание, но он вряд ли одобрит то, что нарушается его сосредоточенность на предстоящем деле. Особенно сейчас, когда мысли о ней пронзали его голову, будто электрический ток.
«Но есть ли у меня выбор?» 
– Капитан, знаете, я понимаю, что время неподходящее, но нам надо поговорить, – сказал Дэкерт.
Хейл удивленно глянул на него, едва осознавая его присутствие:
– Что вы хотели сказать?
– Думаю, у меня есть доказательства того, что китайцы не виновны в диверсии на «Молли Хэтчет».
Хейл замедлил шаг, но лишь на мгновение. Поджал губы и стиснул зубы, потом снова расслабился и пошел уверенно, будто от этого мог не задумываться над словами Дэкерта.
– Доказательства?
– Возможно, косвенные, но они показывают, что кто-то что-то привинтил к корпусу «Молли Хэтчет», когда транспортер стоял в «Бычьем загоне» – холодном ангаре. Это произошло больше месяца назад.
Дэкерт сделал паузу:
– Я думаю, что это была бомба.
На виске у Хейла забилась жилка, и он тихо заговорил:
– Почему вы так считаете?
– Потому что никому не придет в голову сверлить внешний корпус герметичного космического аппарата. Никогда. Это примерно то же самое, что на подводной лодке форточку открыть. Никто из моих людей не стал бы такое делать, ни по какой причине.
– И?
– И энсин из «Кратера Пири», очевидно, имел возможность это сделать, когда на «Ясность» в последний раз прилетал шаттл с припасами, энсин, который покинул Луну через три дня после того, как побывал здесь.
Хейл продолжал идти к ЦЕНТРу, не глядя на Дэкерта. Говорил почти шепотом, едва двигая губами и прищурив глаза:
– Дэкерт, вы хотите мне сказать, что ваш транспортер взорвал американец? Это вы мне пытаетесь сказать?
Они уже подошли к внутреннему люку станции, до командного центра было идти секунд тридцать, и Дэкерт знал, что, как только они окажутся там, Хейл уже не будет думать ни о чем, кроме своих людей, которые полетят над лунными каньонами на бреющем, в режиме радиомолчания, где поблизости могут скрываться китайские коммандос. Положившись на удачу, он схватил Хейла за руку и развернул лицом к себе.
– Да, – сказал он. – Не для протокола, но я выяснил, что этот энсин раньше работал в Управлении анализа окружающей среды. Вы помните, кто это такие? Соглядатаи и убийцы. Во времена Термического максимума они такого натворили, что президенту пришлось их распустить. Подумайте сами. Пилот УКД, который раньше работал в спецслужбах, прилетел сюда один раз, привез припасы и сразу же улетел на Землю. А еще есть информация, что использованный в бомбе полимерный нитроген был украден с конспиративной квартиры китайской разведки в 66-м году. Я не знаю, кто, черт возьми, его украл, но я думаю, что заявление Стэндэрда насчет того, что китайцы – последние, у кого он оказался, может быть ошибочным.
Они несколько секунд смотрели друг на друга. Хейл бросил короткий взгляд на руку Дэкерта, которой тот держал его за предплечье, будто на пылинку, которая сама слетит, если на нее внимания не обращать. Его серые глаза не моргали, но прищурились еще сильнее.
– Вы не заметили, сколько раз произнесли за последние тридцать секунд слово «возможно», коммандер? Вы рассказываете мне этот… эту историю  теперь, и что мне прикажете с этим делать?
– Скажите Стэндэрду, пусть запросит задержку операции. Он инспектор УКД, он может связаться с Трэйборром.
Дэкерт был готов, что Хейл двинет ему в морду или рассмеется, но тот стоял как вкопаный.
– А почему вы сами этого не сделаете?
– Мне он не поверит. Он не способен верить ни во что, кроме псалмов Управления. Я могу доложить по команде; возможно, Йейтсу, но он ничего не сделает, если у меня нет письменных признательных показаний. Сейчас вы единственный, кто может задержать разведвылет или, по крайней мере, убедить Стэндэрда, что в обвинениях против китайцев есть прорехи. Просто позвольте мне показать вам то, что я…
Но Хейл уже тряхнул головой и поглядел на часы. Его тело напряглось.
– Дэкерт, вы понимаете, что этого не будет. Я поверить не могу, что вы вообще могли о таком просить. У меня приказ от четырехзвездного генерала провести разведку на Апеннинах в ближайшие шестьдесят минут – а ему отдают приказы напрямую из бункера в Шайенских горах. Если у вас есть актуальные разведданные…
Он умолк, достаточно болезненно ткнув двумя пальцами в грудь Дэкерту.
– Если у вас есть актуальные  разведданные, я сообщу о них по команде. Стружка на полу вашего ангара и слухи от одного из ваших китайских друзей из Моря Дождей в эту категорию не попадают. Информация насчет парня из УАОС интересна, но этого, черт подери, недостаточно, чтобы отменить операцию, которая может спасти нас от ракетного удара.
Хейл был прав, и они оба это понимали. Дэкерт даже удивился, что десантник попросту не вырубил его или не развернулся и не ушел молча. Это не проблема Хейла. У него сейчас четыре тысячи срочных проблем – но не эта. Однако даже теперь…
– Я понимаю, понимаю. Но вы знаете, как это бывает. Если там сегодня что-то случится, вся эта хрень выйдет из-под контроля. И уже ничего будет не вернуть.
Он в последний раз посмотрел в глаза Хейлу. Они стояли в узком коридоре, их лица разделяли считаные дюймы.
– Мы не знаем правды, капитан. Мы не знаем, почему это происходит.
– Правда? Я знаю, почему это происходит, коммандер. Это происходит в силу древнейшей из причин. Но разве нас уполномочили оценивать причины?
Дэкерт не знал, что еще сказать:
– Возможно, сейчас самое подходящее время оценить причины. Когда в последний раз начальству удавалось сделать это правильно?
Но в его голосе уже не было уверенности. «Наступает момент, –  подумал он, – когда солдаты забывают о скрытых причинах войны и просто делают свою чертову работу».  Хейл уже миновал эту границу.
Капитан улыбнулся уголком рта и положил руку на плечо Дэкерта. Крепко сжал.
– Вы абсолютно правы, Дэкерт, но у меня есть приказ.
Он развернулся и пошел, не оборачиваясь.
– А вы сами помните эти слова?
– Какие?
– «У меня есть приказ». Вы говорили то же самое, коммандер. Говорили то же самое, не так уж много лет назад, когда были капитаном в долине Бекаа, когда вам поручали операцию и вы знали, что это полный трындец, но приказ выполняли.
– Я не всегда выполнял такие приказы, – ответил он Хейлу вслед. – И иногда ошибался, сделав это.
Хейл рывком открыл люк и подождал, пока прекратится шум газа, выходящего в тоннель.
– Позвольте мне совершить те же ошибки молодости, – сказал он, выходя.
Шаттл летел по приборам со скоростью выпущенной из винтовки пули, с выключенными огнями, на такой высоте, что позади него с поверхности Моря Ясности вздымался шлейф пыли. Вид с его носового конуса заполнял большой экран квантового компьютера ЦЕНТРа, зловещий ландшафт, зеленоватый от инфракрасного визора. Они смотрели, сидя в креслах, как аппарат пролетел над восточным краем кратера Сульпиция Галла, – все, кроме Уотерса, который был на летной палубе ангара рядом с шаттлом, на случай если придется начинать спасательную операцию.
– «Призрак», «Дом-1 командный». Начинайте Игру, один-ноль секунд, – сказал Хейл.
– Вас понял, «Дом-1 командный», курс три-три-семь, по сигналу спускаемся на сотню метров.
Голос лейтенанта Кабреры излучал спокойствие даже сквозь искажения на линии связи. Спустя пару секунд она подала сигнал, и аппарат накренился, двигаясь на северо-северо-запад над равниной Ясности и спускаясь еще ниже к поверхности Луны. Кабрера нашла глубокое ущелье, и, когда она начала снижаться, Дэкерт увидел, что Лэйн вздрогнула. У каньона были отвесные неровные стены, и с их точки обзора в ЦЕНТРе он выглядел не шире вентиляционного короба, но Кабрера вела шаттл с легкостью, грациозно поворачивая аппарат и облетая обваливающиеся борозды древних лавовых потоков и скалы, будто испытывая маневренность шаттла. Дэкерт и Тэтч поглядели друг на друга.
– Девочка летать умеет, – сказал Тэтч.
– Да, умеет, – ответил Хейл, сидящий в центре комнаты, даже не поднимая взгляда. Он смотрел на поток телеметрии на стоящих перед ним сенсорных экранах и голографических мониторах консолей.
Дэкерт вспомнил, как в первый раз летал над Луной с активным маневрированием, через Борозду Гигина, южнее Моря Паров. Сто раз пролетел маршрут на симуляторе, отработал быстрые крены и вращения над ровной поверхностью Моря Ясности, но ничто не смогло подготовить его к этому катанию по желобу – так лунные пилоты называли полеты между вертикальными элементами ландшафта. Летая в морской авиации на Земле, Дэкерт привык с силой работать ручкой управления истребителем, двигая ее на себя, от себя и в стороны, заставляя самолет выполнять маневры с большими перегрузками и выходить в вертикали, борясь с земным притяжением. А вот на Луне надо было управляться мягко и аккуратно, будто у тебя в руке старая динамитная шашка, которая взорвется, если не станешь обращаться с ней с должным уважением. Дернешь слишком сильно влево или вправо, и дюжина рулевых двигателей, закрепленных в разных частях корпуса, кинет тебя в стену каньона раньше, чем «мама» сказать успеешь.
Полет в условиях слабой гравитации противоречит всем человеческим инстинктам – реагировать резко, если видишь, что столкновение неизбежно. Если на тебя несется грузовик, ты не идешь в сторону на цыпочках; однако в условиях одной шестой земной гравитации нужно было двигать ручку управления нежно, будто касаться клавиш пианино. Дэкерт хорошо запомнил, каково ему было после того стокилометрового полета через Гигин. Поднял шаттл повыше, включил автопилот, вытер мокрые руки о бедра… и схватил мешок, в который его и стошнило.
Если у Кабреры и были сходные позывы, она этого никак не показывала. Дополнительные двигатели, плазменные и на МВПЭ, которые Кворлз приварил к титановой обшивке шаттла и подключил к системе управления, очевидно, добавили чуткости в управлении, поскольку лейтенант бросала аппарат в такие виражи, которые не рискнул бы делать даже Уотерс.
Будто в подтверждение мыслей Дэкерта, Кабрера заговорила:
– «Дом-1 командный», скажите вашему инженеру, что он хорошо поработал.
В ее голосе звучало удовлетворение, неприкрытое наслаждение полетом, разрядившее царящее в ЦЕНТРе напряжение. Кворлз улыбнулся, но не оторвал взгляда от экранов.
– Вас понял, «Призрак», – ответил Хейл. – Приподнимитесь на пару секунд, а потом снова спускайтесь ко дну. Вам примерно четыреста пятьдесят кило до второго участка, десять минут; время пошло.
– Вас понял, один-ноль минут до второго.
Дэкерт огляделся. В канале связи трещало и шипело, а потом все стихло, осталось лишь шуршание помех. Через десять минут шаттл пойдет через Лунные Апеннины. Впервые в истории Луны две группы людей окажутся на неподеленной территории, разделенные незримой границей и глядящие друг на друга в прицелы. Может, китайцы и не вооружены даже; может, у них и радаров там нет, чтобы следить за подходами с северной стороны кратера Конон; нет ракетных установок, настроенных на поиск электромагнитных возмущений. А может, и есть. Дэкерт выругал себя за решение дождаться окончания вылета и лишь потом выложить Йейтсу доказательства, которые они нашли. Он знал Йейтса, это бы ничего не дало, но попытаться стоило.
Он откинулся на спинку кресла, глядя на мерцающие в полумраке экраны, отбрасывающие зеленые, желтые, синие и красные цветовые пятна на серые, как оружейная сталь, стены ЦЕНТРа. У этого помещения был свой – мрачный – ореол целесообразности. Сосредоточенность на рабочих протоколах позволяла им не задумываться о последствиях того, что могло произойти на поверхности Луны. Лишь у Дэкерта и Стэндэрда не было прямых обязанностей в ходе данной операции. Всем командовал Хейл, и он использовал Кворлза, Лэйн и Тэтча, будто собственных солдат. Все замерли перед мониторами, лишь иногда поглядывая на изображение с инфракрасного визора шаттла, летящего над левым краем Моря Ясности.
Стэндэрд сосредоточился на этом изображении, он был поглощен захватывающим зрелищем полета, транслируемым в реальном времени на «Ясность-1», цифрами, отображающими высоту и скорость полета бегущей строкой в нижней части экрана. Его темные глаза светились воодушевлением, тело выглядело так, будто каждый его мускул хотел шевелиться. Он сидел прямо, вцепившись руками в подлокотники. Дэкерт вдруг понял, что никогда не видел инспектора таким оживленным.
«Что такого в предстоящей битве, –  подумал Дэкерт, – что так захватывает людей, никогда в битвах не участвовавших?»  Он порылся в глубинах своей памяти, пытаясь понять, чувствовал ли он сам такое же возбуждение, когда впервые нюхнул пороху, еще не став десантником, и внезапно вспомнил, как играл в снежки в Мэриленде с одноклассниками, когда они еще были детьми. Первые снегопады, тучи, спустившиеся с Аллегейни. Переулок Айронхорс против Файв Логс Вэй, две равные команды детей. Игра в захват флага, крепко слепленные снежки в качестве оружия – утром, в обед и вечером, пока матери ужинать не позовут. Дэкерт вспомнил то возбуждение, то ощущение, что ему предстоит нечто важное, когда он натягивал зимние ботинки и мембранные перчатки, не слишком толстые, чтобы не мешали хорошо бросать снежки. В те дни смерть не угрожала ему, о ней даже мысли не было, но было четкое ощущение конфликта, и для их детского ума результаты этого конфликта были важнее всего.
А разве было иначе годы спустя, когда он пошел в бой по-настоящему? Он научился превращать этот прилив адреналина в чистое осознание всего вокруг, научился делать его Полярной звездой сосредоточенности сознания, когда вокруг летают пули, щелкая над головой, когда ракеты врезаются в кирпичи справа и слева. Разве не было это той же самой лихорадкой, тем же самым ощущением жизни и причастности, которое не покинуло его даже тогда, когда упал первый убитый? Он смотрел на нервную энергию, плещущую из тела Стэндэрда, четко понимая, что ощущает молодой инспектор. «Мы любим войну», –  подумал он. Это записано в коде, управляющем нами. Никто не помнит о Гее, богине Земли, но кто же забудет Марса, бога войны?
– Вы уверены, что наши переговоры не могут быть перехвачены? – спросил Стэндэрд в тишине. Его голос прозвучал слишком громко, будто громкоговоритель на стадионе, и Дэкерт дернулся.
Хейл едва оторвал взгляд от пультов:
– Вряд ли.
Стэндэрд понимал, что не следует спрашивать у Хейла разъяснений, не сейчас, и поглядел на Дэкерта. Тот сделал вид, что не заметил этого, возвращаясь из размышлений и глядя на экран посередине ЦЕНТРа. Но Стэндэрд продолжал пристально смотреть на него, и Дэкерт решил ответить:
– Они используют мультидиректорные антенны и компрессоры голоса и данных. Если китайцы что и засекут, то это будет похоже на фоновый шум посреди множества других работающих каналов связи по всей Луне. Они не смогут понять его структуру, чтобы начать расшифровку.
– Разумеется, – сказал Стэндэрд. – Спасибо, коммандер.
Шаттл скользил над безликим ровным рельефом; Дэкерт не видел ничего знакомого. Море Ясности представляло собой кальдеру диаметром почти семьсот километров, засыпанную вулканическим пеплом и усеянную метеоритными кратерами и ярко-белыми кольцами эжекты вокруг них. Но Дэкерт почему-то почувствовал, что десантники уже приближаются к своей первой цели – повороту влево к горам Хэдли и новому развороту к Апеннинам. Потом они полетят по маршруту, разработанному для них Тэтчем, к северному краю кратера Конон. Дэкерт поглядел на специалиста по ВКД и увидел, что тот обливается потом. Тэтч очень хотел, чтобы ему позволили отправиться на разведку, рвался в бой с момента смерти Коула. Возможно, если бы он побывал там, с остальными, это послужило бы ему катарсисом, но Хейл не позволил никому из гражданских принимать участие в операции. Огромное тело Тэтча едва умещалось в замшевом кресле, на котором он сидел, а нечесаные кудри каштановых волос падали на глаза. Он ерзал, будто медведь в клетке, в этой крохотной комнате, и рвался на свободу.
– Сотня кило, и они в трубе, – пробормотал он, посмотрев на Дэкерта.
Дэкерт кивнул и отвел взгляд. Повернул кресло влево, в сторону Лэйн, и стал глядеть, как она просчитывает параметры угроз на «Квантуме». Она сидела с прямой спиной, подавшись всем телом к экранам. Такая маленькая – но сейчас она была самым главным человеком в этой комнате. Стэндэрд сразу поник, когда она отчитала его в кают-компании, будто генерал солдата, пару дней назад. Тэтч исполнял ее приказы беспрекословно, даже если был с ними не согласен, и даже Хейл обходил ее стороной – видимо, понимая, что не стоит начинать конфликт, в котором не сможешь победить. Она была женщиной, на мужской Луне, одна она на полсотни их, но такие вещи ее никогда не волновали. В ее понимании люди могли быть либо слабыми, либо сильными – и это хорошо согласовывалось с требованием самой Луны. В глубине души Лэйн знала , что она сильная, несмотря на все свои слабости. И это необъяснимым образом ощущали все вокруг.
Ее подход к делу был столь же прост, как и его, ты делаешь свое дело, я делаю свое дело, а все остальное – шумовой эффект. Даже Уотерс, человек, которому Дэкерт доверял больше всех, не всегда осознавал это. Из всех них Лэйн лучше всего знала, что на Луне имеют значение только профессионализм и уважение, – быть может, потому, что всю жизнь ей приходилось доказывать остальным, чего она стоит. В любом случае она могла быть уверена в том, что, встретившись взглядом с Дэкертом, увидит в его глазах это уважение.
Он не мог представить себе, чтобы Лэйн работала под началом человека, который не делал бы  этого.
– Внимание всем, отсчет до Игры – одна минута, – сказал Хейл. – Начинаем проверку.
– Двигатели в норме, – отозвался Кворлз.
– Пассивный радар работает в режиме переднего обзора, – сказала Лэйн. – Аппаратура противодействия включена.
– Они на траектории ко второму этапу, – сказал Тэтч. – Смена курса два-четыре-ноль, пятьдесят одна секунда по отметке пилота.
Хейл кивнул.
– «Призрак», как поняли?
– Э-э, вас понял, «Дом-1», – ответила Кабрера спустя пару секунд. – Все системы в норме, начинаем отсчет до Игры по моей отметке.
Дэкерт переключил канал связи на внутренний, обращаясь к Уотерсу на летной палубе.
– Вернон, это Дэкерт. Мы готовы к ПСО?
– Подтверждаю, коммандер. Шаттл номер два прогревается, на борту три скафандра с двигателями, полетный план «Бета-1» загружен.
– Принято, – сказал Дэкерт, кивнув и поглядев по сторонам. Услышал ли его кто-нибудь в ЦЕНТРе? Если и услышали, то не подали виду. Было решено, что в случае необходимости поисково-спасательной операции полетят Хейл, Дэкерт и Тэтч, а Уотерс примет командование станцией. Уотерсу это не понравилось, но Дэкерт понимал, что не может еще раз подвинуть в сторону Тэтча, а еще ему было нужно, чтобы Вернон и Лэйн остались на «Ясности-1» – на тот случай, если все окончательно полетит к чертям. Кворлз настроил двигатели на скафандрах, согласно его указаниям, спрятавшись в Дыре, чтобы никто не заметил, что именно он сделал. Десантники установили вокруг станции противоракетные установки, лазеры и ЭМИ-защиту; теперь станция ощетинилась, будто крепость викингов, очутившаяся на мертвой поверхности Луны. Все было готово, но Дэкерт молился Богу, чтобы все это не понадобилось. Если его что и успокаивало, так это совершенно расслабленная речь Кабреры, держащей связь со станцией.
– Игра – три, два, один, старт.
Шаттл опустил нос и снизился, накренился, поворачиваясь влево, и развернулся почти на сто восемьдесят градусов.
– Сбрасываю до 1300 узлов, полет на дистанционном, маршрут «Альфа-1», – сказала Кабрера. – Сто сорок кило до кратера Арат.
Они увидели скалистые отроги Лунных Апеннин в инфракрасном изображении, огромные массивы в размытом зеленом свете. Прямо впереди была изъеденная временем громада горы Хэдли. «Интересно,  – подумал Дэкерт, – ведь где-то там, в темноте, остались ровер и посадочный модуль «Аполлона-15». «Аполлон». Что там сказал Армстронг, когда первым ступил на Луну? Огромный шаг для всего человечества? »
«А теперь мы делаем шаг назад», –  подумал Дэкерт.
– Все хорошо, «Призрак», – коротко и четко сказал Хейл. Дэкерт огляделся. Все они надеялись, что так оно и есть.

18

СИГНАЛ ТРЕВОГИ ПРОЗВУЧАЛ ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ после того, как шаттл начал полет между горами, точно так, как в худших кошмарах Дэкерта. Не низкий сигнал общей тревоги «Ясности-1». Но одиночный, будто сам не знал, на какую опасность указывает. И еще раз. Мучительная секунда, в течение которой он был единственным звуком, раздававшимся в ЦЕНТРе. А потом канал связи будто взорвался.
– «Дом 1», предупреждение об угрозе. Нас замазали, – сказала Кабрера.
– По правому борту, – произнес другой голос с шаттла.
– Подтверждаю, – сказала Лэйн. – Стрельбовой радар. Высокочастотный импульсный. Активная ИК-система, высокая вероятность обнаружения.
Адреналин хлынул по жилам Дэкерта, грудь сдавило. Он поглядел на Хейла, который сжимал и разжимал челюсти, стоя рядом с пультом и схватившись за столешницу так, что побелели костяшки пальцев.
– Переключайте радар в активный режим, – сказал он. – Широкая диаграмма, широкополосный импульсный режим.
– Вас понял, – ответила Кабрера, и они услышали сквозь шум помех, как второй пилот диктует цифры. Датчики шаттла переключились в активный режим, раскидывая свои электромагнитные щупальца над Лунными Апеннинами в поисках вражеского радара. Это не заняло много времени.
– Подтверждаю пусковые установки ракет, первая отметка на два часа, пеленг два-три-ноль, вторая отметка на два-тридцать, пеленг два-четыре-один. Подтверждаю высокочастотный импульсный.
Хейл кивнул. Лишь одна страна до сих пор использовала высокочастотный импульсный сигнал для наведения ракет «земля – воздух». Страна, которая предостерегала их от того, чтобы приближаться к ее территории, что на Земле, что на Луне. Китайская Народная Республика.
– Захватите сигнал и готовьте вооружение, – сказал Хейл. – Смените курс на один-три-пять, защита от ЭМИ на полную мощность. Прием.
– Вас понял, готовность вооружения. Меняю курс на один-три-пять, набираю скорость до двух тысяч узлов. ЭМИ-защита на полную.
Дэкерт и Тэтч поглядели друг на друга, а потом снова на главный монитор. Хейл решил увести их оттуда, приказав Кабрере резко свернуть влево, прочь от радаров управления ракетами, вцепившихся в корпус шаттла своими лучами. Кабрера свернула влево, и шаттл полетел над неровной колонной рассыпающихся лунных гор. Пассивное действие, призванное показать китайцам, что она не намерена затевать драку. Но шаттл был всего лишь в ста восьмидесяти километрах от «Нового Пекина 2» – в пределах того расстояния, о котором сказал Стэндэрд, рассказывая об ультиматуме китайцев.
– Вы их уводите? – спросил Стэндэрд. – Капитан, я не уверен, что вы…
Хейл бросил на Стэндэрда молниеносный угрожающий взгляд, но сказать ничего не успел. На смену переливчатому сигналу тревоги пришел новый, пронзительный визг, как у кардиографа, когда линия вдруг становится ровной. Изображение с камеры переднего обзора покрылось помехами, и шаттл резко дернулся вправо и завертелся, будто от удара. Лунный горизонт на экране весь перекосился.
– Черт. ЭМИ, – крикнул кто-то на шаттле сквозь шум помех. – Сфокусированный ЭМИ.
– Черт.
– ЭМИ-удар, – сказала Кабрера, все еще спокойно, начиная выправлять траекторию полета шаттла. Сделала крен влево, сильнее, чем надо, потом немного вправо, выравнивая корабль. – Главный контур вылетел, буду перезапускать.
– Перезапускай.
– В норме.
Кворлз поглядел на Хейла.
– Капитан, по ним жахнули со всей силы, не меньше пятидесяти киловольт на метр, – сказал он. – Двигатели заработали, но неравномерно. Я не могу гарантировать, что они и дальше будут работать, и не думаю, что системы ЭМИ-защиты смогут поглотить следующий удар.
– Лейтенант, выходи на суборбитальный, – сказал Хейл, не дожидаясь дальнейшей информации. – Набирай тридцать тысяч и выходи на курс один-один-ноль. Выполняй.
Он повернулся к Дэкерту и Тэтчу, ища у них поддержки, и в то же время начал объяснять, что делает:
– Пусть наберут высоту, на случай если двигатели выйдут из строя. Если понадобится, поисково-спасательная команда сможет их и на орбите подобрать.
– Правильно, – сказал Дэкерт. Тэтч кивнул.
Если двигатели шаттла выйдут из строя на низкой высоте от следующего электромагнитного импульса, десантники просто врежутся в горы. Но если Кабрера как-то ухитрится вывести их на низкую орбиту и увести подальше от Апеннин, это будет не так страшно. Команда с «Низкой лунной орбиты-1» или даже из кратера Пири сможет спасти их. Дэкерт глядел, как увеличиваются цифры в строке высотомера шаттла в нижней части экрана, и молча молился, чтобы они поднимались быстрее.
Но в тот момент, когда Кабрера боролась за высоту, зазвучал другой сигнал тревоги. На ясном и понятном всем языке. От такого у кого угодно мозги вскипят: пронзительный прерывистый писк, настолько высокий, что человеческое ухо просто не могло его не услышать.
Ракеты. 
– Запуск ЗУР! – заорала Лэйн, и Кабрера подтвердила ее слова спустя секунду, каким-то чудом сохраняя самообладание.
– «Призрак» в обороне. Пеленгую две ракеты на шесть часов, высота низкая, дальность пятнадцать километров, – сказала она. На этот раз девушка-лейтенант не стала дожидаться приказа Хейла. – Прижимаемся, прижимаемся.
Она резко наклонила нос шаттла вниз, прибавляя тяги, и ринулась обратно к поверхности Луны, в широкую долину. Аппарат летел вниз, будто сложивший крылья сокол. Ни одному пилоту не захочется лететь носом в землю после ЭМИ-удара, но у Кабреры не было выбора. Оставаться на большой высоте, когда в тебя запустили зенитные ракеты, – самоубийство. Дэкерт вспомнил рассказ командира эскадрильи о том, как нужно лететь, когда на тебя уже навелись ракеты. «Прижмись к Земле, как к мамочке родной, поскольку твой папочка-воздух здесь тебе не помощник».
– Ракеты на пять часов, дистанция шесть километров, скорость две четыреста метров в секунду, – сказала Лэйн.
– С наведением на ЭМИ, – сказала Кабрера. – Наверное, HQ-40.
– Разрешаю применить оружие, – со сдерживаемой холодной яростью сказал Хейл, доставая из кармана старомодный секундомер и включая его. – Запустить системы противодействия и открыть ответный огонь по точкам запуска.
– Захват наземных целей один и два, оружие в готовности, – сказала Лэйн.
– Вас понял, «Дом-1», – ответила Кабрера. – Захват цели, ракеты в готовности. Пуск. Пуск.
– Выпускаю противоракетный трассер, – произнес другой голос с шаттла. Дэкерт решил, что это второй пилот. У него был более нервный голос, чем у Кабреры.
Они увидели на экране переднего обзора яркие вспышки. Шаттл выпустил две ракеты по китайским пусковым установкам и сбросил антибаллистическую кассету, которая начала наводиться на летящие в шаттл ракеты, чтобы выпустить залп из крохотных самонаводящихся ракет размером с пулю. Они должны были схлопнуться вокруг зенитных ракет, будто складывающиеся зонтики, чтобы заставить их взорваться раньше времени, не долетев до цели, однако китайские ракеты тоже были оснащены ИИ – и были в состоянии обнаружить летящие навстречу снаряды, увернуться от них и продолжить преследование цели. Здесь уже начинало играть роль то, у кого программисты лучше.
Цифры потоком струились сквозь сознание Дэкерта. Ракеты делают 4700 узлов, шаттл – не больше 2600. Расстояние чуть больше пяти километров, ракеты идут вдогон. Сколько еще у них времени? Секунд пять или меньше?
Шаттл летел к поверхности Луны, опустив нос под ужасающим углом, и на мгновение экипажу «Ясности» показалось, что набирающий скорость корабль врежется в Луну. Кабрера выровняла его в последний момент, когда весь экран переднего обзора уже заполнили лунные скалы.
– Иисусе, – сказал Тэтч. – Я даже не успел разглядеть, на какой высоте она его выровняла.
Хейл посмотрел на него. Его лицо освещали мигающие огни сигналов тревоги.
– Она пытается поднять пыль с поверхности, чтобы сбить с захвата ракеты, – сказал он. Все присутствующие поняли, о чем он говорит. Дэкерт закрыл глаза и мысленно представил себе эту картину. Шаттл, несущийся со скоростью выпущенной из снайперской винтовки пули в паре десятков метров над поверхностью и подбрасывающий вверх клубы лунной пыли реактивными струями двигателей. Пыли, которая лежит у подножий Апеннин слоем по щиколотку уже миллионы лет. Все равно что лететь на самолете размером с грузовой «Гэлэкси» над песчаными пляжами Флориды, с двигателями, включенными на полную мощность. Позади шаттла вверх взлетали тонны пыли и мелких камней: это поможет нарушить захват самонаведения или, по крайней мере, сбить с толку бортовые компьютеры ракет, а там уже противоракеты по ним попадут.
И это сработало. Кабрера резко бросила корабль вправо, и сигнал тревоги, казалось, стал тише, будто летящие следом снаряды потеряли уверенность в своих действиях.
– Запускаю вторичное противодействие, – сказала Кабрера, и экран снова закрыло белым. Из брюха шаттла высыпались полоски фольги, разлетаясь в стороны позади аппарата.
– Регистрирую попадания по наземным целям один и два, – зазвучал другой голос внутри шаттла. – «Дом-1», подтвердите. У нас нет визуального контакта.
– «Призрак», подтверждаю, – сказала Лэйн. – Подтверждаю попадания по целям один и два. Устойчивый захват вплоть до разрыва.
Стэндэрд ударил ладонью по пульту и что-то прошептал сквозь зубы. Хейл и Дэкерт мгновенно переглянулись. Вне зависимости от того, что произойдет с десантниками в следующие несколько секунд, на Луне пролита кровь. Несколько китайских коммандос совершенно точно погибли от удара противорадиолокационных ракет весом в пять сотен фунтов каждая.
Воцарилась тишина; все подняли головы, не понимая, чего не хватает. И лишь спустя секунду осознали, что умолк сигнал радарного облучения на шаттле.
– «Дом 1», это «Призрак», – сказала Кабрера. – Ракеты потеряли захват. Держу скорость, курс два-семь-пять.
Неужели все кончилось? Пульс стучал у Дэкерта в висках, от адреналина горели уши, бухало в голове. Оглядевшись, он понял, что все замерли, не дыша. Спустя несколько секунд Тэтч потер ладонью мокрые от пота кудрявые волосы. Лэйн сидела уже не так безукоризненно ровно, а Кворлз бормотал под нос «Иисусе Христе», уронив голову на грудь. Кроме Дэкерта и Хейла, никому из них не доводилось побывать в бою или хотя бы видеть его издалека, но в реальном времени. Все были бледными и едва живыми.
И тут снова зазвучал сигнал тревоги. Повторяющийся, настойчивый, намного более частый, чем в первый раз. Голова Дэкерта дернулась: «Какого черта?» 
– «Призрак» обороняется!
Впервые за время вылета голос Кабреры стал очень громким.
– Вспышка! – заорал второй пилот. – Три тысячи метров, приближается!
«Три тысячи метров? Как такое может быть, черт подери?» 
Подняв взгляд, Дэкерт увидел черноту в глазах Хейла. Его зрачки расширились. Они одновременно поняли, что произошло. Шаттл заманили в засаду. В зону смерти, устроенную китайцами.
– Уходим вправо. Запускаем… – сказал кто-то на шаттле.
В следующую секунду ракета взорвалась позади корабля, швырнув его вперед, будто удар бейсбольной биты. Корма корабля дернулась влево, и ЦЕНТР заполнила какофония из сигналов тревоги. Кабрера попыталась выправить траекторию, но было поздно. Шаттл начало вертеть против часовой стрелки, сначала медленно, а потом все быстрее. Изображение на экране смазалось, шаттл кружился, потеряв управление.
– Кормовые по правому борту тоже вышли из строя, – сказала Кабрера сквозь панические вопли электроники. – Перезапускаю.
– Перезапуск. Не работают.
– Попробуй еще.
– Перезапуск. Перезапуск не проходит.
– Не работают все двигатели.
Кворлз поглядел на Хейла и заговорил, тихо и осторожно:
– Главные и вспомогательные системы вышли из строя, капитан. Все вышло из строя. Я думаю, нам надо…
Остального Дэкерт не услышал, поскольку это не имело значения. Он оглядел ЦЕНТР, который начал медленно кружиться в его глазах, точно так, как шаттл над поверхностью Моря Ясности. Увидел, как Стэндэрд пялится на экран, пытаясь понять смысл происходящего. Просто ему никогда не приходилось видеть изображение с космического аппарата, вошедшего в плоский штопор. Наверное, думал, что камера сломалась. Дэкерту хотелось крикнуть, что любой аппарат сломается, если запустить по нему достаточное число ракет и жахнуть ЭМИ, но он не стал. Несмотря на визг сигналов тревоги, в ЦЕНТРе стало тихо. Звуки искажались в ушах Дэкерта, огни, казалось, стали мигать реже. Он вдруг стал слышать другие звуки, неестественно отчетливо. Как стучат зубы у Тэтча. Как судорожно дышит Кворлз. То, как Хейл, стоящий у пульта, будто статуя, опершийся на серую, цвета оружейной стали поверхность, с силой и глухим скрипом проводит большими пальцами по полированному металлу.
– «Дом-1 командный», нет тяги, – сказала Кабрера. Ее голос снова стал спокойным, и она сделала мучительную секундную паузу, прежде чем сказать следующее слово монотонным голосом профессионального пилота: – Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй.
Хейл не шевелился, лишь его пальцы продолжали давить на стол, будто пытаясь пробить в нем дырки.
– Мэйдэй принято, «Призрак».
Шаттл продолжал крутиться в плоском штопоре, в нескольких сотнях метров над поверхностью Луны, постепенно теряя высоту. Слишком низко. На расплывшемся изображении от инфракрасной камеры Дэкерт увидел надвигающийся горный массив, все ближе, с каждым оборотом заполняющий экран. Им не увернуться. Продолжали завывать сигналы тревоги.
– Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй, – снова сказала Кабрера. – Высота ниже тысячи. Впереди рельеф. Приближается, координаты семнадцать и две северной, четыре и шесть восточной.
– Мы следим за вами, «Призрак», – сказал Хейл; спокойствие и ровный тон его голоса, казалось, достигли его людей, летящих над Луной, сквозь помехи. – Отправляем команду ПСО по вашим координатам.
– Вас поняла, «Дом-1 командный», – ответила Кабрера. – Включаю маяк.
Все это пустые разговоры. Изображение на экране продолжало кружиться, ускоряясь. Все так же пищали сигналы тревоги систем ЦЕНТРа. А затем экран погас, и звуки умолкли.

19

ДЭКЕРТ ГЛУБОКО ВДОХНУЛ. ГОРЯЧИЙ ВОЗДУХ распирал легкие. Воздух, который вдыхаешь, когда открываешь дверцу печи, чтобы поглядеть, как там готовка. Сухой и обжигающий. В небе на западе мелькнула оранжевая вспышка, над пустыней взметнулись клубы пыли. Волна жара ударила в лицо и ушла дальше. Подняв взгляд, он увидел, что сидит под раскидистой кроной финиковой пальмы, листья которой шевелятся в потоках горячего воздуха, отбрасывая на землю полосатую тень. Где-то неподалеку мертвый воздух пустыни с хрустом разрубали лопасти вертолетного винта.
– Ковбои карманные. Поцелуй меня в левое яйцо, Щепка, ты самый везучий сукин сын в этом Пекле.
Они сидели на песке вокруг перевернутой срезанной бочки из-под нефти, играя в покер. День клонился к закату, и над усыпанными осколками известняка равнинами долины Бекаа, Бэйк, Пекла, как они ее называли, эхом разносились призывы муэдзинов к молитве. Щепка, худощавый пацан из Скрэнтона, у которого каска на голове болталась, как пустое ведерко от краски, каждый раз, когда ему приходилось бегать. Би-Дог, пулеметчик из Мемфиса, с татуировкой «Рецидивист в душе» поперек спины. Доуз, меланхоличный капрал, который хмурился одними глазами и никогда о себе ничего не рассказывал. Носатый, пацан, родившийся и выросший в трейлере во Флориде, ставший опытным рыбаком на просторах Кокроуч Бэй задолго до того, как стать экспертом в деле убийства людей.
– Это не везение, Носатый, – сказал Щепка, подвигая к себе кучку стреляных гильз. – Это называется «агрессивная манера игры».
– Черт. Он думает, что он Джонни Чен-младший.
День уходил неохотно, как это всегда бывало в пустыне. Колеблющиеся потоки воздуха, как обычно, казались реками вдали. Песок начал остывать. Вертолеты прилетали и улетали – огромные, назойливые насекомые войны. У русла реки грохотала артиллерия. С резким звенящим звуком стреляли минометы, и мины разрывались рядом с ограждением. «Неприцельный огонь» – так они его называют. Куда уж там неприцельный, когда эта хрень так близко грохнется, что у тебя зубы щелкнут.
День прошел хорошо; неделя – плохо. Позапрошлым утром они потеряли Хименеса, радиста из Техаса, которого все звали Хабанерой за его привычку горстями жрать чили. Он мог бы ими хоть глаза натирать, и даже иногда натирал, когда какой-нибудь придурок из роты Д хорошую ставку делал. Никто и подумать не мог, что Хэб когда-нибудь погибнет. Разве может погибнуть парень, который в состоянии выжать сок из самой острой штуки на планете себе в глаза, будто капли, и не обгадиться. Парень, который не пугался даже под самым жестоким обстрелом. Его смерть ударила по всему взводу с размаху – с размаху ударила по Дэкерту. Никто не сказал о нем ни слова с тех пор, как они стояли в строю, провожая его с импровизированного кладбища позади столовой.
Это было их способом воспринимать смерть. Прямо сейчас, когда не надо было устраивать ночную засаду и планировать наступление, сидя на жаре в палатке, можно было просто опуститься на землю, играть в покер и дать улечься адреналину, стекающему вместе с кровью в нижнюю часть тела.
– Щепка, ты считаешь? – протянул Би-Дог. – За эту неделю твоя задница на две штуки потяжелела.
– На хрен пошел. Моя дохлая задница расплатится по долгам раньше твоей живой.
Все усмехнулись, даже Дэкерт. Би-Дог делал все, чтобы не платить наличными по карточным долгам. Готов был отдать последнюю плитку жевательного табака, пожертвовать драгоценными минутами порнографии на виртуале или даже своим самогоном двойной перегонки, который делал в помещении арсенала на другом конце базы. Готов был даже пойти в пеший патруль не в свою очередь, если долг был большой, и вся бригада давно знала, что Би-Догу куда сложнее расплатиться, чем проиграть.
– Ага, твоей заднице придется это сделать, если мы завтра снова в Анжар пойдем, – сказал Би-Дог, и смех сразу прекратился. Об Анжаре никому говорить не хотелось. Казалось, одно это название содержит в себе зловещую энергию. Призывы муэдзинов в молитве растворились в горящем воздухе, и от реки Литани подул легкий ветерок, что случалось здесь нечасто. Он принес с собой запах горящей нефти и гнилых фруктов.
– Ага. Начальник, – сказал Щепка, из голоса которого пропала вся радость, – когда же они сюда нормальное оружие подгонят, один-два летающих танка, например? Шастать по этому Хадживиллю без реальных жестянок за спиной уже как-то достало.
– Может, пришлют, когда я им в десятый раз скажу, – ответил Дэкерт. Откинул в сторону носком ботинка бегущую по песку фалангу и хлебнул теплой воды из фляжки. В прошлом месяце они потеряли в Анжаре четырнадцать человек – по большей части, от самодельных растяжек. В этом городке из глинобитных хижин опасность представляли даже дети. Год назад в правительстве США соловьями пели о том, чтобы завоевать сердца и умы в долине Бекаа. Неделю назад, когда репортер спросил капрала, служащего здесь третий срок, действует ли еще концепция «сердец и умов», тот ответил: «Ага, но теперь это означает две в сердце и третью в ум».
Капралу устроили выволочку в Отделе политического инжиниринга, но целую неделю его бесплатно угощали сигаретами все десантники роты, когда эти слова разлетелись по сети.
– Если меня грохнут в Анжаре, лучше бы, как Хэба, – сказал Би-Дог. – Одна пуля в бубен. Навылет – легко и чисто.
– Ага, этот чертов мекс умер прежде, чем упал.
Щепка перетасовал карты, сосредоточенно глядя на них.
– Не для меня, чувак. Я предпочту одну между глаз. Высокоскоростную, без разрывного наконечника. Даже выстрела не услышишь, а игра уже кончилась.
Носатый сплюнул сквозь дырку между передними зубами крошку листового табака и вытер лицо рукавом.
– Че несете? Не хотите даже секунду иметь, чтобы понять, что вам пришло?
– Секунду на что?
– Не знаю. В грехах покаяться, сказать «Какого черта?!».
Щепка фыркнул:
– Иисусе, Носатый, тебе на это куда больше времени понадобится.
Дэкерт снова улыбнулся, а остальные рассмеялись. «Вот она, версия катарсиса для этой пустыни», –  подумал он. Раздумывать о том, как бы тебе хотелось умереть в проклятой Богом и продуваемой песчаными бурями захолустной пустыне, играя в покер рядом с уборной. Но даже посреди этого культа смерти он ощущал свою отстраненность от них, почти мечтая о том, что следующим убитым станет он сам, или, по крайней мере, не получит тяжелого ранения до истечения нынешнего срока службы. Не бросит их.
Во взводе еще не знали, что у Дэкерта меньше чем через три месяца ротация. Уже второй срок в пехоте подходил к концу, и он попросил перевести его в авиацию. Им нужны пилоты, а до войны он летал на Аляске, на местных линиях, и парни из отдела планирования решили, что это подойдет. На двенадцати тысячах воздух – как в Арктике, и Дэкерта это вполне устраивало. Хватит с него пустыни. Хватит жары, пауков, ерунды от Отдела политического инжиниринга. Хватит думать, что его тактические умения помогут спасти своих людей в месте, где все всех ненавидят и никто не живет долго. Дэкерт посмотрел на своих солдат поверх бочки, на грязные лица в свете заката, и у него возникло четкое предчувствие, что никто из них не доживет до конца этой войны. Либо погибнут, либо настолько свихнутся, что им будет без разницы, – а вот он в живых останется. Вот такое ему в жизни мерзкое везение выпало.
– А ты что, Доуз? – спросил Би-Дог. – Когда твое время придет, уйдешь так же тихо, как влачил свои дни на этой Земле?
Доуз оторвал взгляд от карт, будто очнувшись от глубоких размышлений.
– Че?
Он попытался улыбнуться, а остальные рассмеялись. Тем временем он продолжал попытки осознать вопрос, широко открыв один глаз, а другим щурясь и глядя на карты.
– Зависит от того, как я уйду, наверное.
В ответ на такую логику десантник мог лишь кивнуть. Все пехотинцы в Пекле хотели получить чистое попадание, если уж придется умереть. Чтобы родители смогли похоронить их в открытом гробу, зная, что их мальчик или девочка упокоится в земле в целости, готовый к воскресению во плоти, когда протрубят трубы. Никому не хотелось, чтобы в него попала бомба, самонаводящаяся пуля или, еще хуже, акустический импульс, который разрывает тебя на куски изнутри, и ты падаешь, как мешок с потрохами. Некоторые виды смерти были слишком мерзкими, чтобы о них думать. По крайней мере, чистая смерть обеспечивала валидный билет в тематический парк в небесах, о котором им всю дорогу капеллан рассказывал.

– Коммандер, вы готовы? Коммандер?
Дэкерт поднял взгляд. Рядом с ним стояла Лэйн, худощавый расплывчатый силуэт в темно-синем утяжеляющем костюме. Придя в себя, Дэкерт увидел, что сидит перед шкафом со снаряжением рядом с главным ангаром и что на одну его ногу уже натянут ботинок поверх скафандра. Второй стоял на столе, с расстегнутыми застежками.
– Ага. Да. Сколько еще времени?
– Две минуты до взлета. Вы в порядке?
Он кивнул. Схватил второй жесткий ботинок и принялся втискивать в него ногу.
– Да, в порядке. Как у нас дела?
Лэйн стала на колено и ухватилась за подошву ботинка, помогая ему продвинуть внутрь пятку.
– Тэтч и Хейл на предстартовой. Вернон составляет план полета. Думаю, придется садиться в кратере Янгеля, а оттуда прыгать на двигателях скафандров. И надеяться, что радары китайцев не смогут обнаружить прыгающего астронавта. Последние координаты шаттла дают нам примерно четырнадцать километров севернее кратера, в Озере Счастья.
«Последние координаты шаттла».  Лэйн не хотела говорить «место падения». Не поднимала взгляд, застегивая ему ботинок. Дэкерт задумался о том сне наяву, в который провалился. Такой живой и яркий. Он ощущал густой запах долины Бекаа, смесь запахов нечистот, жарящегося мяса и гниющих фруктов. «Как часто в нашей памяти остаются запахи», –  подумал он. Интересно, как он будет в будущем вспоминать о времени, проведенном на Луне? Чаще всего они ощущали здесь пороховой запах реголита и запах гидравлической смазки, которая была во всех механизмах на станции.
И, конечно же, Лэйн. Она не пользовалась духами, но от нее всегда пахло лавандой, которую его мать обычно ставила на кухонный подоконник. Это лучше, чем запах травы от одежды Кворлза или запаха Тэтча… ну, если честно, от Тэтча попросту воняло. Хотя было бы лучше, если бы, думая о Луне, он вспоминал человеческую вонь, а не запах пороха и машинного масла.
– Джонатан поставил на скафандры системы прямой трансляции видео?
– Да, мы сможем смотреть друг на друга, став свидетелями того, как на Луне все кончится.
Дэкерт встал и потопал ногами, продвигая пальцы ног в носки ботинок. Увидел, что Лэйн на него смотрит, и встретился с ней взглядом.
– Слушай, я хочу, чтобы вы отсюда смылись при первых признаках проблем. Ты меня слышишь? На хрен героизм. Как только пойдет сигнал тревоги, переключаешь станцию в автоматический режим и убираешься отсюда к чертям собачьим. А еще все скафандры наденьте, сразу же, как мы взлетим.
– А что с вами? Я изо всех сил держусь, чтобы с катушек не съехать, но если вы и Тэтч не вернетесь, я за себя не отвечаю.
– С нами все будет нормально.
Лэйн схватила его шлем, и они пошли к люку ангара. Шли молча, хотя могли бы обсуждать планы на случай непредвиденных ситуаций, шифрование сообщений, операции ПС, конфигурацию двигателей на скафандрах… хоть что-то.
Дэкерт остановился и положил руку на плечо Лэйн. Он еще не надел перчатки и ощутил ее худощавое, но крепкое тело под своими пальцами. Сжал их.
– Я серьезно, Лэйн. Я приказываю тебе остаться в живых.
Он помолчал.
– И постарайся сохранить Кворлза и Вернона в таком же состоянии.
Она поглядела на него, криво улыбнувшись: один уголок губ поднялся, но другой опустился.
– Наконец-то приказ, который я смогу выполнить без колебаний.
Она отвела взгляд. Казалось, ее обида на Дэкерта ушла.
– Пойду в ЦЕНТР. Буду следить за вами оттуда.
– О’кей.
Дэкерт открыл люк, перешагнул одной ногой.
– Лэйн?
– Что? – отозвалась она, повернувшись.
– Думаю, тебе следует знать. Ницше ошибался: Бог не умер.
– Не умер?
– Нет. Просто его на Земле представляют себе совсем неправильно.
Она улыбнулась, на этот раз даже сверкнув белыми зубами.
– Да будет так. На тот случай, если ты прав, буду за тебя молиться.

20

ОНИ ГОВОРИЛИ ТОЛЬКО О ПОЛЕТЕ, ПОСКОЛЬКУ БОЛЬШЕ говорить было не о чем. Изоляция в скафандрах и шлемах обостряла их чувство оторванности в этой крохотной кабине шаттла. Трое мужчин, в тесноте, перекидывающиеся цифрами.
– Поворот на два-девять-пять.
– Поворот на два-девять-пять.
– Восемнадцать-ноль-ноль узлов, высота пять сотен.
– О’кей, так держать.
– Пассивные радары ничего не показывают.
– Следи за ними, а я буду следить за ЭМИ.
– О’кей.
Поверхность Луны скользила под шаттлом, километр за километром размываясь в озере горечи. «Это произошло так быстро» , – подумал Дэкерт и вдруг понял, как хорошо оказаться на войне в ее разгаре, а не в самом начале. Теперь, испытав это, он без колебаний мог сказать, что в начале куда хуже. Ему хотелось орать, орать на всех, чтобы они остановились. Связаться с «Кратером Пири» и сказать им, что все это подстроено, что бомбу к корпусу «Молли Хэтчет» прикрутили не китайцы, а кто-то другой. Тот, кто заставил Коула умереть в вакууме. Сказать, что воровство баллонов с гелием-3 и диверсия на «БС-7» – всего лишь политический розыгрыш. Что нужно извиниться за американский удар по китайскому руднику в Море Паров. Что всю эту хрень затеяла кучка политиков на Земле, людей, которым приносят кофе в роскошные кабинеты, пока они составляют бумаги, научившись этому в долбаной «Лиге Плюща» и ее китайском аналоге. «Dulce bellum inexpertis»,  как сказал Шелдон Старкс. «Война нравится тем, у кого в ней опыта нет».
«Точнее и не скажешь». 
Но уже поздно. Четверо мертвых десантников в пустыне, будто в насмешку названной Озером Счастья. Остальное теперь не имеет значения. Слово не воробей. На «Кратере Пири» красный, алый уровень. Война. Дэкерт представил себе, как генерал Трэйборр собирает войска, готовя их к удару, говорит, что сожалеет о произошедшем, но сам уже вдыхает этот опьяняющий запах войны, которым втайне наслаждается всякий командир, побывавший на поле боя. Как можно презирать саму основу своей профессии?
И коммодор Йейтс, откинувшийся на спинку своего трона префекта, взирающий на все это из-под седых бровей, с блеском в глазах. Он наверняка не хотел доводить ситуацию до того, чтобы «Кратер Пири» оказался в опасности, но теперь он пальцем не пошевелит, чтобы все это остановить. Йейтс – начальник из УКД, он игрок по натуре и понимает, что сейчас на карту поставлен большой мешок золота. Он согласится с некоторыми потерями, которые на время уменьшат выработку, но если в битве верх одержит Америка, в его распоряжении будет половина Луны.
Все американские лунные станции были переведены в боеготовность первого уровня. Военное положение, готовность к неизбежному нападению. Там, на Северном полюсе, ждали лишь команды, чтобы запустить большие самонаводящиеся ракеты с ИИ – ракеты, способные летать, будто разумные существа, способные обдурить своих глупых родственниц из противоракетных систем и с компьютерной точностью поразить цель на противоположном полюсе Луны, «Новый Пекин-1». А на китайской главной базе кто-то точно так же сидел, остановив палец над такой же красной кнопкой. Предполагалось, что ни у одной из сторон на Луне нет в арсенале больших боевых ракет, но Дэкерт был уверен, что теперь они есть. У лазеров военного назначения не хватит мощности, чтобы уничтожить целую станцию. А у ракет хватит.
Он представлял себе каждое из грядущих событий с четкостью опытного солдата, будто все это уже произошло и он видит это во сне, вспоминая. Одна из сторон решит, что больше ждать нельзя, и запустит ракеты по станциям первого и второго уровней другой стороны. Если дойдет до полномасштабной войны (если у политиков на Земле не останется ни капли разума), то первыми сорвут то, до чего тянуться ближе. «Море Спокойствия-1». «Восточное Море-2». «Море Ясности-1». «Новый Пекин-2». Кучка горняков и ученых станут маленькими зелеными точками на экранах радаров, к которым будут быстро двигаться мигающие точки, сходясь концентрическими кругами.
Дэкерту хотелось закрыть глаза и больше не открывать. Пока они спешно готовились ко взлету, он снова связался с Йейтсом и попросил разрешения эвакуировать команду, позволить им спрятаться в кратере Менелай. Но Йейтс не мог допустить, чтобы станции покинули. По экваториальному поясу Луны раскидано оборудования УКД на девяносто миллиардов долларов, и следует попытаться защитить его. Дэкерт два раза глубоко вдохнул и выдохнул. «Что тут еще, черт подери, сказать?»  И как, черт возьми, он мог сказать хоть что-то, после того как четверых десантников Хейла убила китайская ракета? Ладно, у Хейла есть свои обязательства, но и у Дэкерта есть свои.
– Хейл, может, нам лучше…
Хейл сразу же повернулся к Дэкерту. Его глаза были пусты и совершенно лишены каких-либо чувств. В черноте его зрачков не было ни правды, ни лжи, ни злобы, ни сожаления. Лишь желание сделать дело – просто потому, что так заведено в природе.
– Ладно, забудьте, – сказал Дэкерт.
Полнейшая энтропия. У Дэкерта было ощущение, что он валится в черную дыру, что его засасывает сингулярность. Ни одна сила во вселенной, а может, даже сам Бог, не может противиться такой гравитации.
– Сто восемьдесят кило до кратера Янгель, – сказал Тэтч. – РВП пять минут.
Хейл кивнул и заговорил, будто на автомате:
– Тэтчер, почему бы вам не сходить и не проверить ваш скафандр с двигателями? А нам поможете все запустить, когда сядем.
– Хорошо, – сказал Тэтч, глянув на Дэкерта, прежде чем расстегнуть ремни. И полез назад.
Они вели корабль молча, несколько минут глядя на экран с изображением с теплового визора, заливающий кабину зеленоватым светом. На смену зловещей равнине Моря Ясности пришли округлые холмы и хребты: они приближались к Апеннинам. Хейл опустил шаттл ниже, легкими движениями ручки разворачивая корабль и облетая возвышенности.
– Выход надо провести быстро, коммандер, – наконец сказал он. – Просто подтвердить факт крушения. Никакого подбора тел, если никто не выжил. Сколько времени нам потребуется, чтобы добраться в скафандрах от Янгеля до маяка шаттла?
– Я прикинул, это около четырех прыжков в каждую сторону, всего пятнадцать минут ВКД.
Дэкерт посмотрел на Хейла:
– Вы понимаете, что шансы того, что…
– Да, понимаю.
– О’кей.
– Две минуты до Янгеля.
– Как думаете, что будет дальше?
Хейл выдохнул, и этот звук несколько успокоил Дэкерта. Первый знак того, что у капитана внутри осталось хоть что-то человеческое.
– Скорее всего, как только будет подтверждена гибель шаттла, мы начнем стрелять по их станциям. Трэйборр уже готовится к этому.
– А они запустят по нам. Вероятно, и по «Ясности».
– Вполне возможно. Я не думаю, что станут стрелять по главным станциям, пока что. Есть риск потерять все. Но как знать? Если война начнется и на Земле, никто не остановится.
Значит, на прицеле окажутся Вернон, Лэйн и Кворлз, которым придется тащить за собой Стэндэрда. Трое горняков и бюрократ, которые будут вынуждены управлять противоракетной обороной и системами защиты от ЭМИ. В сотнях километров от тех, кто мог бы прийти на помощь. «Да поможет им Бог». 
– Мои люди – не солдаты, Хейл.
– Им придется стать солдатами.
Дэкерт стиснул зубы и тряхнул головой:
– Нет. Как только я узнаю, что ракеты запущены, я прикажу им уматывать. Они могут включить защиту в автоматическом режиме. Будь я проклят, если я оставлю их там умирать.
– Это ваш выбор, коммандер. Это не моя станция и не мои люди. Но вам придется за это ответить.
– Не сомневаюсь.
Они увидели стену кратера Янгель, девятикилометровый гребень над ровной поверхностью лунной пустыни. Хейл начал сбавлять скорость и подымать шаттл выше. Дэкерт ощутил, как у него тянет в животе, когда аппарат перелетел через гребень и начал быстро спускаться внутрь кратера.
– Тридцать секунд, – сказал Дэкерт.
– Подтверждаю.
– Мне жаль ваших людей, капитан.
– Да. Мне тоже.

Три человека взлетели с поверхности Луны неровной линией с интервалом в полсотни метров. Дэкерт чувствовал, как его тянут закрепленные на спине двигатели. Все трое поднялись над стеной кратера. Визоры скафандров были переключены в инфракрасный режим, чтобы они могли видеть друг друга в темноте. Ощущение дезориентации было даже сильнее, чем во время его первых прыжков в кратере Дионис, из-за режима радиомолчания. Нельзя было рисковать, включая освещение и маячки поблизости от китайцев, а без этого ориентироваться в пространстве было просто невозможно.
Визоры давали изображение с наложенной сеткой, будто в компьютерной игре, но оно было недостаточно реалистичным, и у Дэкерта не было ощущения участия в реальных событиях. Приходилось полагаться лишь на цифры телеметрии и искусственную линию горизонта, да сдерживать тошноту и головокружение. Положительное ускорение давало ощущение того, что все внутренние органы съезжают куда-то в пах, от этого возникало почти непреодолимое желание скорчиться. Но он терпел, зная по опыту полетов в Дионисе, что нужно оставаться в неподвижности, чтобы двигатели на спине, плечах и ботинках работали согласованно. Дэкерт представлял себе, что увяз в гигантском озере смолы, глядя на покрытый искусственной координатной сеткой виртуальный мир, а потом начал придумывать другие аналогии, чтобы отвлечься от тошноты. Москит в черном янтаре. Аквалангист в черных глубинах моря, с рассыпанными вокруг глубинными созданиями, светящимися собственным светом…
– Это когда-нибудь начнет ощущаться нормально? – спросил Тэтч, нарушив молчание. Тон его голоса был несколько выше, чем обычно, и он тяжело дышал. От неожиданно прозвучавшего внутри скафандра звука Дэкерт дернулся.
– Нет.
– Здорово. А что делать, если в шлем стошнит?
– Не стоит.
Дэкерт поглядел вправо и увидел Хейла, светящийся силуэт на фоне темно-зеленого ореола и звезд, чей свет усиливал инфракрасный визор.
– Как дела, капитан?
– Я в порядке.
Другого ответа он не ожидал.
– О’кей. Два-ноль до апогея; две минуты десять секунд до первого прыжка.
– Напомните, что делать, когда до него дойдет, – сказал Тэтч в промежутке между вдохами.
– Делаешь два шага, будто ведешь баскетбольный мяч, и нажимаешь «ПЕРЕЗАПУСК». Дальше полетим на автомате.
Никто не ответил. Возможно, они не решались разговаривать поблизости от китайцев, возможно, прикладывали все силы, чтобы унять тошноту. Дэкерт отчасти чувствовал и то, и другое. Подождал пару секунд и переключил связь на другой канал, моргая. Кворлз поставил ему в скафандр датчик радужки, при помощи которого можно было, не шевеля руками, управлять компьютером, размещенным на груди скафандра, который, в свою очередь, управлял всем остальным: двигателями, связью, подачей кислорода. Хорошо бы все, что сделал Кворлз, сработало нормально.
– Лэйн, слышишь меня?
– Да.
– Переходим на кодированный.
Затрещали помехи.
– Перешли.
– Какая у вас ситуация?
– Все в скафандрах, готовые сматывать, ожидаем приказа. На радарах пока что чисто.
– Принято. Включай видеосвязь и выбирайся из ЦЕНТРа. Иди в главный ангар и сделай там то же самое. Если нам снова потребуется переходить на кодированный, найди какой-нибудь повод и выйди из помещения. Мне не надо, чтобы Стэндэрд что-то лишнее услышал.
– О’кей. Как там дела?
– Темно.
Они вылетели из кратера, и Дэкерт увидел впереди серые очертания Озера Счастья. Древние лавовые потоки пересекали Апеннины, будто долина реки, по обе стороны от которой возвышались вершины гор. При свете Солнца это выглядело как черное пятно на поверхности Луны, которое в инфракрасном было похоже на абсолютное ничто. Тэтч включил автоматическое наведение на маяк шаттла, отмечающий место падения корабля. Хейл каждые двадцать секунд тщетно пытался вызвать своих обреченных десантников:
– «Призрак», поиск и спасение, «Командный». «Призрак», ПС.
В ответ слышались лишь помехи. После пятой попытки вызова они все осознали, что поисково-спасательной эта операция была только по названию.
– Вы уверены, что китайцы не перехватили последние трансляции с шаттла? – спросил Тэтч. – Возможно, нам лучше помолчать.
– Тэтч, они сидели там и ждали их, – ответил Дэкерт, вспоминая занятия, на которых учили расставлять ловушки. – Видимо, среди китайцев здесь есть люди с серьезным военным опытом. И еще, ты слышал, что сказал Кворлз на предполетном. Сейчас над Луной столько всяких переговоров, что вряд ли нас кто-то засечет.
– Ага, Кворлз сказал. Но что, если им удастся  нас обнаружить?
На этот раз ответил Хейл:
– Что ж, вряд ли они станут тратить на нас ракету. Если мы окажемся в прямой видимости, они просто убьют нас из ВЭЛС или электромагнитного пистолета, такого же, как у тебя к скафандру пристегнут.
– Что за ВЭЛС?
– Высокоэнергетическая лазерная система. Лучше тебе не знать, что она с человеком делает.
– Не слишком воодушевляет.
– А я и не собирался.
Двигатели на скафандрах развернулись, выстрелив вверх несколькими порциями плазмы, и они начали спуск. Затем двигатели развернулись обратно и выпустили порции поменьше, тормозя падение. Положительная перегрузка сменилась отрицательной, а потом перешла в невесомость. Дэкерт ощутил, как внутренние органы стали всплывать вверх, к грудной клетке. Протянул руку к ремню посередине груди и взялся за матовую рукоять оружия, о котором упомянул Хейл. Держаться за него рукой в перчатке было странно. К оружию он был привычен, но никогда не думал, что оно окажется пристегнуто к его скафандру здесь, на Луне. Хейл настоял на том, чтобы каждый из них взял оружие из того ящика, который привезли с собой на «Ясность» десантники. Странные штуки, электромагнитные пистолеты, с двумя токопроводящими полосами и приваренными к ним по концам темно-синими отрезками вольфрамового ствола. Дэкерту они больше напоминали экспериментальное оборудование, чем оружие, с их толстыми катушками ускоряющих электромагнитов, длинным узким стволом и отверстиями для выхода газа. Но он достаточно об этом читал, чтобы не относиться к ним легкомысленно. Выброшенная таким пистолетом пуля могла пробить человеку голову насквозь и улететь на лунную орбиту, причем практически без отдачи.
Дэкерт никогда не считал себя интеллигентом, но с малых лет осознал, что наделен от природы тонким чувством юмора. Что можно сделать сейчас, кроме как просто покачать головой? Три человека прилетели из Моря Ясности в Озеро Счастья с оружием; им предстоит найти своих товарищей, которые наверняка погибли. Он решил, что лучше уж называть все, как было заведено в старину, на латыни. Маре Серентитатис. Лакус Фелицитатис. На древнем языке названия не выглядели такими абсурдно оптимистическими.
– Сорок секунд до первого прыжка, – сказал он. – Проверить ПЗ на препятствия.
– Похоже, чисто.
– Порядок.
– Принято.
Поверхность приближалась, и казалось, скорость их спуска увеличилась, но Дэкерт знал, что на самом деле они тормозят. Он вздохнул с облегчением, поняв, глядя на отобразившиеся на стеклянном дисплее скафандра четыре сходящиеся красные стрелки, что менять посадочную зону на ходу не придется. Стрелки замигали. Он уже отчетливее видел реголит, даже в инфракрасном изображении. То, что с высоты выглядело как полированный пол, теперь превратилось в пологий склон, засыпанный острым щебнем. Возможно ли тут поскользнуться, нарушив траекторию? Компьютер запищал, выдавая предупреждение. В шлемах эхом отдавался ритмичный звук их дыхания.
– Пять, четыре, три, два, один, старт. Шаг, шаг, пуск.
Все трое одновременно включили двигатели, сделав по два прыжка по лунной почве и снова взмыв вверх, в космос. Дэкерт мельком поглядел вправо-влево, убеждаясь, что они держат строй. Глаза защипало от пота, вот только не вытрешь.
– Угол восемьдесят два, норма, – прозвучал в шлеме успокаивающий голос компьютера. – Набор четыре тысячи метров, время один-пять-ноль.
– Боже правый, – сказал Тэтч, спешно глотая воздух.
– Привыкай, – ответил Дэкерт. – У нас еще три прыжка, чтобы попасть туда.

21

НА ПОЛПУТИ К МЕСТУ ПАДЕНИЯ ХЕЙЛ ПЕРЕСТАЛ ВЫЗЫВАТЬ своих погибших товарищей. Оставил канал открытым, но в нем лишь шумели помехи. Переговоры между ними самими свелись к командам и подтверждениям. С каждым километром они подлетали все ближе к тому месту, откуда китайские коммандос запустили зенитную ракету по шаттлу десантников. Остались ли напавшие на месте, ожидая спасательной операции, чтобы точно так же сбить вторую группу, или переместились ближе к месту падения и устроили новую засаду? Насколько хорошо видно на радарах американцев, чтобы выстрелить в них из автоматической винтовки или лазером, или для этого окажется достаточно одного инфракрасного излучения?
Дэкерт выбросил эти вопросы из головы. Он уже очень давно научился не раздумывать над неисповедимыми путями смерти. В Ливане, где из половины окон на тебя мог смотреть снайпер, такое быстро доводило до безумия. Закрыв свое сознание от тех опасностей, что ждали их впереди, он постарался сосредоточиться на событиях, которые привели к взрыву на «Молли Хэтчет», будто внезапное прозрение о его причинах могло остановить то, что разворачивалось у них на глазах. Но любая мысль вызывала лишь новые вопросы.
«Как вообще Кейл Форрстер мог установить бомбу на транспортер?»  Бессонным вечером накануне вылета десантников Дэкерт проверил досье энсина, для чего ему пришлось задействовать с таким трудом добытые контакты в «Кратере Пири», но он все-таки получил доступ к секретной части личного дела пилота. Прошлое Форрстера лишь укрепило его подозрения. Он пришел в УКД, три года отработав в Управлении анализа окружающей среды – организации с благопристойным названием, сформированной после Термического максимума, с заявленными целями по предотвращению будущих природных катастроф. В действительности же она являлась секретным подразделением военной разведки и была сформирована для борьбы с повстанцами и ополченцами, наводнившими опустевшие после Термического максимума земли Северной и Южной Америки.
За годы военной службы до Дэкерта не раз доходили слухи о методах УАОС. Они оказались чем-то вроде Группы исследования и наблюдения, ГИН, действовавшей во время войны во Вьетнаме, – людей, которые действовали настолько самостоятельно, что вообще практически никому не подчинялись. Шатались по трехъярусным тропическим джунглям по два месяца, в одиночку, будто ягуары в поисках добычи. «Во что, черт подери, человек после такого превратится?»  Если Форрстер занимался в УАОС хоть чем-то, кроме бумажной работы, то он способен на все.
Но сколь ни логично было бы обвинить Форрстера в закладке бомбы – особенно в свете того, какое у него прошлое, – одна из ниточек никак не укладывалась в общую канву. «Он никак не пробрался бы в «Бычий загон» таким образом, чтобы Лэйн или Вернон этого не заметили».  Когда на Луне открываешь герметичную дверь, срабатывает сразу несколько сигналов тревоги. Что-то сверлило Дэкерта изнутри, какой-то инстинкт, и это зудело в нем с самого начала. Он ощутил ту же нерешительность у Лин Цзы. «Знаю только, что не могу доверять никому, и тебе не советую, –  сказал тогда Цзы. – Похоже, обе стороны желают, чтобы это произошло».  Если все так, то напрашивается нехороший вопрос. И как ты собираешься остановить войну, если обе стороны считают ее неизбежной, если не хуже – необходимой?
Дэкерт оставил эти мысли и снова сосредоточился на черно-зеленой картинке перед глазами, сказав себе, что все это бесполезно. Он был уверен лишь в одном – китайцы только что сбили американский шаттл. Убили четверых десантников, которые летели над нейтральной территорией. Дэкерт снова ощупал оружие. Если китайские коммандос и поджидают их в Лакус Фелицитатис, то он более чем готов ударить в ответ. По крайней мере, это не его друзья с «Нового Пекина-2».
– Четкий сигнал маяка, два кило впереди, – сказал Тэтч. – Мы опустимся не доходя, в трехстах метрах.
Они стали на поверхность Луны спустя минуту, по инерции пролетев по нескольку метров вперед, спотыкаясь, пока ноги не вспомнили ощущение твердой поверхности. Посмотрели друг на друга. В иной ситуации то, что они только что проделали, было бы невероятным достижением, тем, что стоило бы отпраздновать, не скупясь на похвалу пилотам-испытателям. Первый в истории Луны полет в строю в скафандрах с двигателями, в полной темноте и режиме радиомолчания. Но радоваться было нечему. Каждый повернулся туда, откуда шел сигнал маяка, и побрел вперед.
Они оказались в небольшой долине; вдалеке возвышался крутой утес. Все трое прыжками двигались вперед, касаясь реголита через два-три метра. Оказавшись в паре сотен метров от утеса, они увидели то, за чем сюда прибыли. Не заметить это было сложно. Кратер размером с небольшое офисное здание в стене утеса, будто разверстый рот. На вертикальной, а не горизонтальной поверхности, там, где кратерам делать нечего. Они двинулись дальше, молча, медленнее, глядя на большую округлую дыру в скале. Подобрались поближе и задрали головы, а потом увидели на поверхности обломки. Мелкие куски металла и углепластика, провода, разбросанные по пепельно-серой застывшей лаве, – по большей части даже не обгоревшие, поскольку взрыв произошел в вакууме. От шаттла не осталось ничего крупнее ящика стола, а большая часть обломков была меньше одетой в перчатку руки Дэкерта. Они остановились посреди обломков, в нескольких шагах от стены. Тэтч наклонился вперед и поглядел на экран Лунной системы позиционирования, а потом прошел пару метров вправо, глядя под ноги. Наклонился ниже и подобрал небольшую белую трубку, стряхнул с нее пепельную лунную пыль, а потом развернулся, показывая находку Хейлу и Дэкерту. На округлом конце трубки мигал красный сигнал.
Аварийный маяк.
Дэкерт смотрел на него, будто этот предмет мог рассказать ему историю последних мгновений жизни молодых десантников, последние секунды их недолгой жизни. Мысленно выругался на УКД за то, что они не стали ставить спасательные капсулы или катапультируемые кресла на шаттлы дальнего следования. Горняки ругались с ними насчет этого с тех пор, как рядом с кратером Тихо погиб Джон Росс Флетчер, но Управление уже получило свой парк шаттлов по субсидируемой правительством программе, и им не хотелось лишний раз просить денег у Вашингтона. Еще один чертов способ увеличить прибыли и порадовать федеральное начальство. Если бы у Кабреры и ее людей была возможность покинуть шаттл до того, как он врежется в утес, они могли бы сейчас стоять здесь в ожидании, когда за ними прилетят.
Хейл мучительно долго смотрел на маяк в руке Тэтча, а потом отвернулся, пнув ногой кусок блестящего металла. Откинул клапан кармана скафандра, вытащил нашивку Аэрокосмического десанта и положил на другой обломок. Она пролежит здесь миллионы лет – если только другой человек ее не тронет. Выпрямившись, он несколько секунд смотрел на оставленный им маркер.
– Ладно, – сказал он, и переключил канал связи: – «Кратер Пири», это «Чероки».
– Продолжайте, «Чероки».
– Подтверждаю потерю шаттла. Все погибли.
– Вас понял, «Чероки». Шаттл потерян. Все погибли. Возвращайтесь на «Ясность-1», уровень первый. Ожидайте дальнейших приказов. Как поняли?
– Вас понял.
Дэкерт посмотрел вокруг и увидел рядом с небольшим кратером нечто, похожее на шлем и светящееся в инфракрасном диапазоне. Тепловой сигнал постепенно слабел, остывая в холоде вакуума, теряя отчетливые очертания и становясь из зеленого черным. Он сделал шаг в сторону шлема и остановился. Какой еще там кошмар, который ему лучше не видеть? «Это не спасательная операция, а учетная»,  – подумал он. И развернулся, готовый к прыжкам обратно в кратер Янгель. Пусть эти ублюдки из «Кратера Пири» сами сюда прилетят останки собирать, когда стрельба закончится.

22

ДЖОН РОСС ФЛЕТЧЕР ПОДОБРАЛ КАМЕНЬ И КИНУЛ его в нависающий потолок пещеры. Отколов несколько крохотных осколков лавы, камень беззвучно отскочил. Осколки медленно поплыли вниз. Он включил переносной радар и просканировал ультракороткими волнами потолок и боковые стены, проверяя структурную целостность громадной пещеры.
– Всегда лучше проверить, не упадет ли на тебя потолок, – сказал он. – Эти лавовые трубки отнюдь не молоды.
– Вы ведь шутите?
Флетчер поглядел на Дэкерта и ухмыльнулся:
– Ага, шучу. По большей части.
Он подошел к стене и перекинул выключатель. По обе стороны пещеры мигнули и загорелись горизонтальные ряды ламп, освещая проход блекло-голубым ксеноновым светом, как в тоннеле подземки. Перед ними, перегораживая проход к руднику, высилась пирамида с трехэтажный дом из камней и кусков скалы.
– Там мостик, – сказал Флетчер, поворачиваясь вправо. – Гляди под ноги.
Они брели по самой знаменитой на Луне лавовой трубке – подземной трубе, протянувшейся на три километра под южной частью Гряды Листа. Дэкерт читал про эти трубки – о том, насколько они крупнее их родственниц на Земле, – но никогда не представлял себе масштаба. Этот тоннель был больше нефа Вестминстерского аббатства. Он вспомнил роман Джона Кристофера, где описывалась подобная трубка, внутри которой жило разумное существо, и как оно раскинуло свои щупальца, похожие на корни растения, под поверхностью Луны. Сейчас он живо себе представил это существо, которое могло бы здесь жить.
– Почему им было попросту не построить «Ясность-1» здесь? – спросил он, вертя головой по сторонам, чтобы все получше разглядеть. – Тут вполне уютно.
– В реголите вокруг слишком мало титана. И это место далеко от полей с гелием-3 к северу от Менелая, а еще они не смогли убедить селенологов в том, что лунотрясение не обрушит купол, как его ни укрепляй.
– Значит… без особых причин?
– Добро пожаловать на Луну, сынок.
Они нашли мостик, аркой вздымавшийся над кучей камней и вплотную подходивший к лавовому потолку трубки. Дэкерт шел следом за наставником, подымаясь по крутой лестнице. Старался сохранить сосредоточенность на инопланетном мире вокруг себя; это была его первая дальняя прогулка с Флетчером, и он хотел произвести хорошее впечатление. Вдоль мостика шла двадцатисантиметровая труба, уходящая ко входу в трубку, будто артерия, через которую американские лунные колонии выкачивали кровь Луны прямо из ее сердцевины. В конце трубы, в трехстах метрах от входа, находилась манна небесная «Кратера Пири» и «Ясности-1» – самый большой из обнаруженных на Луне запасов замерзшей воды.
Флетчер перепрыгивал через две ступеньки за раз и, добравшись до верха, стал ждать своего ученика. Оперся спиной о рейлинг и сложил руки на груди, глядя, как следом идет Дэкерт, запрокинув голову в шлеме.
– У вас силы никогда не кончаются, да? – спросил Дэкерт, с трудом дыша. У него немного кружилась голова, и он уже подумал, что компьютер скафандра что-то напортачил с дыхательной смесью.
– Это Луна, мальчик, а не какая-нибудь низкоорбитальная забегаловка для мечтателей. Здесь некогда спустя рукава работать.
– Ну, мальчиком меня уже десяток лет не называли, – ответил Дэкерт. – Так что насчет «спустя рукава» я как-нибудь забуду.
Он добрался до верха мостика и сделал пару жадных глубоких вдохов. Они поглядели на другую сторону завала, еще более широкого, чем тот, который только что миновали. Вдоль двух стен протяженной угловатой выемки лежали груды анортозита и троктолита. Все выглядело так, будто какой-то ребенок-великан сотни тысяч лет назад ударил кулаком в стену пещеры, отчего свод обвалился, а в полу осталась большая продолговатая выщербина, увеличивающаяся в размере к западному ее краю. Шедшая вдоль мостика труба змеилась по усыпанному камнями полу и исчезала в сигарообразной дыре. Когда они начали спускаться, Дэкерт увидел то, за чем они пришли. Лед. Небольшие включения льда среди скальных пород Луны, грязно-серые, с белыми пятнышками, сверкающими в синеватом свете ламп. Лед, который никогда не растает, скрытый от света Солнца, которое сейчас жарит равнину Моря Ясности в паре сотен метров у них над головами.
– Кладовка космической матери, – сказал Флетчер. – В тот день, когда нашли ее, мы поняли, что сможем жить на Луне, не выжимая воду из кубических миль породы. Поняли, что сможем выжить здесь естественным образом, с плодов этой земли.
– Если не считать импортных бифштексов время от времени, – сказал Дэкерт.
– М-м-м. Пока что. Когда-нибудь мы и этот вопрос решим.
Дэкерт поглядел на своего босса. Тот говорил с пылом человека, только что обретшего Бога и желающего поделиться этим с остальным миром. Но религия Флетчера, как знал Дэкерт, не была теистической, это было поклонение космосу. Главный исследователь Луны в УКД не был на Земле уже шесть лет – самое долгое пребывание вне Земли для человеческого существа в истории. И не собирался возвращаться в ближайшее время. Через шесть месяцев величайший из пионеров Луны планировал отправиться на Марс, чтобы строить пересадочную станцию на покрытом льдом Южном полюсе.
– Как видишь, фрагмент кометы попал сюда под правильным углом, не полностью обрушив трубку, – сказал Флетчер, проводя рукой по дуге и показывая на стены тоннеля. – Он был достаточно крупным, чтобы оставить ценный запас летучих веществ, но и достаточно маленьким, чтобы не уничтожить их взрывом.
– Комета из Зоны Златовласки, – сказал Дэкерт.
– Точно. В четыре раза больше самого крупного из других известных депозитов воды на Луне, и намного более удобный для добычи, чем из сухого льда.
Они спустились с лестницы и начали пробираться по узкой дорожке, проделанной между лежащими камнями. Дэкерт добрался до кратера и посмотрел вниз, туда, где автоматическая просевная машина соскребала стружку со льда и камня, нагревала ее и высасывала воду, подавая ее в трубу и дальше, в очистные башни.
– И сколько тут осталось?
– Как минимум девятьсот тысяч кубометров. Достаточно, чтобы снабжать большую часть наших лунных станций в течение десяти лет, если учитывать утилизацию. А к тому времени мы еще что-нибудь найдем.
Дэкерт снова уставился в дыру, покрепче ухватившись за металлическую стойку, вбитую в карниз, который нависал над провалом.
– Должно быть, чертовски сложно было устанавливать туда машины.
– Ага, точно.
Дэкерт поглядел на Флетчера:
– И после всей этой работы вы собираетесь на Марс, начинать все с начала?
– Верно.
– Вы мне так и не сказали зачем.
Флетчер повернулся и посмотрел на человека, которому предстояло сменить его на посту командира «Ясности-1».
– Потому что это – еще дальше и у Марса своя орбита вокруг Солнца, не привязанная к Земле. Совершенно новый мир.
Дэкерт покачал головой. Он знал, насколько это захватывает – исследовать иные миры, но у него никогда не было таких чувств по этому поводу, как у Флетчера. Дэкерт прилетел на Луну ради бегства, а не открытий и никак не мог понять, понял ли уже это его босс. Пойти работать в УКД было не слишком типичным выбором для уставшего от пустынь десантника и бывшего пилота, по которому слишком много раз стреляли.
– Ага, но почему Марс?
– А почему нет? До освоения Юпитера еще не меньше шести лет. Они пока даже не уверены, выдержат ли сборщики гелия-3 юпитерскую атмосферу, а последние планы, которые я видел, сделать базу на Европе под ледяным щитом, – бомба замедленного действия.
Он похлопал по толстой трубе, выходящей из пробитого кометой кратера.
– В данный момент Марс – лучшее, что у нас есть. Как только бог войны мне наскучит, я начну задумываться о Юпитере.
«Боже правый, да он сущий Христофор Колумб космоса, –  подумал Дэкерт. – Как можно заменить такого человека?» 
– Джон, вы думаете, я здесь справлюсь? – спросил он.
Они пару секунд стояли молча, глядя в провал, где просевная машина продолжала скрести и всасывать лед. Питая жизнь.
– Ага, думаю, у тебя все получится, – сказал Флетчер. – Только не забывай две вещи.
– Какие?
– Первое. Береги своих людей. Героев здесь не требуется.
Он похлопал Дэкерта по плечу, развернулся и двинулся к выходу.
– А второе?
Флетчер выставил вверх второй палец, подходя к лестнице, и начал долгий подъем обратно на поверхность Луны, не поворачиваясь к Дэкерту.
– Не позволяй, чтобы с моей станцией что-то случилось.

– Коммандер, это Лэйн. Перехожу на кодированный.
Ее голос вырвал Дэкерта из грез наяву, посреди второго прыжка обратно к шаттлу. Трое астронавтов начали спуск с высоты в четыре тысячи метров к внешнему краю Озера Счастья. Лэйн не кричала, но напряжение в ее голосе сразу же пробудило призраков, годами дремавших в сознании Дэкерта, и рывком вернуло его к реальности.
– Да… о’кей, погоди. Перешел на кодированный.
– Дэкерт, мы только что получили с «НП-2» предупреждение о солнечной вспышке. Повторяю – только что получили предупреждение о солнечной вспышке с «НП-2».
У Дэкерта было ощущение, что ему двинули в горло кулаком. Его глаза заслезились, и он судорожно сглотнул остатки жидкости во рту, чтобы голос звучал ровно и спокойно:
– Подтверждаю, Лэйн, вы получили предупреждение о солнечной вспышке от Лин Цзы.
– Принято.
Он помолчал еще секунду, но она больше ничего не сказала, и тут он понял, что сказать больше нечего.
– Хорошо. Выводи всех из ЦЕНТРа в главный ангар, сейчас же. Приготовьтесь к немедленной эвакуации. Повторяю, немедленная эвакуация со станции.
– Вас поняла. Будем там через одну минуту.
Она на мгновение задумалась:
– Стэндэрд захочет знать почему.
– Говори ему, что хочешь, черт его дери. Скажи, что вы сможете управлять системами защиты с летной палубы, но мой приказ таков, чтобы вы были готовы в течение тридцати секунд смотаться, при первых признаках запуска ракет. Только не говори ему про нашу сигнальную систему.
– О’кей. Выполняю.
Вот оно. Неделями тлевший огонь разгорелся. По его станции вот-вот ударят китайцы. Станции, которую создал из ничего Флетчер, в те дни Фронтира, работая на поверхности по шестнадцать часов подряд, чтобы потом на несколько часов упасть поспать в надувном куполе. Станции, которую Дэкерт сделал своей за более чем три года преданного служения. Его люди – Лэйн, Кворлз и Вернон все еще внутри. Все еще уязвимы.
«Надо, чтобы они убирались оттуда к чертям». 
«Надо, чтобы они добрались до кратера Менелай». 
Регенераторы в скафандре Дэкерта снова заработали громче. Он слышал шум в ушах, стук крови. Чем он обязан чиновникам на «Кратере Пири» и военным, которые теперь там заправляют? Он уже не солдат, хватит. Должен ли он предупредить их о неминуемой атаке на «Ясность-1»? Он обещал Лин Цзы, что все это останется между ними – по крайней мере до тех пор, пока ракеты не появятся на экранах радаров. Пусть эти сукины дети на «Кратере Пири» и «Новом Пекине-1» сами защищаются.
Но может ли он так поступить – скрыть информацию от своих сограждан на Северном полюсе? Будет нанесен удар по американской добывающей станции, а следующий нацелят на «Кратер Пири». Если сказать об этом Трэйборру сейчас, это даст ему тактическое преимущество, шанс нанести удар, прежде чем нанесут удар по нему. Дэкерт задумался о своей дружбе с Лин Цзы, о том, как они похожи – два человека, которые слишком много повидали в жизни и сбежали сюда, в молчаливый замороженный мир, лишенный горячки войны. Но теперь они не могли быть друзьями, и горячка войны догнала их, придя сюда с Земли. Прошло всего две минуты, и они уже даже не могли сказать, что они – те же люди, которые договорились предупредить друг друга. Лин сделал последний жест доброй воли, послав этот сигнал на «Ясность», но теперь ему придется готовиться к бою. А зная Лина, Дэкерт вдруг понял, что его китайский товарищ предупредил его, хорошо понимая, что Дэкерту придется нарушить данное обещание.
– «Кратер Пири», «Чероки», – заговорил Дэкерт, сквозь зубы, по открытому каналу, уже готовый нарушить обещание, данное другу, и тут заметил периферийным зрением ослепительную белую вспышку. Повернул голову и увидел то, чего надеялся никогда не увидеть на Луне: три ракеты, летящие у них над головами, на восток – в сторону Моря Ясности.

23

– ХЕЙЛ, НА ДВА-ТРИДЦАТЬ ВВЕРХУ. РАКЕТЫ.
Хейл и Тэтч мгновенно повернули головы вправо. Все трое молча смотрели, как над лунной поверхностью летят три ракеты, прямиком на «Море Ясности-1».
– Матерь Божья, – прошептал Тэтч.
Хейл включил связь:
– «Кратер Пири», это «Чероки».
– «Чероки», «Кратер Пири», прием.
– «Кратер Пири», у нас Вампиры. Повторяю, Вампиры. Наблюдаю враждебную группу, курс на «Ясность». Три ракеты, курс на юго-восток из Моря Паров, примерно сто десять.
– «Чероки», подтвердите визуальный контакт с вражескими ракетами, стартовавшими из Моря Паров к «Ясности-1».
– Подтверждаю, курс на «Ясность». Мы в паре кило. Выглядят как крупные сверхскоростные.
– Вас понял, «Чероки», сообщите расстояние, подтвердите тип – маневрирующие?
– Маневрирующие, подтверждаю. Не ЗУР. Повторяю, не ЗУР. Дистанция около шестисот кило до «Ясности-1». Повторяю, примерно шесть-ноль-ноль кило до станции.
– Вас понял. На связи, – ответил голос, и стало тихо.
Дэкерт слушал разговор Хейла со станцией в кратере Пири вполуха, переключив канал морганием глаз, и заорал, глядя вслед ракетам и с трудом сдерживаясь:
– «Ясность», это Дэкерт. По вам запустили ракеты, дистанция шестьсот кило. Повторяю, в вас летят три ракеты. Как поняли, прием.
Ответил Кворлз:
– «Ясность» на связи. Черт, вы серьезно?
– Серьезнее некуда, Джонатан. У вас, возможно, пять минут. Включайте защиту на автомат и убирайтесь оттуда к чертям. Повторяю – уматывайте сразу же, как включатся противоракетные системы. Я подключу Хейла и Тэтча на наш канал.
– Вас понял, нам десять секунд до летной палубы, готовимся включить АПС и защиту компьютеров от ЭМИ. Примерное время сваливания – три минуты.
– Успейте за две. И включите видеозапись в ангаре. Я хочу видеть подготовку. Лэйн и Вернон на связи?
– Шлемы надевают.
– Вернон?
– Слушаю.
– Запускай ровер, пока Лэйн и Кворлз будут возиться с защитой. Насчет проверки систем не морочься. Вам надо быть не меньше чем в километре от станции, когда эти штуки прилетят. Как понял?
– Принято. Выходим через две.
Зазвучал голос Стэндэрда:
– Коммандер, послушайте, поймите, я не меньше остальных хочу эвакуировать людей, но мне нужно подтверждение с «Кратера Пири», что мы можем сбежать во время…
– Инспектор, вы получили подтверждение от меня, – сказал Дэкерт. – Конец связи.
Дэкерт, Тэтч и Хейл были в тысяче метров над Озером Счастья. Они спускались. До шаттла – еще один прыжок. Потом десять минут до кратера Менелай, чтобы подобрать команду. Дэкерт злился, не имея возможности ускорить автоматическую последовательность прыжков вдоль северного края Моря Паров. Прыжки в скафандре с двигателем не ускоришь. И ракету не опередишь. Он мог лишь смотреть и слушать.
Компьютеры их скафандров подавали сигналы последнего спуска, Дэкерт увидел на индикаторе, что его сигнал не дает включиться видеотрансляции с «Ясности»: приоритет данных движения выше.
– Пять, четыре, три, два, один, старт. Шаг, шаг, пуск.
Дэкерт, Хейл и Тэтч в последний раз взлетели над Луной. Четыре километра до шаттла. Все ближе. Радиосообщения заполонили эфир. Кто-то вызывал Дэкерта с «Кратера Пири». Он не стал отвечать.
Видеотрансляция пошла в левом нижнем углу индикатора его скафандра. Дэкерт поморгал, управляя компьютером и увеличивая изображение, пока оно не заняло всю нижнюю половину. Камера давала обзор ангара на 180 градусов. Лэйн стояла на летной палубе, в скафандре, набирая команды компьютеру ЦЕНТРа, чтобы тот взял на себя управление защитой станции. Кворлз проверял скафандр Стэндэрда, регулируя газовую смесь. Уотерса видно не было. «Должно быть, уже в «Бычьем загоне», запускает ровер». 
– У всех нас жизнеобеспечение в норме, – сказала Лэйн. – Разгерметизирую ангар и открываю ворота «Бычьего загона». Вернон, можешь открывать внешний люк через десять секунд, по команде. Отсчет пошел.
– Открываю внешний люк через десять секунд. Ровер запущен и готов.
В их разговор вклинился Хейл:
– Бриггс, ставьте АПС в режим защиты от групповой цели. Алгоритм случайного маневрирования. На вас летят ракеты с кассетными зарядами. Будут выпускать рой самонаводящихся поражающих элементов с ИИ.
– Вас поняла, – ответила Лэйн. – АПС и лазеры в ИИ-режиме. Защита от ЭМИ сто процентов, термоядерный реактор закрыт вторым щитом.
Дэкерт начал мысленно прогонять процедуру эвакуации. Перевести станцию в авторежим. Закрыть внешние двери. Энергопотребление на минимуме. Термоядерный реактор закрыт экраном из жидкого металла. Системы защиты включены.
– Лэйн, подтверди, что протокол эвакуации завершен, и уматывайте.
– Подтверждаю завершение.
– Кворлз, проверь.
– Подтверждаю, коммандер. Мы готовы идти.
Дэкерт поглядел на хронометр на индикаторе. У них три минуты. Может, четыре. Сквозь шипение канала связи он услышал, как открывается внешний люк, зазвучал приглушенный сигнал тревоги, сообщающий, что в ангаре скоро будет вакуум. У них должно получиться с запасом.
– О’кей, давайте…
Шлем наполнился звуками сигналов тревоги, прежде чем он успел договорить. Частый сигнал аварийной остановки реактора «Ясности-1». Другой, медленнее, – сигнал открытия дверей. Звон сигнала общей тревоги с компьютера. Целая симфония сигналов тревоги, больше, чем он был способен осознать.
Дэкерт поглядел на видеотрансляцию, удивленный этим потоком звуков. Видео стало расплываться и замедляться. Главный ангар окрасился в красный, включилось аварийное освещение. Над дверью, ведущей в «Бычий загон», мигали белая и желтая лампы. Двухтонная дверь начала закрываться. Выход из станции начал закрываться.
– Кворлз, какого хрена?
Завывание сигналов и сирен продолжалось.
– Черт, не знаю. У нас автоматическое закрытие. Черт, все закрывается!
– Переключай на ручное.
– Пытаюсь.
Кворлз вспрыгнул на летную палубу. Принялся барабанить пальцами по сенсорным плазменным экранам – с трудом, в толстых перчатках. Сирены продолжали выть. Дверь «Бычьего загона» закрылась уже на треть.
– Кворлз, ручное! – заорал Дэкерт. – Вернон!
– Ага. Внешние двери закрылись и загерметизировались, – ответил Вернон. – Не могу открыть.
– Займись дверью «Загона»! – крикнул Дэкерт. – Вернон, дверь «Бычьего загона» закрывается!
Он увидел, как Лэйн и Кворлз поглядели от пульта на летной палубе на дверь, которая грозила запереть их на станции. На долю секунды замерли, а потом снова взялись за пульт. Стэндэрд стоял позади них, не шевелясь, только неуверенно поглядывая вправо-влево.
– Сукин сын! – заорал Вернон, все так же за пределами поля зрения камеры.
Лэйн и Кворлз прогоняли аварийную последовательность, бросая друг другу отрывистые фразы.
– Главные шины А, Б, Ц и Д офлайн. От Е до Эйч в норме.
– Я выгружен из системы. ЦЕНТР не отвечает.
– Реактор на пониженном. Сфера жидкого металла стабильна, но первичная стена не реагирует. Реактор будет заглушен из-за нехватки питания внутренней защиты.
– Иисусе…
Послушав их секунд пять, Дэкерт вдруг понял, что его станцию переводят в режим сна. Аварийное отключение, срочная процедура отключения, которую используют только при экстремальной солнечной буре. А солнечной бури не было – лишь пачка ракет, летящих со скоростью более семи тысяч километров в час в его людей, которые оказались в ловушке.
– Дэкерт, какого черта там происходит? – заорал Тэтч.
– На станции аварийное отключение, – с трудом ответил Дэкерт. – Люди внутри.
– Какого черта?
Дэкерт проигнорировал крики. «Думай. Не спеша».  Инфракрасное изображение Луны поверх видеотрансляции начало расплываться, координатная сетка превращалась в зеленый светящийся лабиринт. Могли ли китайцы напрямую послать команду ЦЕНТРу, приказав начать аварийное отключение и заставив вырубить защиту? Невозможно. Такое может сделать только кодовый сигнал по проводной линии, а от сигналов по беспроводной связи ЦЕНТР полностью защищен. Могли ли они врезаться в кабель связи? Нет, это исходит откуда-то изнутри.
– Кворлз, введи код перехвата управления, Дэкерт-два-один-один-два. Повторяю, Дэкерт-два-один-один-два.
– Принято, Дэкерт-два-один-один-два.
Кворлз ввел код. Сирены продолжали завывать. Дверь «Бычьего загона» закрылась уже наполовину. Еще тридцать секунд, и они будут наглухо заперты на станции.
– В перехвате управления отказано.
– Ты сможешь подключиться к ЦЕНТРу в обход?
Появился Вернон – за дверью «Бычьего загона». Он пытался заклинить дверь гидравлическим дорном от транспортера. Еще пара метров, и дверь закроется.
– В обход не смогу. Слишком долго. Идей нет ни хрена.
«Сколько времени осталось до того, как ракеты ударят? Три минуты?»  Мозг Дэкерта лихорадочно перебирал альтернативы. Кворлз и Лэйн надо продолжать пытаться восстановить контроль серверов станции, чтобы открыть внешнюю дверь и обеспечить работоспособность систем защиты. Уотерсу надо удержать дверь в «Бычий загон» открытой, чтобы они смогли добраться до ровера и сбежать со станции – если они смогут открыть внешнюю дверь.
– Стэндэрд, помоги Уотерсу! – заорал Дэкерт. Инспектор резко повернул голову, услышав свое имя, а потом побрел к Уотерсу, с трудом, непривычный и к скафандру, и к необходимости действовать быстро.
– Коммандер, я могу удержать в рабочем состоянии питание и, наверное, запустить системы защиты, поскольку они вне операционной системы ЦЕНТРа, – сказала Лэйн. – Но у нас нет доступа к управлению дверьми. Мы не можем открыть внешний люк.
– Отсчет три минуты до удара, – сказал Хейл.
– Лэйн, вы можете взорвать внешнюю дверь?
– Никак нет. Взрывчатка на складе.
– Ацетиленовая горелка?
– Никак нет. Минут десять, не меньше.
Пару секунд все молчали, снова обдумывая альтернативы. Гидравлический дорн, которым Вернон заклинил дверь «Бычьего загона», начал сгибаться под давлением в тысячи фунтов. Что лучше, выйти в «Бычий загон» сейчас и попытать удачу или отступить в глубь станции?
– Лэйн, как насчет того, чтобы укрыться в Дыре? – спросил Дэкерт. – Вы успеете туда спуститься?
– Возможно, но я не знаю, сможем ли мы открыть и закрыть крышу.
– А что насчет обсерватории? – спросил Тэтч. – Если стекло разбить?
– Защитные двери в обсерваторию закрыты.
Дэкерт, Хейл и Тэтч начали спускаться в кратер Янгель. Увидели шаттл, стоящий на небольшом карнизе внутри стены кратера, в километре под ними. Еще немного, и они смогут полететь обратно к «Ясности». Быть может, автоматические системы защиты останутся работоспособны и сдержат удар. Может, еще не все потеряно.
«Может…» 
На станции громыхнуло, будто выстрелила винтовка. У Дэкерта зазвенело в ушах. Он увидел, как Лэйн и Кворлз дернулись и подняли взгляды, как Стэндэрд бросился прочь от двери «Бычьего загона», а голова Уотерса дернулась и повернулась в сторону. Стекло его скафандра покрылось паутиной трещин.
Титановый гидравлический дорн переломился пополам и ударил Уотерса по шлему со всей своей механической силой.
– Вернон! – завопила Лэйн.
Они подскочили к нему. Стэндэрд перевернул его на спину. Дверь «Бычьего загона», которой до закрытия осталось чуть больше метра, снова начала закрываться. Уотерс не шевелился.
– У него утечка, – сказал Кворлз. – Иисусе Христе, у него давление падает.
– Герметизируйте шлем! – заорал Дэкерт. – У вас почти вакуум. И тащите его в «Бычий загон». Кворлз! Ты меня слышал? Все в «Бычий загон»!
Затрещали помехи. Изображение исказилось, пошло волнами сначала по горизонтали, потом по вертикали. Покрылось сеткой помех. Снова стало отчетливым, ненадолго, но достаточно, чтобы Дэкерт увидел ужасающую сцену. Лэйн, бегущая к полке на переборке, чтобы схватить баллон аварийного герметика. Кворлз, склонившийся над Верноном и выкрикивающий его имя. Стэндэрд, пытающийся удержать дверь «Бычьего загона» усилием своих худых рук и ног – сизифов труд, противостояние скале, которая вот-вот раздавит его.
– Лэйн! – заорал Дэкерт. Но ответа не было.
Изображение снова покрылось помехами. Дэкерт попытался прибавить усиление сигнала. Картинка сначала восстановилась, а потом исчезла. Экран почернел, и уши Дэкерта заполнил шум помех.
– Лэйн, Джонатан, ответьте. Лэйн, Джонатан!
Сигнал пропал. Дэкерт перезапустил компьютер скафандра. Ничего, только черный прямоугольник со светящимися границами.
– Дэкерт, я потерял связь с «Кратером Пири», – сказал Хейл. Его голос доносился будто издалека. – Нас глушат.
В шлеме Дэкерта запищал тихий предупреждающий сигнал. Поглядев вниз, он увидел, что они уже в паре сотен метров от поверхности. Загорелся посадочный маяк, освещая место посадки в паре десятков метров восточнее шаттла и в метре от края обрыва. Дэкерт не стал обращать внимание на опасное место для посадки.
– Лэйн, Джонатан, ответьте.
– Какого черта происходит? – спросил Тэтч.
Дэкерт проигнорировал его вопрос, продолжая пытаться перезапустить поиск частот морганием глаз. Они опустились на узком карнизе, так близко к краю, что можно было посмотреть вниз, в черную бездну кратера Янгель. Дэкерт сделал два шага, спотыкаясь и судорожно дыша. Уперся руками в колени. В висках стучало.
Итоги очевидны. Его люди на «Ясности» скорее всего через две минуты погибнут. Дэкерт лихорадочно перебирал в уме варианты того, что произойдет дальше, но у него перед глазами стояли последние сцены, которые он увидел по видеотрансляции. Каковы шансы пережить ракетный удар? Смогут ли они, по крайней мере, обеспечить работу автоматических систем защиты? Сможет ли система перехватить «умные» поражающие элементы, прежде чем они попадут в цель?
Дэкерт выпрямился. Развернулся в сторону шаттла. Сил осталось совсем мало. Хейл тоже развернулся к шаттлу, не говоря ни слова, на безопасном расстоянии от Дэкерта. Тэтч стоял в десяти метрах в стороне, светящееся инфракрасное изображение у края стены кратера, в ореоле лунной пыли, оседающей после его посадки. Серая пыль на ногах и ботинках проступала на инфракрасном изображении темными пятнышками холода.
Перед внутренним взором Дэкерта промелькнули картины и вдруг встали на место, будто задвинутый засов. Время остановилось. Белый скафандр, глядящий на него из внутренности разбитой «Молли Хэтчет», с ногами, покрытыми пылью. Толстый слой пыли на панели управления «Спирали-6». Отпечатки грумбриджских ботинок у водного рудника – старые ботинки со дна шкафа. Убийца на видео с конспиративной квартиры: крупный мужчина, но проворный… 
Дэкерт оперся о борт шаттла рядом с пультом управления люками, как будто намеревался отдохнуть. До отказа выпрямил колени, чтобы они не подогнулись. Лицо жгло, капля пота скатилась по носу и упала под воротник. «Это сделал кто-то свой».  Он протянул правую руку, закрытую от обзора, к груди, к электромагнитному пистолету, скосив глаза влево и не поворачивая головы.
Тэтч уже держал пистолет в руке.
– Хейл! – заорал Дэкерт.
Каким-то образом Хейл тоже почувствовал это, чутьем воина, и голос Дэкерта заставил его действовать. Быть может, у него с самого начала были подозрения насчет Тэтча. С невообразимой для человека в массивном скафандре грацией он одним движением опустился на колено, разворачиваясь и выхватывая свое оружие из кобуры на груди.
Наставил его на Тэтча. Но Тэтч выстрелил первым. Крохотная пуля беззвучно и совершенно неразличимо вылетела из ствола. Крохотный выброс плазмы и вспышка электрической дуги на проводниках. Но она ударила в грудь Хейлу со скоростью десять тысяч километров в час, и ее размер уже не имел значения. Тело Хейла прогнулось, будто в него ударил пушечный снаряд. Его лопатки с хрустом сломались, и он подлетел вверх и назад, за край карниза. И полетел вниз, в кратер Янгеля, со струящимся из пробитого скафандра газом.
Дэкерт выхватил свое оружие и нажал спуск. Ничего не произошло. Нажал спуск еще раз. Ничего. И тут он вспомнил, что оружие на шаттл грузил Тэтч. Тот стоял на фоне темного утеса, не шевелясь. Его пистолет перезаряжался.
Дэкерт бросил бесполезный пистолет, развернулся и пошел к краю, ожидая выстрела в спину. Поглядел вниз и увидел Хейла, крохотное пятнышко тепла, падающее в ледяную бездну. Его тело ударилось о другой карниз, в пятистах метрах ниже, отскочило и полетело дальше, превращаясь в зеленую точку на инфракрасном экране. Через десять секунд оно исчезло окончательно.
Тэтч подошел к краю и тоже посмотрел вниз, наставив пистолет в живот Дэкерту. Казалось, они простояли так целую минуту, молча глядя вниз, а потом повернулись друг к другу.
Тэтч – тот самый убийца с видео. Убийца Коула. Человек, устроивший на станции диверсию. Тот, кто начал все это, тот, кто принес на Луну войну.
– Как ты догадался?
– Ты сказал, что не выходил в Посейдоне, Тэтч. Но, когда они увозили «Хэтчет», я заглянул внутрь и увидел твой скафандр. Первую ВКД сделал ты, чтобы включить таймер бомбы, не так ли? Подрыв от сигнала спутника – полная чушь.
Тэтч хмыкнул:
– Лунная пыль на скафандре.
– Еще ты записал в журнал полет на «Спираль-6» две недели назад, но панель управления была слишком грязной для двух недель. Думаю, ты был занят диверсией на водном руднике.
– Снова пыль. Клянусь, если выберусь с этого куска камня живым, буду жить в тропическом лесу.
– Я вот только одного не понял, – сказал Дэкерт. – Как тебе удалось сесть у «БС-7», не оставив следов?
Тэтч наклонил голову:
– Переключил выпускные клапаны, чтобы из них дуло на ПЗ.
Он поглядел на Дэкерта:
– А ты умнее, чем я думал.
– Нет, я чертовски глуп. Есть еще одна штука, Тэтч. Понять не могу, как я раньше всего этого не заметил.
– Не надо прибедняться. Больше никто не заметил.
– Ты убил Коула.
Тэтч отошел от края, не сводя оружия с Дэкерта.
– Мне это не понравилось. Он был хорошим мальчишкой.
Дэкерт тоже подвинулся от края.
– Ты убил всех нас, Тэтч. За что? Ради денег?
Тэтч одеревенел, и Дэкерт понял, что он злится.
– Это в твоем духе, Дэкерт, – всегда изображать невинную жертву. Ты даже представить себе не можешь, что я исполняю приказы. Что я делаю свое дело, точно так же как и ты.
Тэтч включил лампы на скафандре, ослепляя Дэкерта. От вспышки света инфракрасный визор автоматически выключился, переключая фильтры на видимый свет. Дэкерт моргнул и включил свои лампы. Увидел слабо освещенное лицо Тэтча. Здоровяк хмурился, будто злясь на себя, что до сих пор не выстрелил.
– Ты же из УАОС, так?
– Бывший.
Дэкерт поглядел на индикатор отображения на стекле шлема. Одна точка, мигающая красным.
– Так почему же, Тэтч? Ты выполняешь приказы безумцев, которых выгнали из спецслужб в конце Максимума, и все нормально? Ради Христа, ты убил своего товарища. Ты начал войну. 
Тэтч посмотрел на шаттл, а потом на Дэкерта:
– Ты понятия не имеешь, кто мне приказы отдает. Дэкерт, ты до сих пор ничего не понял? Думал, что можешь сбежать с Земли, спрятаться здесь, и все будет о’кей просто потому, что Луна – это уютный мирок для пацифистов?
Дэкерт собрался с духом, ожидая выстрела.
– Ну, просвети же меня.
– Я дам тебе одну минуту, просто потому, что сыт по горло твоей ерундой. Ты носился с этой Луной и защищал своих дружков с «НП-2». Ты сосунок, Дэкерт. Китайцы годами лгали насчет своих объемов добычи гелия-3. Они добывают пятьдесят метрических тонн в месяц, а ушлепки в Гааге и МКА пальцем не пошевелят.
– Чушь собачья.
– Нет, Дэкерт, эта чушь реальна. Китайцы завоевали Луну. И скоро завоюют Солнечную систему. А мы останемся теми, кем стали со времен Максимума, – страной третьего сорта. Если что-нибудь не сделаем.
Дэкерт держал руки разведенными в стороны, ладонями вперед, выражая покорность. Тэтч, человек, который прожил с ними три года, может выстрелить на автомате, если почувствует угрозу.
– Предположим, ты прав, Тэтч. И как, черт подери, война на Луне что-то изменит? Или они хотят, чтобы это распространилось и на Землю?
Тэтч переступил с ноги на ногу, в нетерпении. Его глаза сузились:
– Я не занимаюсь стратегией, Дэкерт. Я выполняю приказы. Но одно я могу тебе сказать. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока Америка рухнет туда, где она была пять лет назад. Пока ты парил в небе на пятнадцати тысячах, я был там, в пустынях. Я видел, как насиловали детей. Я видел, как их пожирали, сначала изнасиловав. И я больше никогда не хочу увидеть такое. Ради этого я пожертвую тобой, Уотерсом, Бриггс – кем угодно. Пожертвую собой, если придется.
– Так ты поэтому закрыл станцию? Ты мог бы позволить им сбежать.
– Как я уже сказал, это приказ. Должны быть серьезные потери.
Мигающий огонек на индикаторе в скафандре Дэкерта из красного стал зеленым. Он повернул голову к кратеру Янгель, будто для того, чтобы в последний раз поглядеть в черноту, в которой исчез Хейл. Потом поднял взгляд вверх и вправо и два раза моргнул. Оптический датчик сработал, и компьютер запустил последовательность действий.
– Мы все – расходный материал, Тэтч, так ведь?
Он снова повернулся к Тэтчу, и они посмотрели друг на друга, стоя рядом у внутренней стены кратера. «Никто не знает, что такое настоящее одиночество, пока не побывает в космосе», –  подумал Дэкерт.
– Я сожалею, Дэкерт, – сказал Тэтч, поднимая оружие. – Ты такой праведный сукин сын, но ты хороший человек.
– А ты – нет, – ответил Дэкерт.
Он закрыл правый глаз и снова открыл. Зеленый огонек мигнул, и он услышал пронзительную трель. Компьютер принял его команду.
Двигатели на скафандре Тэтча ожили. Тэтч и Дэкерт пристально смотрели друг на друга, и Дэкерту показалось, что Тэтч понимающе ухмыльнулся. А спустя миллисекунду он взлетел с поверхности Луны.
Дэкерт смотрел, как Тэтч улетает в космос. Видел, как поначалу здоровяк пытался стукнуть по кнопке выключения двигателей. Но потом его тело замерло, и Дэкерт увидел, что он нацеливает электромагнитный пистолет. Дэкерт прыгнул влево в тот момент, когда Тэтч выстрелил. Наудачу, с такого ракурса было невозможно нормально прицелиться. Однако Дэкерт ощутил, как его будто дернуло в районе лопатки и уши заполнил шум выходящего газа и тихий звон датчика давления. Он в изумлении упал, медленно перекатываясь на спину и отчаянно пытаясь нащупать прореху в скафандре. Сквозь туман оседающей лунной пыли увидел Тэтча, улетающего в космос. На его оружии снова сверкнула голубая молния. Вторая пуля вонзилась в реголит в дюйме от шлема Дэкерта. От удара его отбросило вбок. Дэкерт в панике перекатился, ослепленный поднятой ударом пули пылью. С силой выдохнул воздух из легких и попытался заставить себя не вдыхать, чувствуя, как из скафандра уходит тепло и его обволакивает космический холод. Выдернул из кармана на ноге баллон аварийного герметика, но понял, что все равно не сможет достать до дыры на спине.
Мир вокруг Дэкерта кружился, наполненный искаженными звуками и картинами, будто кадрами.
Индикатор давления 0.6 атмосферы.
Кислорода двадцать процентов.
Шипение выходящего воздуха.
Нарастающий сигнал тревоги.
Он с трудом встал на ноги и, шатаясь, побежал к шаттлу, но в последний момент вспомнил, что стоит посмотреть вверх. Тэтч уже превратился в белую точку в космосе, но он выстрелил снова, и пуля вонзилась в поверхность Луны в паре метров справа от Дэкерта. В глазах начало темнеть по краям. Дэкерт добрался до шаттла и стукнул по люку, но его поле зрения уже сузилось до двух небольших кругов прямо впереди. Люк открылся. Дэкерт нырнул внутрь и протянул руку к кнопкам управления. Он уже ничего не видел. Начал скрести пальцами по стеклу шлема и услышал, как запустилась герметизация. Звук доносился как будто издалека. Он снова попытался расстегнуть застежки шлема, но было поздно. Он рухнул на пол шаттла, и все вокруг исчезло.

24

ОН УСЛЫШАЛ БУДИЛЬНИК; ПОПЫТАЛСЯ НАЖАТЬ кнопку, чтобы выключить его, но кнопка не работала. Он продолжал нажимать на нее, но писк не прекращался. Звук пронизывал этот сон, искажая его, пока Дэкерт не осознал, что это – не реальность. Почувствовал, что ему холодно, и открыл глаза. Он лежал на прорезиненном полу, прижавшись к нему щекой, а где-то вдалеке продолжал пищать датчик температуры. Ему потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он жив, что он каким-то образом сумел запустить герметизацию, нажав кнопку, и снять шлем, прежде чем потерять сознание. Как он это сделал, Дэкерт не помнил.
Он бы не пошевелился, если бы не этот невыносимый холод… и память о том, как Тэтч по нему стрелял из космоса. «Во имя Господа, как он ухитрился попасть по мне, летя вверх, будто на ракете?»  Это была его первая мысль. Потом он задумался, где же сейчас Тэтч. Дэкерт стал на колени и пополз в рубку шаттла. Нос мерз, изо рта шел пар. Он включил обогрев и залез в кресло пилота. Включил компьютер на поиск сигнала маячка Тэтча, а сам, запрокинув голову, посмотрел в окно. Локатор выдал данные. Тэтч был в шестистах километрах от Луны, летел быстрее пули. Топливо в двигателях кончилось, но это уже не имело значения. Он летел в сторону звезды Аркаб в созвездии Стрельца. Аркаб. Почти четыреста световых лет от Земли. Дэкерт представил себе, как Тэтч окажется там, через пару сотен миллионов лет, – замороженное человеческое тело, в одиночестве летящее в пустоте. Он едва не улыбнулся. Но потом вспомнил, что Тэтч сделал, и понял, что улыбаться нечему.
Дэкерт развернул тарелку спутниковой связи шаттла в сторону «Кратера Пири». Остывший мотор с трудом вращался в холоде ночной стороны Луны. Прошло несколько секунд, и его одиночество окончилось. В динамиках зашипело, затрещало, и из них хлынули звуки переговоров. Человеческие голоса, выкрикивающие приказы, диктующие параметры наведения. Голоса войны, напряженные и настойчивые.
– «Кратер Пири», это «Чероки», – сказал Дэкерт посреди всего этого гама. – Вызываю Йейтса.
Спустя несколько секунд ему ответил чей-то голос:
– «Чероки»? Доложите обстановку и повторите.
– Вызываю Йейтса, черт вас дери.
Он уселся в кресле пилота и стал ждать ответа. Обогреватели обдували его теплым воздухом. Сняв верхнюю часть скафандра, он принялся брызгать аварийным герметиком на двухдюймовый разрез, который проделала в верхнем слое скафандра пуля Тэтча. Спина болела, но крови не было. Помогает успокоиться, когда что-то чинишь; несколько секунд спокойствия, прежде чем ему придется лететь на станцию и искать тела своих троих друзей, погибших на Луне.
Старик вышел на связь, он явно был взвинчен:
– «Чероки», где вы были, черт подери?
– Йейтс, это был Тэтч. Прекращайте все это.
– Что ты, черт возьми, такое говоришь?
– Это был Тэтч, – ровным голосом сказал Дэкерт. – Он убил Хейла. Я записал это, пересылаю видео. Прекращайте все это, всю эту вашу хрень, или я передам запись на Землю по открытому каналу.
– Что ты имеешь в виду, говоря «это был Тэтч»? Дэкерт, ты что, свихнулся?
– Он взорвал «Молли Хэтчет». Он устроил диверсию на станции. Он только что убил Хейла. Ты меня слышишь, Йейтс? Это все сделал наш парень, мать его.  Он все это затеял. А теперь прекращайте, иначе об этом узнают все.
Воцарилось молчание.
– Погоди, принимаю твою запись, – сказал Йейтс через несколько секунд. – И, ради Христа, я свяжусь с тобой по защищенному каналу.
– Скажи своим начальникам, что у них есть две минуты. Скажи, что поздно пытаться сделать что-то умненькое, типа послать ПСО, чтобы проверить, все ли со мной в порядке, – ответил Дэкерт. – Я уже сгрузил видео на сервер, и им его не найти. Без моей команды в установленное время все это вывалится на всеобщее обозрение.
– Дэкерт, мы уже ракеты запустили, и китайцы тоже. Мы не можем вот так просто прекратить это.
– Можете, Йейтс. Конечно же, можете. И сделаете это.
Дэкерт задумался и глубоко вдохнул. Ему не хотелось задавать следующий вопрос.
– Какие известия с «Ясности»?
Снова лишь шум помех.
– Они не на связи, – наконец ответил Йейтс. – Никаких известий.
– Принято. Лечу туда прямо сейчас.
– Дэкерт?
– У тебя девяносто секунд, Йейтс. Давай, иначе на информаторе на «Таймс-сквер» напишут, что мы развязали войну на Луне, убивая своих.
Дэкерт надел верхнюю часть скафандра и шлем, запустил двигатели шаттла и вылетел из жерла кратера. Вдалеке, над обваливающимися серыми скалами Лунных Апеннин, висела Земля, изумрудная и прекрасная.
Первые обломки он увидел в паре километров западнее станции. Сенсоры обнаружили их и вывели изображение на плазменный экран. Данные несколько согрели Дэкерта. Это была ракета, сбитая на подлете к «Ясности-1», и по темной поверхности лунного моря неровной линией лежали фрагменты ее композитного корпуса. Автоматические системы защиты продержались достаточно, чтобы сбить хотя бы одну. На мгновение Дэкерт понадеялся, что система смогла спасти его злополучную станцию.
Но реальность обрушилась на него тридцать секунд спустя. Адреналин отхлынул, и он почувствовал себя опустошенным. Инфракрасные камеры показывали, что он еще в двух тысячах метров от кратера Менелай. От станции исходил слишком сильный тепловой поток. По ней попали.
Дэкерт вел шаттл над обломками, оставшимися от станции «Море Ясности-1», на автомате двигая ручкой управления. В лунной поверхности под ним зияла дыра с рваными краями, ярко светящаяся на экране инфракрасного визора. Дыра на том месте, где была станция. Обсерватории не стало, над кратером от взрыва, будто саван, висела лунная пыль. В юго-западном углу станции, там, где был «Бычий загон», еще одна дыра, заваленная тоннами реголита и осколками скал. Дэкерт проверил показания приборов. От станции не исходило никаких излучений. Заложив крутой вираж, он сделал круг над разбитой станцией и посадил корабль в нескольких метрах от края пылевого облака. Попытался связаться по радио с Лэйн, но ответом ему был лишь шорох и треск помех.
Отстегнув ремни, он медленно встал с кресла пилота. Мысли разбегались. Он зачем-то вспомнил интервью, которое читал несколько лет назад на Земле. Это было интервью с лейтенантом ВМС США, выжившим, когда был потоплен корабль «Флорида» в 2046 году. По фрегату ударил дрон-самолет с зарядом мощного ВВ, и лейтенант покинул корабль вместе с парой десятков матросов, оставшихся в живых. Корма корабля уже уходила под воду, но капитан остался на мостике.
Лейтенант рассказал, как умолял капитана покинуть корабль вместе с ними. «Сэр, нам надо выбираться отсюда».
«Я останусь с моим кораблем», – ответил капитан.
Молодой лейтенант настаивал, говоря, что незачем умирать бессмысленной смертью, в силу давно умершей флотской традиции, зародившейся столетия назад. «Сэр, это всего лишь корабль», – говорил он.
По словам лейтенанта, капитан откинулся на спинку кресла на мостике и мрачно посмотрел на него.
«Ага, – буркнул он. – Но это мой  корабль, и это мои  люди гибнут там, внизу, в трюме. Будь я проклят, если я их оставлю».
Дэкерт выбрался наружу через люк шаттла и медленно пошел в сторону станции, сквозь пылевое облако, раскинувшееся на километр над Морем Ясности. «Почему опять не я?  – спросил он себя. – Почему я всегда вижу, как гибнут мои люди, а сам ухожу невредимым?» 
Сквозь завесу лунной пыли проступили развалины того, чему он посвятил четыре года жизни. Они лежали у него под ногами. Сковородка с кухни, почему-то совершенно целая. Куски красного уплотнителя из конденсоров, собиравших влагу из воздуха. Осколки сделанной уже на Луне глины для 3D-принтера. Провода, целые мили проводов, разбросанные по реголиту. Внутренности выпотрошенной погибшей станции. Дэкерт посмотрел на биосканер на запястье. Прибор был в состоянии обнаружить живое существо в радиусе километра, но его индикатор был темным.
Он дошел до большой груды обломков, которую выбросило вверх из центра «Ясности-1». Полез вверх на четвереньках, чтобы не съехать обратно, не обращая внимания на острые осколки металла и композитов, которые запросто могли прорезать ему скафандр. Добравшись до верха, он осмотрелся по сторонам, включив свои лампы на полную мощность. Там, где раньше было сердце станции, теперь зиял кратер. Огня не было, в вакууме лишь искрили несколько проводов. Стало понятно, что ракета прошла до самых нижних уровней станции, в самое ее чрево. «Вероятно, проникающая боеголовка», –  подумал он, понимая, что взрыв, по всей вероятности, уничтожил даже Дыру, последнее убежище. Посмотрев вправо, он увидел гору обвалившихся камней на месте «Бычьего загона».
Он сел на вершине, такой маленький на фоне всего этого. Где же искать, где же разгребать обломки затянутыми в перчатки руками, если обломками засыпано все на сотни метров вокруг? Он ощутил себя человеком, оказавшимся в ловушке на скале. Когда некуда шагнуть, когда все против тебя.
– «Кратер Пири», это «Ясность», – сказал он в рацию.
– Слушаю, «Ясность».
На этот раз Йейтс ответил сразу.
– Станция уничтожена. Мне нужна спасательная команда с тяжелой техникой, быстро.
– О’кей, Дэкерт, но мы сами до сих пор в режиме обороны. Они попросили китайцев о прекращении огня, а твое сообщение ушло в Белый дом, но ракеты еще летают. Для того чтобы что-то сейчас запустить из «Кратера Пири», мне нужно разрешение сверху. Повторяю, мы до сих пор обороняемся, пытаемся вернуться на вторую степень боеготовности, поэтому сейчас любые запуски запрещены.
– Получи разрешение, Йейтс, – отрезал Дэкерт. – Моих людей засыпало.
– О’кей. Я поговорю с Трэйборром. Биосканер что-нибудь показывает?
– Никак нет.
– О’кей.
Дэкерт поджал колени к груди, настолько, насколько это можно было сделать в скафандре, и уронил голову на руки, погружаясь в тишину лунного моря. Посмотрел на электронную плату рядом с ботинком, дорожки, соединяющие диоды и резисторы. Линии выглядели совершенно хаотичными; переплетающиеся, вырезанные промышленным лазером.
Он встал, внезапно разозлившись на себя, и начал спускаться по горе обломков, так быстро, как только мог. Даже если они мертвы, он должен их найти. В канале связи шипели помехи. А потом сквозь пелену, застилающую мозг и шум помех, он услышал искаженный голос:
– «Кратер Пири», это «Низкоорбитальная Лунная-1». Мы услышали ваши переговоры с «Ясностью». Это я тут сигнал поймал, сэр, и теперь пытаюсь выяснить, что это. Как слышите?
Никто не ответил.
– «Пири», это «НЛС-1», как слышите?
– «НЛС», это «Ясность», слышу вас, – наконец сказал Дэкерт. – Что за сигнал?
– Аварийный маяк на баллоне для гелия-3, сэр, но он слишком низко для траектории заброски на орбиту. Летит в юго-восточном направлении, но слишком низко и слишком медленно. Как поняли?
Аварийный маяк на баллоне для гелия-3. «Какого черта?»  Сознание Дэкерта прояснилось от всей абсурдности выбранного времени. А потом его мышцы окаменели, и он резко остановился.
– «НЛС», можете подтвердить, что это маяк бака?
– Да, «Ясность». Поэтому-то я ничего не понимаю. Он должен был бы лететь в Точку Лагранжа-3, но орбита нестабильна. И – что совершенно точно – у нас на сегодня никаких забросок запланировано не было.
«Срань господня. Электромагнитная катапульта».  Сердце Дэкерта заколотилось. Могли ли они такое сделать? Неужели они были настолько безумны, что сделали это?
– «НЛС», запускайте орбитальную баржу на поисково-спасательную по пеленгу маяка, – сказал Дэкерт, резко разворачиваясь и бросаясь к шаттлу. – Повторяю, немедленно начинайте ПСО, пеленг на маяк. Там могут быть выжившие.
– Где, в баллоне для гелия-3?
– Да!
– Иисусе. «Ясность», стартуем сейчас же.
– Через тридцать секунд буду в своем шаттле, – сказал Дэкерт. – Высылайте мне координаты на борт. «Кратер Пири», вы это слышали? Возможно, им удалось спастись со станции в баллоне для гелия-3. Повторяю: возможно, экипаж катапультировался из «Бычьего загона» в баллоне для гелия-3. Я выведу шаттл на низкую орбиту. Скажите всем, кому знать полагается, что это не военный запуск.
Дэкерт выскочил из облака пыли с колотящимся сердцем, делая прыжки по пять метров. Ждал протесты Йейтса, который скажет ему, что нарушить временный запрет на запуски он не может. В ответ Дэкерт сказал бы, чтобы тот сам себя трахнул, поскольку ничто не заставит его сейчас остаться на поверхности Луны.
Зазвучал голос Йейтса:
– «Ясность», мы напрямую связались с Южным полюсом и сказали, что твой старт не военный. Можешь взлетать. Удачи тебе.

25

ТЕХНОБОЛТОВНЯ ИНЖЕНЕРА ПО ДВИГАТЕЛЯМ ИЗ «Кратера Пири» крутилась в голове у Дэкерта, когда он взлетел с поверхности Луны, и его руки внутри перчаток взмокли от пота.
Инженер руководил постройкой электромагнитной катапульты на «Ясности-1» в начале 2069-го, когда Дэкерт только что возглавил станцию, через пару месяцев после того, как Джон Росс Флетчер разбился на шаттле в кратере Тихо. Электромагнитная пушка, возвышавшаяся над «Бычьим загоном», будто гаубица высотой с пятиэтажный дом, была построена, чтобы запускать на орбиту двухтонные баллоны с гелием-3, будто бумажные шарики. Там они должны были попасть в Точку Лагранжа, откуда бы их подбирали и отправляли на Землю. Тогда инженер глядел на две огромные токопроводящие шины взглядом отца, смотрящего на своих новорожденных близнецов.
– Потрясающе, не правда ли? – спросил он тогда Дэкерта. – Эта малышка при запуске выплевывает шестьдесят мегаджоулей энергии, разгоняя баллон весом четыре тысячи фунтов с ноля до трех километров в секунду за промежуток времени в один удар сердца.
– Если сработает, как надо, – ответил Дэкерт, не желая выслушивать дальнейший поток выкладок из области физики.
– О, она будет работать хорошо, – сказал инженер. – Только перед запуском проверяйте, чтобы внутри никого не было. Там столько «же» будет, что у них глаза через задницу выскочат.
– Запомню это.
– Ага, – мечтательно сказал инженер. – Вот это был бы полет.
«Вот это был бы полет». 
Дэкерт не был математиком. Он не мог посчитать перегрузку при запуске баллона электромагнитной пушкой, но, насколько ему представлялось, стандартный запуск давал примерно сорок «же». Сорок «же». Человек, весящий двести фунтов, станет весить четыре тонны, мгновенно. Этого хватит, чтобы вырвать из сердечной мышцы аорту или порвать в куски все внутренние органы. Но радист с «НЛС-1» сказал, что баллон намного ниже стандартной орбиты и не достиг скорости ухода, значит, Кворлз или Уотерс изменил настройки, чтобы перегрузка стала меньше. С какой же перегрузкой они улетели? Десять, быть может, пятнадцать?
И как долго она длилась? Это главный вопрос. Пять секунд при такой перегрузке гарантированно убьет их, но что насчет двух или трех? Вынесут ли это их тела? В двадцатом веке один авиационный медик выдержал сорок «же» на тележке с ракетным двигателем, а спустя пару десятков лет какой-то чокнутый летчик-испытатель повторил этот эксперимент при восьмидесяти, но это было контролируемое испытание с приложением перегрузки строго поперек тела и на очень ограниченное время. Вертикальная перегрузка намного хуже, так ведь? «А в баллонах для гелия-3 нет ни кресел, ни ремней с пятью точками крепления». 
Дэкерт вел шаттл на пределе возможного, выжимая из двигателей максимальную тягу и выходя на низкую орбиту над Морем Ясности. Ощущал телом ту самую перегрузку. С «НЛС-1» ему уже передали координаты. Аварийный маяк над кратером Коперник, в секторе D-3, – он сделал уже почти полный виток вокруг Луны. Дэкерт свернул на юго-восток, вводя координаты в навигационную систему шаттла. Скорость сближения давала время перехвата менее четырех минут, где-то над северной частью Моря Нектара. Четыре минуты до ответа на самый важный в его жизни вопрос: «Будет ли у него когда-нибудь в жизни под командой экипаж, который он не потеряет?» 
Как погиб Би-Дог в Пекле? От самодельной бомбы у дороги? Нет, от пули снайпера в Анжаре. А Носатый? Его срубили, когда он ворвался в глинобитный дом, а у него за спиной был необстреляный новобранец. Доуз с собой покончил. А Щепка? Вроде выжил? Да, выжил, насколько было известно Дэкерту. Вот только уже никогда есть не сможет без чужой помощи.
И Коул. «Никогда не забуду Коула».  Последние несколько секунд своей жизни он ощущал, как вскипает в теле вода, разрывая сосуды и кожу, даже не зная, что его убил человек, который был ему другом больше трех лет.
– «НЛС», это шаттл с «Ясности», – сказал Дэкерт, выкидывая из головы образ молодого горняка. – Я пересекаю Залив Славы, примерно три минуты до перехвата. Как поняли, прием.
В канале связи послышался шум и трели, а потом Дэкерт услышал нервные переговоры по открытому каналу.
– «Ясность», это «НЛС-1». Переключаю на баржу «Ксеркс». Они идут практически четко на восток над Аль-Баттани, меньше двух минут до подбора. Учтите, что баллон всего в четырех километрах над поверхностью и снижается, так что придется нарушить правила безопасности, чтобы подхватить его. Ландшафт по курсу представляет собой проблему.
Дэкерт почувствовал, как его рука вцепилась в ручку управления. Ландшафт по курсу.  Он принялся вспоминать топографию Луны по курсу баллона. Не слишком много возвышенностей. Там рядом Лунные Пиренеи, но их вершины недостаточно высокие, чтобы беспокоиться на их счет… или нет?
– «Ксеркс», коммандер Дэкерт на связи, шаттл «Ясность». Как слышите, прием.
– Слышим вас, коммандер. Я пилот «Ксеркса». Визуальный контакт с вашим баллоном; скорость около двух километров в секунду, высота около три-точка-семь километров. Прецессия вращения одиннадцать градусов – видимо, из-за неравномерного распределения массы. Расчетное время контакта с поверхностью четыре минуты, или меньше. У нас минута до перехвата. Будет тяжко.
– «Ксеркс», что с рельефом?
– Гора Пенка. Они летят прямиком на нее.
У Дэкерта закружилась голова. Гора Пенка, широкая возвышенность, которая выступает на четыре километра над равниной.
– Вас понял, «Ксеркс». Какой у вас план?
– Срочный перехват и быстрый подъем, чтобы перевалить через бугор, – если не отменим маневр. У меня на грузовой палубе команда в скафандрах. Не знаю, смогу ли я сделать маневр с перегрузкой, когда они снаружи, а времени уводить их внутрь нет.
– Мы закрепились по местам, лейтенант, и хорошо держимся, – зазвучал другой голос; видимо, голос одного из троих астронавтов, которые находились на приемной направляющей. – Если в гору не врежемся, живы будем.
Дэкерту хотелось взмолиться, просить пилота баржи, чтобы он не отменял маневр, но он прикинул в уме траекторию и осознал, что это очень опасно. Мысленно подбирал слова, чтобы убедить пилота, но тот заговорил первым:
– Вы уверены, коммандер, что «на борту» люди?
– Уверен, – ответил Дэкерт.
Недолгое молчание.
– О’кей. Начинаю подбор. Двадцать секунд. Трэн, у тебя будет только одна попытка.
– Вас понял. Буду целиться в стыковочные гнезда в середине баллона.
Дэкерт уже увидел их (вспышка света в темноте), когда на барже включили передние поисковые прожекторы. Они летели к границе света и тени прибывающего серпа Луны, в нескольких минутах полета от дневной зоны. В нескольких минутах от того момента, когда баллон из холодильника начнет превращаться в духовку. Продолжая спускаться все ниже.
– Рельеф впереди, – зазвучал успокаивающий компьютерный голос навигационной системы баржи. «Ксеркс» выставил манипулятор, и Дэкерт увидел баллон, вихляющий и летящий к Морю Нектара. Механическая рука двигалась медленно, будто рука робота-матери, тянущаяся к ребенку. Батарея прожекторов освещала баллон, и Дэкерт увидел астронавтов, пристегнутых к приемной направляющей, готовых к тому, что их прижмет к спинам скафандров, когда баржа даст тягу, возвращаясь на орбиту.
Замедленное движение. Несколько метров в секунду, а баллон с его людьми внутри летит, сходя с орбиты в одну из самых высоких на Луне гор. Дэкерт проклял медлительность, свойственную всему, что происходит в космосе.
– Снижаю скорость сближения до одного метра в секунду. Как там дела, Трэн?
– Еще пятьдесят метров. Дай мне немного места, чтобы уцепиться снизу. Эта штуковина шимми танцует.
– О’кей. Две минуты до отмены.
– Вас понял, одна минута до захвата.
Корабельный компьютер продолжал напоминать о себе:
– Рельеф впереди. Набирайте высоту. Рельеф впереди.
Шаттл Дэкерта выдал ему такое же предупреждение, но он его проигнорировал, держась в паре сотен метров позади баржи и вихляющего баллона и всей душой желая, чтобы механическая рука двигалась быстрее.
– Десять метров.
– Хорошо. Так держать.
– Одна минута до отмены.
Дэкерт сморгнул пот. Механическая рука дотянулась до середины баллона. Захваты на обеих ее сторонах попытались состыковаться с небольшими стыковочными узлами на корпусе баллона…
И не попали.
Дэкерт увидел, как они процарапали металлическую поверхность, сдирая краску.
– Сворачиваемся, Трэн. Нам надо уходить.
– Дай мне десять секунд.
– Внимание. Впереди рельеф. Набирайте высоту. Набирайте высоту. 
Захваты убрались в гнезда. Дэкерт поглядел вперед; гора Пенка надвигалась на них. Они потеряют баллон.
– Захват, – сказал Трэн. – Мягкий захват сделан.
– Втягивайте.
– Втягиваем. Сколько времени?
– Нисколько. Тащите его!
Механическая рука медленно – мучительно медленно для Дэкерта – начала убираться, подтягивая баллон к металлическому ложу корабля и пристегивая его к приемному порту.
Луна заслонила Дэкерту обзор из кабины.
– Ох, парни, – сказал один из астронавтов.
– Жесткий захват. Готовы к маневру.
– Маневр по команде, – сказал лейтенант. – Держитесь!
Баржа развернулась вверх и начала набирать высоту. Дэкерт запустил двигатели своего шаттла, у него в ушах звенели предупреждения компьютеров обоих кораблей. Он увидел, как «Ксеркс» задрожал. Баржа не предназначалась для серьезного орбитального маневрирования. Экран перед Дэкертом заполнила собой гора Пенка. «Ксеркс» шел ниже ее покатой вершины, пытаясь набирать высоту. Двигатели на брюхе баржи толкали ее вверх. Но это происходило недостаточно быстро. Дэкерт видел, как корабль и Луна сближаются, и уже приготовился увидеть удар. Корабль и Луна сближались…
И тут экран перед ним заполнила пустота космоса. Дэкерт резко вдохнул. Баржа летела впереди. На ее пути больше ничего не было. Сигналы тревоги умолкли.
– Маневр закончен, – сказал пилот «Ксеркса», и в его голосе ясно слышалось облегчение. – Высота четырнадцать тысяч, набор. Вы там в порядке, парни?
– Живые, лейтенант. Вот это прокатились.
– Насколько близко мы были?
– Мог бы руку протянуть и грязи тебе зачерпнуть.
– Понял. А теперь давайте смотреть, стоило ли оно того.
– Начинаем спасение, лейтенант.
Астронавты начали открывать сервисный люк баллона. Дэкерт подвел шаттл ближе к барже; увидел вспышки света, когда они стали резать люк газовыми горелками. Видимо, он заклинен изнутри. Дэкерт прищурился и наклонился вперед, кровь прилила ко лбу. На пульте замигал сигнал, послышался писк. Дэкерт поглядел на индикатор на лобовом стекле и увидел, что приближается к барже слишком быстро. Дал тягу в обратную сторону и задрал нос шаттла.
– «Ксеркс», это шаттл, – сказал он. – Вы лучшие астронавты, каких я знаю.
– Делаем это из любви к искусству, шаттл.
– Ну, понимаю, что не ради денег. Запрашиваю разрешение на стыковку.
– Стыковку разрешаю. По левому борту, стыковочный узел готов.
Ведя шаттл к стыковочному узлу, Дэкерт мысленно представил себе Лэйн, ее короткие прямые медно-рыжие волосы, вздернутый нос и небольшой подбородок. Представил себе Вернона, шевелюру его курчавых волос и толстые веки его глаз, бритую голову Кворлза и утяжеляющий костюм, мешком висящий на нем.
– ВКД, как там у вас дела? – спросил пилот «Ксеркса».
– Погоди секунду.
Огни на пульте зажглись зеленым, и Дэкерт пристыковал шаттл. Разжал кулаки, отпуская ручки управления. Пальцы свело судорогой. Спасатели молчали. «Вернон мертв, –  подумал Дэкерт. – Наверняка мертв. Все они наверняка мертвы». 
– Проклятье! У нас тут аж четверо! – наконец сказал кто-то. Дэкерт увидел, как один из астронавтов сунул голову в открытый сервисный люк, светя фонарем в темное нутро баллона. Его ноги повисли снаружи, будто у клоуна, который залез в загон для родео. А потом он начал выкидывать наружу нечто, похожее на куски упаковочной пены.
– В каком они состоянии, ВКД? – спросил он, не в силах сдержаться.
– Подожди.
Прошло еще тридцать секунд.
– Джон, как у них дела? – спросил пилот «Ксеркса».
– Готовьте медицинский, – сказал астронавт. – Думаю, некоторые из них живы.

26

ДЭКЕРТ СГРУДИЛСЯ В КРЕСЛЕ В УГЛУ МЕДИЦИНСКОГО отсека, уронив в полусне голову на грудь. Его ноги лежали на надкроватном столике. Услышав, как Лэйн зашевелилась, он поднял взгляд – как раз вовремя, чтобы увидеть, что она открыла глаза и стала недоуменно оглядывать комнату, в которой оказалась. На лице Лэйн было изумление – видимо, она медленно осознавала тот факт, что находится уже не на «Море Ясности-1», и продолжала глядеть по сторонам, пока не встретилась с ним взглядом. Лицо Дэкерта заросло щетиной, он не принимал душ уже неделю, но она явно его узнала. Проснулась окончательно и закашлялась. Дэкерт встал.
– Привет.
– Гм, – ответила она, пытаясь пошевелить ногами, и вздрогнула от боли. Поглядела вниз, увидела биосканер на правой руке и иглу капельницы в левой. Где-то рядом попискивал прибор, но этот звук был куда менее неприятным, чем сигналы тревоги, заполнявшие ее сны.
– Так, значит, я жива?
– Ага.
Он подошел к ней и сел на табурет у койки. Поглядел ей в глаза, которые все еще были пронизаны красной паутиной лопнувших от перегрузки сосудов. Лицо у нее отекло, по той же причине, губы потрескались и пересохли.
– Как я выгляжу?
– Хреново.
Она хмыкнула и попыталась улыбнуться, но даже это было ей больно. Дэкерт уже видел, как она то приходит в себя, то отключается. Пару минут она молча сжимала и разжимала пальцы, проверяя, остались ли у нее хоть какие-то силы. Потом повернула голову и снова посмотрела на него, на этот раз более сосредоточенно.
– Остальные… Они в порядке? Вернон в порядке?
Он положил руку ей на плечо:
– Ага, они все выкарабкались. Даже Стэндэрд. У Вернона дела плохи, но ты же его знаешь. Его танком не задавишь.
– Ага, или ракетой. – Она снова попыталась улыбнуться. – Он нас спас. Я думала, он умер на хрен, и тут вдруг он хватает эту эпоксидную пену и кидает в баллон. Это, наверное, нас всех и спасло, иначе бы пополам переломило. А ведь он даже не видел ничего – ослеп от декомпрессии, да еще герметик на стекле шлема.
– На него это похоже.
– Ага. А Кворлз перенастроил катапульту на автозапуск и сумел обойти протоколы безопасности насчет траектории и скорости запуска. Этот мелкий паршивец наконец-то сделал что-то стоящее.
Дэкерт рассмеялся:
– Вернон Уотерс – лучший из всех на Луне. И Джонатан Кворлз, который оказался чуть лучше, чем ты когда-либо была готова подумать. Но спасла их именно ты, Лэйн. Это ведь была твоя безумная идея – забраться в казенную часть электромагнитной пушки.
Лэйн скривилась:
– Я думала, что это нас убьет, но больше ничего в голову не пришло. В смысле я пыталась угадать, что сделал бы ты, но ты шастал где-то в лунных морях.
– Я тебе скажу, что бы я сделал, – ответил Дэкерт. – Я, наверное, сдох бы заодно с остальными. Уверен, что мне такое и в голову бы не пришло.
– Ладно, хватит уже ордена раздавать. На самом деле, это был в своем роде эгоизм. Я просто поняла, что лучше умру, что-то делая, чем стоя на месте.
Лэйн закрыла глаза. Пройдет не меньше недели, прежде чем она сможет встать на ноги, сказали Дэкерту врачи. И еще пара недель, прежде чем перестанет чувствовать себя так, будто ее тело в тиски зажали. «Возможно, она никогда не сможет родить, но мы не думаем, что мозг поврежден. У нее раньше бывали припадки?»  Вопросы, предположения о возможных побочных эффектах. Один из нейрохирургов спросил у Дэкерта разрешения оставить ее под наблюдением на три месяца, поскольку она превысила женский рекорд по переносимости перегрузок и результаты обследования могут привести к прорыву в космической медицине касательно перспектив освоения дальнего космоса. Дэкерт чувствовал себя слишком усталым, чтобы мужику сразу нос сломать, поэтому просто выругался и ушел.
Лэйн потянула Дэкерта за рукав:
– Все кончилось?
– Ага, все кончилось. Станцию мы полностью потеряли, куча людей погибла, но все кончилось. Ублюдки на Земле пытаются вывернуться; думаю, они бы очень хотели, чтобы мы куда-нибудь делись, но у меня есть небольшой рычаг воздействия.
– Что за рычаг? – спросила Лэйн, попытавшись поднять брови. Она всегда резко реагировала на интриги. А затем она снова оглядела комнату.
– А где Тэтч?
Дэкерт положил руку ей на плечо. Как же сказать, что Тэтчер, ее товарищ по команде и друг, оказался убийцей – тем самым убийцей, который прекрасно знал, что уготовил ей смерть, и продолжал смотреть ей в глаза? Как ей сказать, что Тэтч предал ее, точно так же, как однажды предал ее он сам?
– Тэтч тоже улетел с Луны. Тебе не надо так беспокоиться. У нас куча времени, чтобы обсудить все подробности.
Если она что-то и заметила, то не показала этого, закрывая глаза и снова поддаваясь действию наркоза.
– Хорошо, – прошептала она, будто уже на полпути из этой комнаты куда-то еще.
– Как ты себя чувствуешь?
– Тобой когда-нибудь из пушки стреляли?
– Нет.
– Везет.
Дэкерт ухмыльнулся:
– Ну, врачи сказали, что ты вполне можешь выздороветь, несмотря на то что перенесла больше двадцати пяти «же». Думаю, уже очень скоро ты будешь посылать на фиг всяких бюрократов.
Она кашлянула. Дэкерт откинулся назад и вытер пересохшие глаза указательными пальцами. Он плакал, когда только узнал, что они живы, плакал впервые за тридцать лет, и это было невероятное ощущение – одновременно облегчения и отвращения. Он был рад, что все они без сознания, тогда, но сейчас ощутил, как те чувства возвращаются, и изо всех сил старался подавить их. Больше всего ему хотелось выдернуть их всех из больничных коек, затащить в бар и вместе напиться. Очень хорошо напиться.  Они остались живы – все, кроме Тэтча, который заслужил смерть в любом случае. Долбаное чудо, впервые в его жизни.
– И что же нас ждет? – спросила Лэйн, когда он уже решил, что она уснула. – Пара лет карцера? Или стойка с буррито в Лас-Крусес?
– Думаю, долгий допрос в холодной комнате, а потом немного ОиВС. Потом – не знаю. Ты завязала с космосом?
Лэйн попыталась подняться на локтях.
– Черта с два. Я же сказала, что хочу умереть в движении.
– Тогда как насчет Юпитера?
На этот раз она смогла приподнять брови:
– Станция «Европа»?
– А почему нет? В следующем году «Магеллан» запускают, и я думаю, что в правительстве очень хотели бы отправить нас куда подальше. Хочешь пожить на единственной постоянной станции за пределами Пояса Астероидов?
– Возможно.
Она провела руками по бедрам, будто проверяя, на месте ли у нее кости, облизнула губы. Дэкерт намочил платок и приложил ей ко рту.
– Такое ощущение, что язык наждачкой обернули.
– Догадываюсь. Они пока не дают тебе пить; говорят, что у тебя внутренности не в порядке. Так что ты говори, если надо губы смочить. У меня теперь новая специальность – сиделка. Помилуй Христос, пару часов назад Кворлза кормил фруктовым мороженым с солевыми добавками.
Лэйн снова открыла глаза, и на этот раз они были более сфокусированными.
– Знаешь, я читала спецификации по базе на Европе. Выглядит стремно.
– Да уж. Флетчер то же самое думал. Радиация. Гравитационные колодцы. Гейзеры. Трясения. Ветра скоростью до четырехсот узлов. Вероятность катастрофического отказа не меньше десяти процентов, насколько я слышал.
Она рассмеялась:
– Хреновый из тебя коммивояжер. Если хочешь, чтобы я была у тебя офицером по безопасности в преисподней, мог бы хоть что-то хорошее сказать.
Дэкерт некоторое время молчал.
– Там не слишком много хорошего, – наконец сказал он. – Но я не имел в виду офицера по безопасности.
Он снова промокнул ей губы влажным платком.
– Я думал насчет командира станции.
Она поглядела на него:
– Командир станции? Это для тебя.
– Здесь – может быть. Но там – нет; думаю, лучше это будешь ты. Я буду вести операции по добыче на Юпитере, но на той станции работа пойдет по двум направлениям. Половина станции будет отведена команде ученых, которые будут нырять на подлодках в океаны «Европы», и кому-то придется руководить всем этим цирком.
Лэйн сосредоточенно поглядела на него, и Дэкерт уловил в ее взгляде отблеск гнева.
– Я не люблю подачки, Дэкерт. Не пытайся представить меня к повышению только потому, что чувствуешь себя виноватым в том, что едва нас всех не угробил на Луне. Я знаю, что тебе нет равных в мазохизме, когда речь заходит о самобичевании.
Вот теперь уже разозлился Дэкерт, или, по крайней мере, сделал вид:
– Я не разбрасываюсь представлениями к повышению, офицер Бриггс. Я хоть завтра тебе пинка под зад дам, если не буду уверен, что ты способна делать дело. Но ты уже два года как готовилась стать командиром, даже если ты этого не заметила.
– Я этого не заметила.
– Что ж, тогда поработай над самоосознанием. Это важный навык для командира.
Она некоторое время обдумывала его слова.
– Ты перейдешь ко мне в подчинение? Ты хоть сам понимаешь, насколько безумно это звучит?
– Не забегай так далеко вперед. Я намерен оставить себе достаточно автономии в плане добычи гелия-3. Но, да, если решение будет касаться станции в целом, то принимать его тебе.
– Я бы предположила, что у них уже есть готовая команда для станции, – сказала Лэйн в качестве последнего возражения.
– Была. Это были ребята с «Моря Спокойствия-1», но командир и старпом погибли во время того же ракетного удара, который уничтожил «Ясность». Мы, конечно, не были в статусе их дублеров, но ты это заслужила, Лэйн, и я могу сделать это для тебя. Ты этого хочешь или нет?
Она улыбнулась, и на этот раз полноценно:
– Ага, хочу. Особенно если Кворлз с нами. Я этого мелкого паршивца загоняю.
Дэкерт рассмеялся:
– Не делай из меня Ахава.
– Только когда это касается Кворлза.
И они оба рассмеялись.

27

ЙЕЙТС АККУРАТНО НАЛИЛ СКОТЧ В ДВА ХРУСТАЛЬНЫХ бокала так, будто это было самым важным делом во всей Вселенной. Интересно, подумал Дэкерт, он берет выпивку у того же контрабандиста, что Лэйн и Кворлз, или положение позволяет ему открыто нарушать запрет Управления на алкоголь на Луне. «Черт, что такое выпивка, если предполагалось, что здесь не должно было быть оружия?» 
– Мы работаем над версией, что Форрстер доставил бомбу Тэтчу, когда прилетал на «Ясность» в ноябре, – сказал Йейтс, встав у столика для напитков. – В Военной разведке считают маловероятным вариант, что Тэтч держал у себя склянку с полимерным нитрогеном все три года. Скорее всего Форрстер доставил бомбу тогда, когда им дали зеленый свет на эту операцию. А Тэтч, по всей видимости, привинтил бомбу к транспортеру, перед тем как они отправились в кратер Посейдон.
Он повернулся и посмотрел на Дэкерта:
– Кстати, он исчез. Я имею в виду Форрстера. Исчез, как облачко пыли на границе света и темноты. Вероятно, залег на дно где-нибудь в Африке или на юге Тихоокеанского региона.
– Если его не найдут они, то найду я.
Пожилой мужчина вздохнул. Он был одет по полной форме, в выглаженный белый мундир с золотой эмблемой Управления космической добычи на груди, и без привычного для всех утяжеляющего костюма. Ходили слухи, что Йейтс отказался носить утяжеляющий костюм, имитирующий земное тяготение, сказав, что собирается умереть на Луне и ему незачем добавочная костная масса на случай возвращения на Землю. Он выглядел уставшим, хотя явно старался не показать этого.
– Дэкерт, ты когда-нибудь читал фон Клаузевица? – спросил Йейтс, накапав в виски немного воды. – «Война есть продолжение политики, только другими средствами».
– Помню эту цитату.
– Ну, в таком случае ты изрядно помешал этим «другим средствам». И много людей на Земле разозлились.
– Я всего лишь землекоп, Йейтс. Что именно ты хочешь сказать?
Йейтс размешал виски с водой серебряной барной ложечкой, чтобы выпивка стала холодной. Повернулся, протягивая один из бокалов Дэкерту.
– Я пытаюсь сказать… я несколько удивлен, что еще никто не заявился на Луну, чтобы убрать тебя в черный мешок.
– Они уже пытались, помнишь? Но я еще здесь. Скажи следующему, чтобы он получше ко мне присмотрелся.
Йейтс покачал головой. Обогнул большой круглый стол – судя по всему, сделанный из натурального дерева и обсидиана и стоящий целое состояние с учетом доставки с Земли. Сел в черное кожаное кресло с высокой спинкой.
– Какая суета, – сказал он. – Я этого не понимаю. Были времена, когда бизнес на Луне был исключительно бизнесом. А теперь все хотят совать нос в чужие дела. Это… так непрофессионально.
– Я не в настроении обсуждать с тобой теорию бизнеса или политики, Йейтс. И я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать оправдания. Я пришел, чтобы выставить свои условия и выяснить, когда мне оплатят счет.
Йейтс откинулся на спинку кресла и отпил небольшой глоток скотча. Его седые брови нависали над бокалом, будто крылья кондора. Он оглядел лицо Дэкерта.
– Счет, – прошептал он. – Хорошо, коммандер. Каковы ваши условия?
Дэкерт встал и подошел к панорамному окну во всю наружную стену цилиндрического кабинета Йейтса в углу станции, из которого открывался отличный вид на залитые солнечным светом равнины лунного Северного полюса. Увидел внизу астронавта, прыжками движущегося по поверхности к башне хранилища на краю территории станции. Дэкерт посмотрел на небольшие клубы пыли, вздымающиеся у него из-под ног.
– Очень простые. Двусторонний запрет на оружие в космосе. И работа на Юпитере для моей команды.
Йейтс кашлянул в кулак.
– Что ж, не мелочишься. Дэкерт, ты действительно думаешь, что сможешь их шантажировать? В определенный момент в округе Колумбия придут к власти другие люди, и им будет плевать, если ты раскроешь грязные тайны их предшественников.
Дэкерт отвернулся от окна.
– Я уверен, Йейтс, что так и будет. Но пока что думаю, им не плевать,  а остальное не имеет значения. Дай знать тем, кто остался на своих постах: если кто-то из моей команды в ближайшие несколько лет слишком кстати для них умрет, мой скромный документальный фильм про Тэтча, делающего всякие гадости, разойдется по всей Сети, вкупе с изрядным количеством другой информации.
– Но запрет на оружие в космосе? – сказал Йейтс, усмехнувшись. Поставил бокал на каменный подстаканник и потер морщинистый лоб указательным пальцем. – Все равно что потребовать мира во всем мире.
Дэкерт пожал плечами и вернулся к креслу.
– Все равно что связь на одну ночь в Вегасе. Возможно, это не будет иметь никакого значения уже через месяц, но сейчас это самое то. Я просто хочу приобрести немного времени, чтобы моим людям вскорости не пришлось снова уматывать от ракетного обстрела. А вот когда нас не станет, можете начинать войну хоть по всей системе, придурки.
Йейтс задумался. Дэкерт уже знал из разных источников, в каком неприятном положении оказалось правительство. Пэрриш и остальные журналисты на Земле ломились в высокие двери в Вашингтоне и Пекине, поскольку на Землю просочились слухи об уничтожении нескольких американских и китайских добывающих станций. Главные базы остались в целости, но «Море Ясности-1» и «Новый Пекин-2» были стерты с лица Луны наряду с несколькими станциями поменьше – и у американцев, и у китайцев. Его друг Лин Цзы погиб, а вместе с ним еще двенадцать китайских горняков и солдат. Цзы оставался на посту до последнего, пока американская ракета не пронзила станцию, убив и его. Дэкерт знал, что китайское правительство ни за что не разрешит эвакуировать станцию, но в глубине души даже немного завидовал Лину, его последнему отважному поступку. Кто из них лучше в конечном счете? Цзы в последний раз доказал, что он, и с большим запасом.
У американцев погибли девять человек, в том числе Хейл, Тэтч и экипаж десантников на шаттле. Уничтожено на миллиарды долларов инфраструктуры; туризм, межпланетные перелеты и энергетические франшизы на Земле оказались под угрозой. Добыча гелия-3 у американцев и китайцев остановилась не на один месяц.
А потом все прекратилось, будто затвор фотоаппарата закрылся.
Радиоактивная пыль последствий начала просачиваться за высокие двери. Бывшего начальника Управления анализа окружающей среды, который на тот момент руководил ВМС и баллотировался в президенты, тихо освободили от должности. По слухам, он сам подал в отставку по состоянию здоровья и отказался продолжать предвыборную гонку. Некоторые головы покатились в буквальном смысле – по большей части среди двухзвездных генералов и высокопоставленных бюрократов.
Но почему же китайцы согласились пойти на мировую? Почему они были согласны молчать насчет однодневной войны, которую со всей очевидностью начала другая сторона? Вот этого Дэкерт выяснить не мог. И сейчас, судя по его лицу, Йейтс намеревался рассказать как раз об этом.
– Ты в курсе, что Тэтч был прав насчет китайцев? – наконец сказал Йейтс. – Они серьезно занижали данные по своей добыче гелия-3, предоставляемые в МКА, а еще вели сепаратные переговоры в Нидерландах и Перу, чтобы лишить нас очень крупных контрактов. Кроме того, они украли у нас документацию на МГД-двигатель «Магеллана», и это стало величайшим успехом разведки в двадцать первом столетии. Ходят слухи, что они запустят «Ян Ливэй» к Урану еще до следующего лета, и он окажется там раньше, чем мы окажемся на Юпитере. Они стали новым крутым парнем квартала. Они нам ногу на горло поставили, и, похоже, им плевать, что мы это поняли.
Дэкерт покачал головой:
– И из-за этого надо было начать чертову войну?
– Думаешь, я сторонник такого безумия? Дэкерт, я просто показал тебе всю картину целиком, поскольку ты плохо умеешь приглядываться к тому, что не лежит на поверхности.
– Тогда хватит уже, – ответил Дэкерт. – Этот чокнутый ублюдок, который раньше возглавлял УАОС, адмирал Паркс, создал тайную группу, которая заслала Тэтча на Луну три года назад, просто на всякий случай: а вдруг понадобится развязать войну с китайцами… Путем убийства своих? Ты понимаешь, насколько безумно это звучит?
Йейтс кивнул:
– Конечно же, безумно. Однако я сомневаюсь, что все было заранее запланировано в точности так, как ты говоришь. Ты, случайно, не забыл, какие безумные вещи творились на Земле последние десять лет? Неужели ты думаешь, что весь тот страх, все то чувство незащищенности, которые возникли во времена Максимума, просто так исчезли? Как, ты думаешь, должны были среагировать наши лидеры, понимая, что нам грозит роль второстепенного государства?
Дэкерт покачал головой:
– И что у них из этого вышло? Что они получили с того, что пустили по ветру свои собственные деньги здесь, на Луне?
– Не знаю. Возможно, передышку. Окно возможностей: построить базу на «Европе» и начать операции по добыче в Поясе Астероидов, чтобы те стали приносить прибыль. Вероятно, более всего они хотели показать Китаю, что просто так не сдадутся.
– А если бы все это переросло в войну на Земле?
– О, уверен, они просчитали вероятность этого до процента. Осмелюсь предположить, что они сочли это допустимым риском.
Дэкерт почувствовал, как его лицо загорелось. Отпил виски и постарался говорить тише:
– Ну а я не считаю его допустимым. И не собираюсь сидеть и ждать, пока Паркс, Форрстер и кто-нибудь еще, кто втайне сделал все это, тихо уйдут на пенсию и будут сидеть в своих особняках у Чесапикского залива или на конспиративных квартирах на Соломоновых островах. Я сказал тебе, что хочу получить расчет. Эти ублюдки убили Коула. И едва не убили всю мою команду, черт их дери.
Йейтс усмехнулся и поднял руку, видя, что Дэкерт уже готов взорваться.
– Спокойно. Я смеялся не по поводу Коула или всего остального, что здесь произошло. Я тоже потерял людей и не скоро с этим смирюсь. Я смеялся над твоей наивностью. Если Тэтч в чем и был прав, так в этом.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду вот что. Неужели ты думаешь, что трехзвездный адмирал был последним, поставившим подпись на плане начать конфликт с Китаем на Луне?
– Просвети меня, Йейтс. Я все еще не понял тебя.
– Чудесно.
Йейтс посмотрел на Дэкерта, проводя пальцем по краю бокала.
– Ты знал, что адмирал Паркс и президент – однокашники по академии?
– Еще раз?
– Однокашники, Дэкерт. Выпускники Академии ВМФ. На одном курсе учились. А первогодками, как я понял, вообще были соседями по комнате.
Дэкерт откинулся на спинку кресла, осознавая услышанное.
– Что… Ты хочешь сказать, что это сделал президент Соединенных Штатов?
– Ну, я сомневаюсь, что он был в курсе всех подробностей, и уверен, что ты не найдешь приказа, подписанного его рукой (счастливое неведение, так это называется), но да. Вполне можно допустить, что войну на Луне не начали бы без его согласия.
Йейтс наклонился вперед.
– Другими словами, Дэкерт, это не заговор менеджеров среднего звена. И именно поэтому я пытаюсь отговорить тебя воевать с ветряными мельницами.
– Ты, наверное, шутишь.
– Ты удивлен? – спросил Йейтс. Снова поглядел на Дэкерта и отпил виски из бокала. – Дэкерт, мы говорим не о каком-нибудь там ничтожном нефтяном месторождении в Северной Атлантике. Речь идет о долговременных правах на источник энергии, который сможет питать Землю тысячу лет, а может, и больше. Мы говорим о ключе от ворот Юпитера и Урана и Пояса Койпера. Как знать, быть может, тот, кто будет обладать этим сокровищем, через полсотни лет первым достигнет Эпсилон Эридана, а еще через сто лет станет колонизировать другие звездные системы.
Он встал и потянулся, заложив руки за спину, а потом прошелся вдоль стола.
– Сколько царств сгинуло в веках, пытаясь завоевать Шелковый путь или маршруты доставки пряностей из Азии? Шелк и соль? Это сущие безделицы, Дэкерт, по сравнению с гелием-3, детские игрушки принцев-переростков.
– Йейтс, это было тысячи лет назад, – сказал Дэкерт. Потрясающе, но практически те же самые доводы он слышал от Лин Цзы, и они всегда его раздражали. – Я надеялся, что за это время человечество прошло некоторый эволюционный путь.
– Да ну? Тогда ты точно дурак, черт побери. Позволь, Дэкерт, нарисовать тебе реальную картину происходящего. Мы все еще звери и всегда ими останемся. Вся эта чушь, за которую мы боремся, – власть, деньги, территории, гелий-3 – по сути, то же самое, что тело добычи на просторах Африки. Несколько более утонченная версия жизни и смерти в животном мире.
Дэкерт допил виски и поставил бокал на стол Йейтса, не обращая внимания на стоящий рядом столик для напитков. Ему хотелось сказать, что заселение космоса может все изменить, что люди могут установить новый порядок вещей, покинув Землю. Что они не обязаны тащить на небеса все свое дерьмо.  Но он лишь пожал плечами.
– Можешь драться за огрызки с другими гиенами, Йейтс. Хватит с меня этих козлов, я выхожу из игры.
– М-м-м, – протянул Йейтс. Вернулся к столу и сел. – Это возвращает нас к текущим делам. Ты понимаешь, что шпионы найдут твой тайный файл в сети, этот замаскированный в ее лабиринтах аккаунт, которым ты бахвалишься. Найдут и уничтожат, и текущая потребность выполнять твои требования уйдет в прошлое.
Дэкерт рассмеялся:
– Те же самые парни, которые позволили китайцам спереть чертежи нашего движка для полетов в дальний космос?
Он встретился взглядом с Йейтсом и пристально посмотрел на него:
– Мой парень поумнее их ребят будет, Йейтс. Если бы его чуть больше интересовали те прибыли, о которых ты говоришь, Кворлз уже бы среди главных у них ходил. Им никогда не найти его программу.
– Ты ошибаешься, Дэкерт. Быть может, правительства тупы и неуклюжи, но у них всегда есть преимущество в виде грубой силы. – Йейтс поправил пиджак. – Слушай, я ввязался в это дело на твоей стороне. Я даже угрожал им, что сам совершу акт измены, если что-то случится с тобой и твоими людьми. Мне очень нравится идея того, что ты будешь жив-здоров, там, за пределами Пояса Астероидов. Последний идеалист Солнечной системы. Но в этом деле тебе придется меня слушаться, иначе я тебя обрежу, как порвавшийся парус.
Они пару секунд молча смотрели друг на друга. И Дэкерт сдался:
– Ладно, какое у тебя предложение?
Йейтс вздохнул:
– Простое. Ты отдаешь твой скромный фильм о Тэтче. Ты и твои люди подписываете самое крутое в истории соглашение о неразглашении, а потом «Европа» ваша. Берлинг и Дженнер погибли, так что я смогу доказать, что вы – следующие на очереди. Им очень понравится мысль убрать вас куда подальше, а мне будет несложно доказать твои таланты по части организации добычи на Юпитере. Ты всегда чертовски хорошо умел рыть.
Он положил руки на стол.
– Я не могу многого обещать по поводу мира во всем мире, но, если тебе от этого станет легче, я слышал, что мы уже ведем переговоры с Китаем насчет пятилетнего моратория на оружие на Луне.
– А Коул? Лин Цзы? Кто заплатит за их жизни?
Йейтс пожал плечами.
– Не знаю, Дэкерт. Если хочешь мое мнение, никто. Ты их хорошо задел, но это такой зверь, которого ни мне, ни тебе не свалить. Даже если дойдет до того, что ты раскроешь всю информацию о произошедшем в Янгеле, они все равно найдут способ выкрутиться. Если уж на то пошло, большинство людей на Земле до сих пор озабочены тем, что поесть, а то, что происходит на Луне, им до лампочки.
Они снова поглядели друг другу в глаза, Йейтс втянул в рот кусок льда из бокала и принялся катать его на языке. Дэкерт кивнул и встал.
– Я сделаю это, Йейтс, но, между нами, все еще не кончилось. Когда-нибудь это вылезет наружу.
– Чудесно. Только начинайте свою охоту за скальпами после  того, как я помру.
Дэкерт покачал головой и развернулся к двери.
– И еще, Дэкерт, – сказал Йейтс ему вслед.
– Что?
– Заработай мне немного денег, когда на «Европу» попадешь, иначе договор – не договор. Сам понимаешь, бизнес есть бизнес.

28

– А Я ДУМАЛ, ВЫ ЛУНУ ЛЮБИТЕ, – СКАЗАЛ КВОРЛЗ.
Они сидели в пассажирском отсеке грузового корабля, летящего к «НОО-1». Орбитальная станция висела в космосе в нескольких тысячах километров от них, сверкающая, будто снежинка. Лэйн и Кворлз сидели напротив Дэкерта в откидных креслах, одеревенелые и в синяках, но живые. Все смотрели на космическую станцию и родную планету под ней. Земля заслоняла пол-иллюминатора, яркие цвета делали ее какой-то нереальной.
– Я любил Луну, – ответил Дэкерт, уставившись на Тихий океан. – Просто она чертовски близко к Земле.
Лэйн начала было смеяться, но перестала, увидев, что Дэкерт не улыбнулся.
– Интересно, как скоро ты начнешь то же самое про Юпитер говорить, – сказала она.
Вернона с ними не было, он так и остался в медицинском отсеке станции на лунной орбите, где лечили его поврежденные легкие. Последнюю неделю Дэкерт навещал его каждый день, с болью глядя на человека, который был таким сильным, из которого теперь торчат трубки, а сам он лежит в заполненной нуклеопептидами ванне. Врачи сказали, что он поправится (возможно, даже сможет отправиться на Юпитер, если к тому времени легкие заживут), но Дэкерт никогда не умел сидеть рядом с искалеченными и с чувством вины понял, что ему легче будет пока не видеть своего старшего помощника. Оставалось лишь надеяться, что, когда он в следующий раз войдет в больничную палату, Вернон, по крайней мере, будет лежать на нормальной койке и больше походить на человека.
Шаттл вышел на финальный участок полета к «НОО-1». Ребра корпуса станции сверкали белым и светло-серым на фоне синевы земных океанов. «Шесть месяцев подготовки, если их уговор будет выполнен, –  подумал Дэкерт, – а потом год полета к Юпитеру, в самом большом из когда-либо построенных космическом корабле».  Интересно, все те медицинские тесты, которые теперь делают перед полетом в дальний космос, еще более неприятные, чем те, что пришлось перенести, перед тем как начать работать на Луне? Одна радость – теперь хоть инструменты поменьше стали.
– Поверить не могу, что мы позволяем этим ублюдкам уйти от ответственности, – сказала Лэйн, прерывая молчание. – Ощущение, что мы предаем Коула.
Дэкерт перевел взгляд от иллюминатора на лицо Лэйн:
– Я бы не был в этом так уж уверен.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что ты еще услышишь историю о войне и предательстве на Луне, где-нибудь в следующем году, когда нас здесь уже не будет. В «Рейтере», за авторством парня по имени Джош Пэрриш.
Кворлз широко открыл глаза:
– Вы нарушили СОН?
– Нет, черт побери. Я бы этого не сделал.
– Тогда кто?
– Стэндэрд. В тот самый момент, когда вошел на «Ясность-1». Он сказал мне предоставить Пэрришу доступ к нашему серверу на следующий после его прилета день, чтобы тот смог составить репортаж и отправить своим издателям на Землю. Откуда мне было знать, что этот мелкий проныра подглядит мои пароли доступа?
– Ты хочешь сказать?.. – начала Лэйн.
– Я совершенно уверен, что он нашел в Сети адрес, который не будет раскрыт до конца 2073 года. Адрес, где хранятся мои личные записи с последними изменениями. Пусть там и нет никаких видео, но ты же знаешь, насколько я дотошен в словесных описаниях.
– Вы просто герой, – сказал Кворлз.
– Я всего лишь переоценил репортеров. Думал, у них профессиональная этика посильнее.
Они рассмеялись, и Дэкерт снова посмотрел в иллюминатор. Земля заполняла его целиком, уже не было видно черноты космоса. Кворлз нажал на кнопку миниатюрного плеера, прицепленного у него на ремне, и из крохотного устройства заструился голос давно ушедшего из этого мира исполнителя, поющего о том, как просыпаешься и пытаешься взойти к свету.
– Депрессивная какая-то музыка, – сказала Лэйн.
– Нет, о моя принцесса Юпитера, она просто очень глубока, – ответил Кворлз. – Когда-нибудь объясню.
– Будешь звать меня коммандером, и даже не пытайся.
Кворлз беззвучно расхохотался.
– Господи, помилуй, – буркнул Дэкерт.
Шаттл снизил скорость, подлетая к свободной посадочной площадке на одной из вращающихся ферм станции. Земля сияла в окружающей пустоте, как сигнальный огонь, живая и соблазнительная. Дэкерт смотрел на океаны и континенты, облака и вдруг вспомнил горы Катоктин и позеленевшие камни в ручьях, кишащих форелью.
А потом закрыл глаза, представил себе луны Юпитера, и очарование Земли оставило его.

Выражение признательности

В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ХОЧУ ПОБЛАГОДАРИТЬ МОЕГО агента Дэвида Фьюгейта из литературного агентства «ЛончБукс» и редактора Дэвида Померико из «Харпер Вояджер». Они сделали эту книгу много лучше, чем она была изначально, и сделали это профессионально. Также хотел бы поблагодарить всех работников «Харпер Вояджер» и «ХарперКоллинз», принявших участие в рождении этой книги. Особая благодарность доктору Марку Пэдрейре, профессору английской литературы и риторики, который оторвался от чтения гениальных творений Мильтона, Джонсона и Лока, чтобы прочесть эту книгу и сделать множество ценных замечаний. Также благодарю Мэдисона Пэдрейру, молодого ученого, который помогал мне с математикой и другими заковыристыми вопросами, находящимися за пределами моего понимания. Считаю себя в долгу перед всеми репортерами и редакторами, с которыми мне довелось работать в «Кэпитал Ньюз Сервис», «Аннаполис Кэпитал», «Тампа Трибьюн» и «Санкт-Петербург Таймс». Все они помогли мне развиться как писателю, уж не знаю, отразилось это в данной книге или нет. И наконец, глубочайшая благодарность всем моим родным – за десятилетия любви и терпения.

Об авторе

БЫВШИЙ РЕПОРТЕР, РАБОТАВШИЙ В ТАКИХ ГАЗЕТАХ, как «Тампа Трибьюн» и «Санкт-Петербург Таймс», Дэвид Пэдрейра удостоился наград «Ассошиэйтед Пресс», Сообщества профессиональных журналистов, Ассоциации прессы Мэриленда, Делавэра и округа Колумбия, а также Американского общества редакторов. Он проживает в Тампе, штат Флорида.